Глава 19

Весь следующий день я отчаянно злилась на Зеленова. Нет, ремонт мне по-прежнему нравился и даже очень. Но теперь мне совершенно нечем было заняться, кроме как прокручивать в голове дурные мысли. А их со вчерашнего вечера стало больше ровно в два раза. Теперь я не только боялась приближающегося стендап-шоу, но и переживала за то, как сложатся наши отношения с Евгением Шерером. Но злиться на него я не могла себе позволить, поэтому направляла волны гнева в сторону вездесущего начальника производственного цеха.

А для адвоката, напротив, находила все больше оправданий. Возможно, он просто был в тот день не в форме. Мало ли, какие неприятности могли быть на работе. Или вдруг человек какое-нибудь лекарство принял, которое вот с этим самым, за чем я его приглашала, никак не сочетается. Или как раз надел любимые трусики с Губкой Бобом и не хотел, чтобы их кто-то видел. Да мало ли что еще!

И все равно почему-то в этот день видеть Евгения мне совершенно не хотелось. Поэтому я малодушно отправила ему сообщение, что сегодня ну вот никак не могу выйти на прогулку в обычное время. И он малодушно ответил «ок». Видимо, ему тоже было не по себе после нашей последней встречи.

Я бы с удовольствием в этот день не пошла вообще никуда, но Констанция совершенно непрозрачно намекала, что ее этот вариант не устраивает. Она ходила за мной хвостиком, подскуливала и делала очень печальные глаза. Такой террор я смогла выдержать недолго, и уже через полчаса произнесла заветное «Гулять».

До парка мы добирались с предосторожностями, достойного агента 007, небольшими перебежками от дерева к дереву и с обязательным осмотром открытого пространства. Не хватало еще наткнуться на адвоката. Мало того, что он теперь наверняка считает меня развратной женщиной, так еще получит все основания полагать, что я законченная врушка.

Но нам везло. В этот вечер Евгения мы не встретили и вполне благополучно забрались в дальний уголок парка, в котором раньше никогда не были.

– Ну, побегай, – сказала я и спустила Констанцию с поводка.

А сама вновь предалась грустным мыслям. Оказалось, что вечерний осенний парк – отличная среда для их размножения. Только когда с неба начал накрапывать хмурый дождик, я усилием воли вытряхнула их из головы и позвала:

– Констанция, пойдем домой!

Но ни один черный комочек не бросился мне под ноги, виляя хвостом. Вообще-то моя собака была счастливейшим существом. Она с удовольствием ходила на прогулки и ровно с тем же чувством мчалась домой, зная, что там ее ожидает новая порция аппетитнейших коричневых комочков, над созданием которых бились лучшие собачьи диетологи.

– Кушать пора! – предприняла я еще одну попытку заинтересовать собаку.

Безрезультатно. Констанции нигде не было видно. Позвав ее еще, я снова не получила отклика и вынуждена была признать: собака пропала. В этот момент меня охватила настоящая паника. Я металась по парку с вытаращенными глазами, пугая редких прохожих.

– Вы не видели маленькую черную собачку? – кидалась я на них с вопросом.

Но в ответ люди только качали головами и меняли траекторию движения, чтобы как можно дальше обойти безумного вида женщину.

После часовых попыток вернуть беглянку я сдалась и вернулась домой в полном одиночестве. Квартира встретила меня тишиной и спокойствием, от которых я уже успела отвыкнуть. Никто не кидался мне под ноги, никто не тащил мячик, требуя немедленно бросить все дела и начать играть, никто не пытался лизнуть в доступное для этого места.

Совершенно опустошенная я прошла в комнату. На диване лежал наполовину сгрызенный тапок. И вот от этой незавершенности на душе стало совсем тяжело. Я готова была простить ей это маленькое прегрешение, как и все остальные, лишь бы она вернулась и доделала свое дело. Здесь, в тепле и уюте.

Образ маленькой собачки, голодной и испуганной, бегающей по бесконечным дорожкам парка, заслонил все остальные. И потешающихся над моим вероятным провалом коллег, и адвоката в трусах с Губкой Бобом. Я живо представила, как она дрожит, спрятавшись за деревом и ждет, когда за ней придет ее хозяйка. Нет, так продолжаться больше могло. Я решительно встала, прихватила фонарик и пошла обратно, полная решимости заглянуть под каждый куст.

Дождь значительно усилился. К тому же налетел пронизывающий ветер. Казалось, кроме меня в парке больше не было ни души. По крайней мере, приличные прохожие мне на пути не попадались. Зато в кустах, там, где темнота становилась совершенно непроглядной, постоянно раздавались странные шорохи. От этого всего у меня буквально волосы вставали дыбом.

А когда мой телефон внезапно ожил, заорав на весь парк дурацкую мелодию, я даже подскочила на месте. Ну, конечно, этот день нельзя было бы считать окончательно испорченным, если бы мне не позвонил Зеленов! Полная желания высказать все, что я думаю о людях, отвлекающих от важных дел в неурочный час, я нажала зеленую кнопку.

– Вера, у нас неприятности! – тут же затараторил этот неприятный товарищ.

– Неприятности? – возмущенно отреагировала я. – Да что ты знаешь о неприятностях! Вот у меня неприятности! И ты, между прочим, мешаешь мне с ними разобраться.

Моим оправданием может служить то, что в тот момент я находилась в состоянии аффекта, а, кроме того, успела как следует промокнуть и замерзнуть. Наверное, именно поэтому из головы у меня вылетело, что именно этот человек потратил целый день, чтобы превратить мою облезлую прихожую во вполне симпатичное помещение.

– Что случилось? – тут же спросил Зеленов.

– Констанция пропала, – ответила я и наконец-то разревелась. Слезы хлынули разом, словно знаменуя окончательное поражение.

– Где? Когда? – неслось из трубки.12727c

Проглатывая слова, я начала сбивчиво объяснять ситуацию.

– Погоди, – перебил меня Зеленов. – Ты что, сейчас в парке? Одна?

– Да, – всхлипнула я.

– Иди к фонтану и жди меня там, – распорядился он и отключился.

Никакого другого плана у меня все равно не было, и я обреченно поплелась в назначенное место. В конце концов, моя бедная собачка его знала и любила. Вполне вероятно, что она могла прибежать туда в поисках своей разини-мамочки.

Зеленов не заставил себя ждать. Уже через пять минут я увидела фигуру в плаще-дождевике, галопом мчавшуюся мне на встречу. Не теряя времени и больше ничего не спрашивая, он махнул мне рукой, призывая следовать за ним и огласил весь парк громогласным:

– Констанция! Констанция! Констанция!

Так мы и бродили по лужам, на разные лады призывая собаку. Ровно до тех пор, пока из кустов не раздался хриплый голос:

– Прошу пардону, месье д’Артаньян, но че вы так разорались? Ваша ля фам у вас за спиной, так что можно просто оглянуться.

Мы тут же направили свои фонарики в сгусток темноты, из которого доносился голос. И с недоумением уставились на мужчину, невозмутимо сидевшего на лавочке и, по всей видимости, стоически переносившего все капризы природы. На голове у него красовался разрезанный пакет с целующийся парочкой. Уж не знаю, придавал ли этот тип своему головному убору эстетическое значение, потому что практического толку от него не было никакого.

– Мы ищем собаку, – вступил с ним в диалог Зеленов. – Маленькую, черную. Ее зовут Констанция. Не видели здесь такую?

– Это такую, с большими ушами? – поинтересовался тип.

– Да! – закричала я. Сердце бешено заколотилось. Уши у нее действительно стали знатные и вполне могли претендовать на звание особой приметы.

– Имел честь познакомиться, – задумчиво ответил тот. – Душевнейшее, скажу вам, существо. Мы с ней беседовали весь вечер.

– Где она? – занервничала я. В голову лезли самые страшные предположения. Ох, с плохой компанией связалась моя собачка.

– Отдыхать изволют, – кашлянул человек. – Откушали моих скудных запасов и ушли на покой.

Я уже готова была наброситься на него, заставляя говорить быстрее. Терпеть эту пытку велеречивыми обстоятельными оборотами было невозможно.

– Идите за мной, месье, мадам, – видимо почувствовав мой настрой, наконец, кивнул бродяга.

Он завел нас в самую глубину парка, в то самое место, которое социально-ответственные граждане предпочитают обходить стороной. Здесь стояло полуразрушенное строение, предназначение которого было никому не известно. Зато слава о нем гремела на всю округу. И была весьма дурной.

– Констанция! – позвала я и услышала в ответ радостное повизгивание. Собака выскочила из своего укрытия и бросилась мне навстречу, отчаянно молотя хвостом.

Я подхватила свое грязное до невозможности чудовище на руки и с чувством поцеловала в холодный кожаный нос.

– Я тебя больше никуда не отпущу, – шептала я ей в примечательное ухо. – Ты слышишь, негодница?

Зеленов доставил нас до подъезда на своем стареньком авто и тут же скрылся в темноте. А мы с Констанцией весь остаток вечера мылись и отогревались. Успокоившись, свежевымытая собака захрустела своим кормом, а я смотрела на нее и не могла понять, в какой момент она стала мне такой родной.

Только уже забравшись под одеяло я подумала о том, что не отблагодарила бродягу, который так помог нам с поиском. Надо же, даже предоставил незнакомой собачке приют и поделился с ней ужином. Все-таки нехорошо получилось. И, дав себе зарок обязательно вернуться в парк на следующий день и накормить бедолагу, я провалилась в сон.