Глава 15

Удивительно, но разъездная работа мне даже понравилась. Вообще я ждала совершенно другого. Вот если бы к нам в отдел пришла чужая тетушка приглашать на какое-то мероприятие, мы бы в лучшем случае выслушали ее, копируя выражение превосходства, которое в такие моменты освещает лицо нашей начальницы, Любови Викторовны. К счастью, таких коллективов оказалось совсем не много.

– Девушка, а почему вы заранее не предупредили, что такая хорошенькая? – строго спросил у меня физрук первого колледжа, в который меня завела работа. – Я бы, может, ради такого случая галстук надел.

И он подмигнул мне, подтянув штаны с красными лампасами.

– Ого! У вас сам Хвостов выступать будет? – студенты второго техникума обступили афишу, в которую я старательно втыкала булавки, закрепляя ее на доске объявлений. – И что, он правда у вас работал? Круутяяяк.

Ребята посмотрели на меня с таким уважением, словно это я сама много лет назад привела на наш завод комика и все три месяца его отнюдь не безупречной службы всячески ему покровительствовала.

К посещению третьего учебного заведения я уже осмелилась настолько, что сама готова была шутить:

– Ждем вас полным составом и в хорошем настроении, – улыбнулась я полненькому директору очередного учебного заведения. – Зажжем по полной! Чтобы Хвостов понял, сколько он потерял, когда уволился.

И самое главное. Просьбы на меня сыпались как из рога изобилия. Вам места поближе к сцене? Без проблем! Отсчитать еще приглашений? Пожалуйста! Мечтаете о селфи с Хвостовым? Устрою! Хотите привести посмеяться тещу? А давайте!

Странички моего блокнота с нарисованной на обложке железякой с крейсерской скоростью заполнялись аккуратными буквами. 15, 20. 25… Интересно, почему я сама не додумалась до этой простой формулы: больше общения – больше просьб!

Евгений, словно чувствовал, что время нашего окончательного слияния приближается семимильными шагами. Чем больше мы с ним разговаривали, тем больше приходили к мнению, что общего у нас не просто много, а очень много. Нам нравились одни и те же фильмы, книги, театральные постановки. Нет, я, конечно, немного приврала, что в восторге от последней постановки «Жизели» в нашей опере. Признаться, я ее и на афишах не видела. Но разве это важно? Главное, что мой адвокат при этом посмотрел на меня с таким восхищением, словно у меня на голове вдруг выросла корона.

Как всегда, испортил все Зеленов. Он позвонил рано утром, когда я уже отдала долг пухляшке Ангелине, пробежав за 40 минут круг по парку и стояла перед шкафом, решая, какое из новеньких платьев мне выгулять на этот раз.

– Вера, езжай сразу в телецентр, – без предисловий начал он. – Там тебя уже ждут. Для утреннего шоу срочно понадобился эксперт по работе с кадрами. Съемки начнутся через час.

Если до этого у меня и были какие-то сомнения в его адекватности, то теперь я поняла точно: этот человек болен и нуждается, как минимум, в лошадиной дозе успокоительного. Как максимум, в смирительной рубашке.

– Никуда я не поеду, – решительно заявила я.

– Надо, Вера, надо, – вздохнул Зеленов. – Это же такой шанс для нас. Представляешь, у них приглашенный эксперт сразу две ноги сломал, а кадровая тема уже анонсирована, сменить ее они не могут. Хорошо, что там мои знакомые работают, сразу мне позвонили.

– Но почему я? – мой унылый голос был лучшим свидетельством того, что восторгов по поводу всего этого я не разделяю. И вообще, я не была уверена, что две так удачно сломанные эксперта – не дело рук этого ужасного начальника производственного цеха.

– А кто, если не ты? – удивился Зеленов. – Директора мы отправить не можем. Сама понимаешь, он переволнуется и такого скажет, что к нам извращенцы всех мастей потянутся. Тетушку, которая у вас за главную, тоже отправлять нельзя. Иначе за нашим предприятием навсегда закрепится слава главной богадельни города.

– Я вообще-то тоже не публичная персона, – попробовала возразить я. – И такого с испугу наговорить могу, что извращенцы в богадельне цветочками покажутся.

Несмотря на твердую позицию по данному вопросу, долго возражать Зеленову я все же не смогла. Спор наш длился недолго.

– Вера, не стоит тянуть время, – строго сказал он. – Езжай и не подведи нас, пожалуйста.

– Не подведу, – без оптимизма ответила я.

«Еще никогда Штирлиц не был так близок к провалу», – прозвучала в моей голове фраза из известного фильма. Да уж, вот, кажется, и закончилась миссия, возложенная на меня гуру Юрой. На этот раз я была совершенно не уверена, что мне удастся выполнить просьбу. Но разве мой адвокат не стоил того, чтобы хотя бы постараться?

И все же меня пробил мандраж. Телевидение, да еще и прямой эфир… И как меня, простую скромную Веру угораздило во все это впутаться?

– Так! – приказала я сама себе. – Волноваться сейчас совершенно непродуктивно. Начну непосредственно в процессе.

Это решение помогло мне унять противную мелкую дрожь в руках и привести себя в более-менее приличный вид. Через полчаса я уже подходила к огромной башне Телецентра.

– Вы Вера? – стоило мне пройти в холл и остановиться рядом с железными дверками пропускной системы, как меня за руку схватила девушка с короткими волосами, окрашенными в ярко-розовый цвет.

– Я, – пришлось мне признаться, хотя больше всего хотелось соврать, что я вообще-то Клавдия Петровна и просто мимо шла да вот решила зайти погреться.

– Хвала Верховному Режиссеру! – воскликнула девушка и, схватив меня за рукав, потащила за собой по извилистым коридорам.

Я только успевала озираться по сторонам, чувствуя, как мои глаза становятся все больше. Мимо нас деловито сновали люди с таким видом, будто от них зависит спасение мира, который вот-вот рухнет и им надо поторапливаться, чтобы успеть предотвратить катаклизм. Да и одеты все были так, словно известие о крушении застало их в постели, и они, не особо раздумывая, надели то, что в этот момент было под рукой. В основном, это были драные джинсы и растянутые свитера.

– Сюда! – розововолосая, наконец, толкнула одну из сотни одинаковых дверей и запихнула меня в комнату, уставленную техникой. Несколько маленьких экранов демонстрировали разные картинки. На одной из них я узнала бессменную ведущую утреннего шоу. Обворожительно улыбаясь, она что-то рассказывала телезрителям, всем своим видом излучая любовь и доброту.

– Пришли! – громко сообщила моя проводница.

– Наконец-то! – ответил ей мужской голос и передо мной возник мужчина, мало чем отличающийся от других обитателей телецентра. Он внимательно посмотрел мне в лицо и спросил:

– На грим успеваем? Хотя бы мешки под глазами закрасить, морщинки подрихтовать и красный нос убрать!

– Куда убрать? – растерянно пробормотала я. Вообще стало даже обидно. Еще вчера меня называли симпатичной. И вот, пожалуйста, оказывается, я морщинистое чудовище с красным носом.

– Не волнуйтесь, если захотите, мы вам его потом вернем, – подмигнул мне мужчина и потерял ко мне всякий интерес.

Розововолосая снова схватила меня за руку и потащила в следующую комнату. Здесь по всему периметру стояли зеркала, над которыми горели яркие лампочки. Маленькие столики ломились от куч разноцветной косметики. Меня тут же усадили на неудобное высокое кресло, направив свет прямо в лицо, так что я ничего не видела кроме этого искусственного сияния.

– Не волнуйтесь, сейчас мы все ваши прыщики замажем, – прозвучал мелодичный голосок откуда-то извне. И я нова расстроилась. Ну вот, еще и прыщики.

По лицу тут же заскользили кисточки, ласково щекоча лоб, нос и щеки. А в руки кто-то сунул мне кипу бумажек.

– Тут вопросы, на которые вам надо будет ответить, – услышала я над ухом голос девицы с розовыми волосами.

Интересно, как, по ее представлению, я должна была все это прочитать, если мне только что скомандовали закрыть глаза?

Экзекуция косметическими кисточками закончилась неожиданно.

– Эксперт на площадку! – прозвучал из-под потолка металлический мужской голос, и меня снова схватили за руку и потащили. На этот раз меня втолкнули в просторное помещение. В центре находился длинный стол. За ним уже сидела та самая телеведущая, которую я видела на маленьком экранчике.

– Увидимся с вами после короткой рекламной паузы. Оставайтесь с нами! – сказала она и улыбнулась так многообещающе, что наверняка никто из тех, кто собирался в этот момент взяться за пульт, не довел это дело до конца.

В студии раздались звуки рекламного ролика, и теледива тут же перестала улыбаться.

– Кофе, мать вашу! – скомандовала она, мигом выйдя из образа мисс очарования.

К ней сразу подбежали несколько человек. Молоденькая девушка торопливо стала припудривать ей лицо, молодой человек протянул чашку с кофе. Моя провожатая сунула ей в свободную руку несколько листочков, и теледива начала изучать их одним глазом.

Про меня в этой суматохе, казалось, совсем забыли. И я уже начала надеяться, что их планы поменялись, и меня сейчас попросят освободить помещение. Это я готова была сделать по первому требованию.

Но мои чаяния не осуществились.

– Сорок секунд до эфира! – сообщил тот же металлический голос.

Как по команде все отбежали от телеведущей, а меня, наоборот, протолкнули вперед. Я даже не разобрала, кто именно проводил меня до кресла рядом с ведущей. «Наверное, пора начинать волноваться», – мелькнула в моей голове мысль. И тут же сверху раздался отчет:

– Пять, четыре, три, два, один. Поехали!

И мы поехали. Точнее, поехало все у меня перед глазами. Как сквозь туман я видела, как сладко улыбнулась невидимому собеседнику теледива. И словно через слой ваты услышала ее слова:

– А я рада представить вам очередного гостя. Прийти сегодня в нашу студию согласилась настоящая кадровая фея, которая более десяти лет отвечает за коллектив на одном из крупнейших заводов города.

Я подняла глаза и увидела прямо перед собой зрачок камеры. Над ним тревожным огоньком горела красная маленькая лампочка, по всей видимости, сообщающая о том, что ведется запись. Увидев ее, я уже не могла отвести взгляд. Она действовала на меня, как питон Каа на бандерлогов: гипнотизировала, завораживала, лишала воли.

– Здравствуйте, – каким-то совершенно не своим голосом произнесла я и улыбнулась, стараясь подражать телеведущей.

А лампочка все смотрела на меня не мигая, в студии повисла тишина. И мне казалось, что это длится целую вечность. Чего же все ждут? Почему никто ничего не говорит? Или это должна делать я? Я чувствовала, как внутри поднимается паника. И откуда-то из недр этого зарождающегося в районе солнечного сплетения нервного вихря, вдруг полились слова.

– Меня зовут Вера, – сообщила я. – И я пришла, чтобы развеять все стереотипы о работе на заводе.

– Как интересно! – услышала я голос телеведущей через все тот же ватный слой, который, кажется, за это время в моих ушах многократно увеличился.

Вихрь внутри меня закрутился с удвоенной силой, выталкивая на поверхность целые фразы.

– Считается, что работа на заводе – это монотонный тяжелый труд, – говорила я все так же не сводя глаз с маленько красной лампочки. – Что у нас скучно и уныло. Отнюдь!

Я говорила много. В этот момент мне казалось, что если металлический голос, который тут всеми командует, вдруг прикажет мне замолчать, я и тогда не смогу остановиться. И так и буду низвергать речевые потоки, даже когда меня выставят за дверь и вытолкают на улицу. Я рассказывала о современном оборудовании, о гениальных руководителях, у которых есть чему учиться, и, конечно, о готовящемся шоу и приглашенной звезде Хвостове.

– И все-таки Хвостову у вас что-то не понравилось, раз он продержался всего три месяца на предприятии, – рассмеялась ведущая.

– Надеемся, она подробно расскажет об этом сам, – улыбнулась я. – В следующую пятницу в нашем Дворце Культуры. Приходите, посмеемся вместе!

– Думаю, это действительно будет забавно, – прокомментировала дива. – Ну а мы уходим на короткую рекламу. Вернемся совсем скоро, не переключайтесь!

В студии раздалась веселая музыка из заставки, а голос сверху произнес:

– Все молодцы!

Я даже не сразу поняла, что это конец. И даже когда ведущую вновь окружили люди с мохнатыми кисточками, кофе и бумагами, продолжала сидеть и улыбаться, хотя гипнотизирующая лампочка на камере уже погасла.

– Пойдем! – розововолосая девушка схватила меня за рукав и снова потащила за собой. – Ты просто огонь! Даже хорошо, что тот мямлик ноги сломал. Он бы так не зажег!

Я послушно шла за ней, с трудом переступая дрожащими ногами. Чувствовала я себя так, словно меня только что здорово отлупили пыльными мешками. В комнате, где мне целую жизнь назад перекрашивали красный нос, мне всунули в руки плащ и сумочку.

– Спасибо, – пробормотала я, стараясь удержать свое добро негнущимися пальцами.

А потом подняла голову и встретилась взглядом с потрясающей зеленоглазой красавицей. Несколько секунд я смотрела на нее, хлопая ресницами. Красавица делала то же самое. И только тогда до меня дошло: в зеркале – я. Чудесная девушка с кисточками не только придала моему носу естественный окрас, но и заставила его сузиться. А глаза, наоборот, сделала такими огромными, пронзительно-яркими и выразительными. Я дотронулась рукой до щеки. Красавица напротив сделала то же самое.

– Вот так да, – в унисон прошептали мы, восхищенно глядя друг на друга.