Глава 18

Еще никогда я не ждала выходных с таким двояким чувством. С одной стороны, я чувствовала себя зверски уставшей. С другой, оставаться без дела было никак нельзя. Дело в том, что я боялась, очень боялась того, что наше мероприятие окажется провальным. Это был даже не страх, а какой-то первобытный ужас.

И отделаться от него был только один способ: загрузить себя работой по полной программе. Я словно сумасшедшая бралась за все дела подряд: доделала отчет для Любови Викторовны, приняла на работу кучу народу, и, конечно, не забывала про подготовку к мероприятию. Теперь я была похожа, наверное, на Зеленова. Совала нос во все и варилась во всех доступных кашах.

Даже сон не приносил желанного освобождения от моего тайного страха. Я подолгу не могла заснуть, а как только Морфей проявлял ко мне снисхождение и забирал в свое царство, снова встречалась там лицом к лицу со своими кошмарами. Мне снились мои коллеги, обряженные в судейские мантии и кудрявые парики. Они показывали на меня пальцами и смеялись так, что серебристые кудряшки искусственных волос взлетали и колыхались в воздухе словно ленточки у гимнасток.

К счастью, подолгу смотреть на это мне приходилось. На помощь спешила Изольда Вольнолюбова. Кажется, понятие времени было этой женщине не знакомо, и я никогда заранее не знала, когда она порадует меня свеженьким стихом. Это могло произойти в разгар рабочего дня или среди ночи. Я не протестовала. Все эти лобзания, признания и тугие перси помогали отвлечься от навязчивых мыслей.

Однажды я даже набралась смелости и спросила, как можно понимать строки, когда-то написанные в мою честь Евгением Шерером. Вот эти: «Я пробираюсь в дальний ряд партера И с нетерпеньем жду, когда на сцену выйдет Вера». Дело в том, что наши отношения с адвокатом заходили в какой-то тупик. Мне казалось, что мы уже оба вышли из того возраста, когда можно месяцами гулять, держась за руки. Но время шло, а ничего большего не происходило.

Мы все так же беседовали по вечерам, Евгений щедро отсыпал мне комплименты, интересовался жизнью, провожал до подъезда, не уходя до тех пор, пока мы с Констанцией не забежим в подъезд. Но ни разу не предпринял попытки даже поцеловать меня.

Я терялась в догадках, не понимая, что происходит, но спросить напрямую никак не решалась. Мне казалось, что пара написанных им когда-то строчек могут служить ключиком к его поведению. Я то и дело прокручивала их в голове, но никак не могла разгадать. Мне требовалась помощь более опытного литературоведа. И так как кроме Изольды Вольнолюбовой никого более подходящего в моем окружении не было, я в конце концов и обратилась за помощью к ней.

– Этот мужчина никогда не будет с вами, – ее вердикт был беспощаден. – Мужчина, опьяненный страстью, не будет писать такое. Он – воин, завоеватель, он главный герой, действующий, а не наблюдающий!

Да, мой Евгений был наблюдателем, это нужно было признать. Но я решила подумать об этом позже, когда закончится эпопея со стендап-шоу. Лишние расстройства мне были сейчас ни к чему. Хотя желание спрятаться ото всей этой суеты в объятиях самого прекрасного в мире адвоката все же не оставляло.

Так или иначе, но выходные наступили. К счастью, дел у меня было невпроворот, и я надеялась, что они помогут мне не трястись от страха целых два дня. В первую очередь мне было необходимо закончить ремонт. Я уже почти привыкла к своей прихожей с облупленными стенами и старалась не замечать одиноко висящий кусочек свеженьких обоев. Но, конечно, дальше так продолжаться не могло.

Субботним утром я была настроена решительно. Вот возьму, выпью законную чашку кофе да и покончу с этим. Решительность пошла на убыль, как только я разместилась с ароматным напитком за ноутбуком и совершенно случайно набрала в поисковой строке «уроки макияжа».

Да, это дело тоже было важным. При всем моем старании повторить мэйкап, который мне сделали на телевидении, не получалось. Вроде бы, косметика была та же, и кисточки неплохие, но вот результат здорово отличался.

Я и сама не заметила, как вооружилась всеми своими бьюти-средствами и стала повторять за известной блогершей этапы «смоки-айс». Пожалуй, я немного перестаралась, так что айс получились как-то уж очень смоки. Но в целом смотрелось неплохо.

Довольная собой, я решила, что такая привлекательная девушка как я не может делать ремонт в старенькой футболке и, распотрошив мешок со старыми вещами, выудила топик, который носила еще в ранней юности. Он едва прикрывал грудь, предоставляя всем желающим любоваться на мой живот. Сидел она на мне, конечно, не так, как тогда, когда я в последний раз рискнула выйти в нем на улицу, но я все равно была рада. Во-первых, он мне налез. Во-вторых, выглядела я в нем не очень пугающе.

Подумав еще немного, я обернула волосы полотенцем, соорудив что-то похожее на чалму. Памятуя о прошлом опыте ремонтных работ, подобная предосторожность не казалась мне пустой. Лишиться остатка волос совершенно не хотелось. Все, можно было начинать.

Я отрезала еще кусочек обоев. Но, кажется все боги ремонта, если таковые, конечно, хоть когда-нибудь существовали у каких-нибудь народов, отвернулись от меня напрочь. Кусочек оказался коротковат. Увы, но выяснилось это только после того, как я приляпала его на стену рядом с одиноким товарищем.

Придирчиво оглядев результаты труда, я почесала затылок, который начал зудеть под моей импровизированной чалмой. И как раз в этот момент раздался звонок. Я посмотрела на экран телефона и, увидев знакомую фамилию, недовольно сморщилась. Неугомонный Зеленов. Ну что ему от меня опять нужно?

– Слушаю, – без всякого энтузиазма произнесла я.

– Вера, мне нужно показать тебе варианты рассадки гостей, – принялся тарабанить он. – Никак не могу решить, как лучше расставить столы.

Ну, конечно, до понедельника этот вопрос никак не подождет. Это же какая срочность, столы расставлять!

– Ой, я сейчас так занята, – совершенно правдиво ответила я. Видеть его сейчас совершенно не хотелось.

– Давай, я подъеду к тебе и решим, – тут же предложил мистер «Я не понимаю намеки». – Делов-то на пять минут!

– Как раз сейчас собираюсь уходить, – на этот раз уже пришлось врать. Но что поделать?

– Здорово! – почему-то обрадовался Зеленов. – Значит, я успел вовремя. Мы с Коляном как раз паркуемся у твоего подъезда, открывай дверь.

Ругая себя, что не смогла придумать что-то более вразумительное, я все же повернула ключ в замке. Вот, теперь из-за своей скудной фантазии вынуждена буду терпеть этого ужасного человека да еще и какого-то Коляна. Почему-то я была уверена, что он такой же неприятный, как и его навязчивый приятель.

К моему удивлению, Зеленов появился в обществе своей дочери.

– Колян, заходи! – скомандовал он ей, подойдя к моей распахнутой двери.

– Колян? – удивилась я.

По мне так это имя совершенно не подходило человеку лет пяти с пухлыми щечками и глазами оттенка только что распустившихся цветов незабудки.

– Ну да, – ничуть не смутившись прокомментировал Зеленов. – Производное от Николь. Меня тоже так в детстве звали. Это теперь я для всех Николай Семенович.

Я только усмехнулась. Во-первых, из-за его самоуверенности. Знал бы он, что за спиной его величают исключительно по фамилии да еще прибавляют всякие неприятные эпитеты. А во-вторых, из-за его же мании величия. Это же надо, назвать дочку в честь себя любимого. Очень глупо.

Колян-младшая, видимо, унаследовала не только папино имя, но и характер. Ничуть не смутившись, она окинула меня внимательным взглядом и спросила:

– А вы играете в принцессу Жасмин? Здорово!

Только сейчас я поняла, как глупо выгляжу в своем старом топике и с полотенцем на голове.

– Нет, я просто ремонт делаю, – сказала я. – Вот, хотела в магазин пойти, купить еще… клея.

И посмотрела на Зеленова, надеясь, что сейчас он поймет, как был неправ, когда решился проникнуть в мое личное пространство. Между прочим, полное забот не только о работе и его любимом шоу.

– Так что же ты сразу не сказала! – воскликнул Зеленов вместо того, чтобы принести извинения за свое поведение. – Сейчас мы тебе поможем. Колян, раздевайся!

Не успела я и крякнуть от удивления, а он уже рассматривал мои запасы стройматериалов.

– Клея здесь достаточно, – вынес он свой вердикт. – А вот обоев не хватит, тут рисунок такой, его подгонять надо, чтобы красиво было. А это, считай, минимум по полметра с рулона срезать.

Я с удивлением посмотрела на свои обои с изысканно-элегантными ромбиками, которые должны были произвести правильно впечатление на утонченного адвоката. Так вот, значит, какие они оказались, коварные.

– Ну это ничего страшного, – продолжал тараторить Зеленов. – Сейчас я быстренько сгоняю в магазин и докуплю все, что нужно.

Он стремительно вылетел за дверь, оставив нас с Коляном один на один. Девочка ничуть не смутилась. Вероятно, она привыкла к своему ураганоподобному папе. Она резво сняла курточку и шапку, явив на свет самые некрасивые косички из всех, что мне приходилось видеть. Нет, с волосами у нее все было в порядке. Но вот плетение оставляло желать лучшего. Казалось, эту прическу сооружал кто-то, накануне сильно разозливший самого Майка Тайсона. Причем разозливший настолько, что тот разом откусил ему все пальцы.

– Хочешь, я заплету тебе нормальные косички? – спросила я у девочки. Все равно нужно было придумать ей какое-то занятие, так почему бы не это?

– Значит, вы считаете, что мои косы уродливые? – серьезно спросила она.

– Ну, не так чтобы… – начала увиливать я, боясь обидеть ребенка.

– Да ладно! – беззаботно отреагировала девочка. – Я тоже сказала папе, что он делает это ужасно. А он заладил свое «Ты че, Колян, и так сойдет».

При этом она так правдоподобно изобразила Зеленова, что я не удержалась и прыснула со смеху.

В ожидании свалившегося на мою голову мастера, мы успели допотрошить пакет со старыми вещами. Николь очень понравились мои старые бантики, белые в красный горошек. Я сделала две «баранки» наподобие тех, что заплетала мне мама, отправляя в школу. Девочке такая прическа очень понравилась. Она долго рассматривала себя в зеркало, а потом вынесла вердикт:

– Отпад! Жаль девчонки из садика не увидят.

Наши девичьи забавы прервал Зеленов.

– Таких обоев в магазине не осталось, – заявил он с порога. – Говорят, в прошлые выходные их все какая-то сумасшедшая скупила. Поэтому пришлось брать другие.

Он вскрыл один из рулонов и гордо продемонстрировал мне рисунок с ромашками. Тот самый, который так понравился мне в прошлый раз.

– Нравится? – спросил явно довольный собой мужчина. – Или могу съездить, поменять.

– Да нет, не надо, нравятся, – вздохнула я. В конце концов, ромашки гораздо лучше, чем ободранные стены.

Следующие несколько часов мы развлекались с Николь, делая друг другу прически. Досталось и Констанции. Ей мы тоже привязали бантик на ухо. Благо, слуховые аппараты у нее в последнее время здорово вымахали, придав собаке схожесть с зайцем.

Изредка я выглядывала в прихожую, чтобы проверить, как идут дела. Двигались они очень споро. Одна за другой стены наряжались в ромашковые одежки и выглядели очень мило. В какой-то момент я даже позавидовала супруге начальника производственного цеха и маме Николь. Ей, конечно, приходится нелегко, это факт. Терпеть Зеленова в больших количествах сложно. Но зато ей уж точно не приходится делать ремонтные работы своими силами.

Веселое семейство покинуло мою квартиру уже поздно вечером. Только закрыв за ними дверь, я вспомнила, что так и не отдала ему деньги за обои. И он даже мне об этом не напомнил! Конечно, это было хорошо, все равно того, что оставалось к меня в кошельке, не хватило бы чтобы рассчитаться с ним. К тому же они здорово подчистили мои продуктовые запасы, с одинаковым аппетитом съев и борщ и тушеную капусту.

– Вкуснее, чем в садике, – похвалила Николь.

– И даже лучше, чем в столовой, – поддержал ее отец, облизывая ложку.

Мне оставалось только задаваться вопросом, чем же занимается хранительница их очага. Судя по всему, она не особо утруждала себя вопросами обустройства быта и воспитания ребенка. Но все равно этим вечером они отправились к ней. А я осталась в компании Констанции.

Впрочем, скучать мне тоже было некогда. Наведя постремонтный порядок, я еще немного полюбовалась результатом. Получилось даже очень хорошо. А потом подхватила собаку и побежала на улицу.

Евгений был великолепен как всегда. И мысль о том, что теперь я могу спокойно приглашать к себе гостей, не опасаясь, что они будут шокированы видом моего обиталища, меня не покидала. Поэтому когда наша прогулка подошла к своему логическому завершению, я вместо того, чтобы пожелать адвокату спокойной ночи, предложила:

– Может, поднимемся ко мне на чашечку кофе?

Он посмотрел на меня, скорее, с удивлением. И мое сердце чуть не ушло в пятки. Промедли он с ответом хоть на четверть секунды дольше, оно, возможно, даже пробило бы в подошвах дырку и поспешило спрятаться под землей.

– Прошу прощения, уже очень поздно, – смущенно улыбнулся он. – Как-нибудь в следующий раз.

– Хорошо, – кивнула я, тоже одарив его улыбкой, хотя больше всего хотелось дать ему пощечину. – До встречи.

Мы разошлись так же мирно, как и всегда. Казалось, ничего особенного не произошло. Но на самом деле оба понимали, что значил этот коротенький разговор. Я предложила ему себя, а он отказался.