Глава 22
Евгений ушел, а я так и осталась сидеть на диване со стаканом воды в руке. Констанция, заметив, что с хозяйкой происходит что-то странное, положила голову мне на колени и внимательно посмотрела в лицо своими умненькими черными глазами.
– Надеюсь, хоть у тебя никаких сюрпризов для меня нет, – сказала я и погладила ее по голове.
Она тут же завиляла своим хвостом-колечком, словно хотела сказать, что уж точно никогда не будет меня расстраивать. Ну разве что сгрызет еще пару сапог. Но это ведь не так страшно, как отбирать мечту о муже детях.
Хотя, что это я? Собственно, никакую мечту никто у меня пока не отбирал. В конце концов, если рассудить, то адвокат все же сделал мне предложение. Да, кривенькое и совсем не такое, на какое я рассчитывала, но все же что-то он там говорил о законном браке. И если учесть, что других у меня не было и вряд ли поступит в ближайшее время, то это тоже вполне можно рассмотреть. Я уверена, отец из него получится отличный, ну и пусть немного… хм… странный. Но все равно гораздо лучше, чем, например, папочки Анютиных Спартака и Самуила. Те вообще пропали из жизни своих детей.
Получается, способ, предложенный гуру Юру все же работал. Ну и что из того, что все пошло немного наперекосяк. Учитывая, какой запущенный у меня был случай, хорошо, что хоть так все сложилось.
Мои размышления прервал звонкий Ангелинин голос:
– Теть Вер, а что это у вас дверь открыта?
Вот ведь, дурья башка, действительно, что-то я так расстроилась, что даже не подумала закрыть дверь за адвокатом. Хотя, чего было так переживать? Как ни крути, человек-то он хороший, и лучшего отца ребенка мне не найти. Эх, если бы мы не опаздывали на мероприятие, позвонила бы ему прямо сейчас и дала досрочный ответ. А то ведь наверняка сидит там, мучается, бедолага.
На стендап-шоу я ехала в самом лучшем расположении. Даже если мероприятие с треском провалится, у меня есть отличная возможность избежать насмешек коллег. Возьму да и уйду в декретный отпуск. Интересно, все эти процедуры, про которые говорил адвокат, очень болезненные?
Впрочем, войдя в зал, я решила, что с декретом можно и повременить. Народу в зал набилось столько, что яблоку точно некуда было бы упасть. И, главное, все смеялись! Нет, это слишком мягкое объяснение того, что творилось со зрителями. Они хохотали, держась за животы и едва не сползая под столы. Я перевела взгляд на сцену и обомлела. Там, в свете софитов, стоял наш директор Степан Викторович.
– И я очень рад, – разглагольствовал он. – Буквально счастлив, что сегодня у вас у всех есть возможность оценить прелести наших сотрудниц и достоинства наших сотрудников. В рабочее время они вынуждены все это скрывать. Трудовой распорядок, понимаете ли, мешает им все это демонстрировать во всей красе. Но сегодня мы, наконец, сможем насладиться в полной мере всем, что обычно прячем друг от друга.
Он сделал паузу, которую тут же заполнили аплодисменты и выкрики типа «Жги еще!». Кажется, никто из собравшихся не понимал, что на самом деле наш бедный директор старается быть серьезным.
– А сейчас я рад вам представить человека, который в нашем коллективе был очень незаурядным членом, – продолжил Степан Викторович. – И хочу его наградить «Почетной грамотой» нашего предприятия. Это Александр Хвостов!
Под новый взрыв аплодисментов артист поднялся на сцену. Директор тут же вручил ему грамоту в деревянной рамочке, пожал руку, а потом повернулся к микрофону и подытожил свое выступление:
– Спасибо всем. Я кончил.
Спускался со сцены он под овации.
– Лучший директор! – выкрикнул кто-то с места, и Степан Викторович, прежде чем сесть за свой столик, еще раз степенно поклонился зрителям.
Нам с Ангелиной тоже надо было занять свои места. Воспользовавшись связями, я выбила для нашего отдела столик прямо перед сценой. Туда-то я и потащила свою спутницу. Однако коллеги встретили меня колючими взглядами:
– А мы уж думали, что ты не придешь, – заявила Любовь Викторовна. – Так что, извини, но ваши места заняты.
Рядом с ней сидел Константин Павлович, тот самый, который когда-то спас мою Констанцию.
– О, мадам! Прошу пардону, кажется, я расположился на вашем стуле, – извинился он.
Бывший бродяга хотел встать, но Любовь Викторовна грозно дернула его за руку, давая понять, что не приветствует такую вежливость. Константин Павлович виновато посмотрел на меня и развел руками. Он явно чувствовал себя неудобно.
– Ничего страшного, – пробормотала я. – Мы найдем, где присесть.
Однако сделать это оказалось не так просто. Побродив по залу, мы, наконец, нашли два свободных местечка за столиком в самом углу. За ним расположилась стайка девчонок, видимо, студенток какого-то техникума. Они завороженно смотрели на сцену, по которой бегал Хвостов.
– Повешу эту штуку у себя над кроватью, – как раз объявил он, демонстрируя грамоту в рамочке. – Как думаете, на женщин это произведет впечатление, а? Увеличится ли процент согласных? Ну-ка, у кого есть такой опыт? Что? Только над рабочим столом такое вешали? Ах вы шалуны!
Он ловко завладел вниманием публики и приступил к основной части своего выступления. В основном, он состояли из его воспоминаний о работе на нашем заводе. Судя по всему, ему у нас было весело. Зал приветствовал каждую историю аплодисментами, девушки, с которыми мы делили столик, весело хихикали и бросали на сцену влюбленные взгляды. А я с каким-то патриотическим удовлетворением отметила, что выступление директора принимали гораздо лучше.
Отработав положенное, Хвостов попрощался и еще раз продемонстрировав грамоту, убежал за кулисы. А его место занял Зеленов. Честно говоря, я бы очень удивилась, если бы этот вечер обошелся без него. Разве мог он удержаться, чтобы не сунуться в самую гущу событий?
– Ой, какой хорошенький! – не сдержалась одна девушка за нашим столиком.
Я с удивлением посмотрела на нее и на всякий случай уточнила:
– Это вы сейчас про Зеленова?
– Ну да, – охотно кивнула она. – А вы с ним знакомы? А не знаете, у него кто-нибудь есть?
– Есть, – буркнула я.
– Жаль, – вступилась другая девушка. – Ну почему таких красавчиков так быстро разбирают?
Я пожала плечами, выражая, скорее, не отсутствие знаний по интересующему ее вопросу, а недоумение по поводу того, что Зеленов может кому-то нравиться. И перевела взгляд на сцену, словно желая убедиться, что там больше никого нет, и мы действительно сейчас говорим о том самом мерзком начальнике производственного цеха.
На сцене кроме него действительно больше никого не было. Я окинула взглядом фигуру Зеленова, пытаясь понять, что же могло привлечь в ней совсем юных барышень. И неожиданно поняла. Одетый в простые джинсы и светлую рубашку, мужчина действительно выглядел неплохо. В первый раз в жизни я отметила, что он, оказывается, высокий, широкоплечий, подтянутый. Да еще и какой-то симпатичный.
– Вот бы с ним познакомиться, – продолжали восхищаться девчонки за столиком.
– Боюсь, у него нет на это времени, – поспешила я их заверить. – У него ребенок маленький, так что с мероприятия он поедет сразу домой.
Вообще-то о планах Зеленова на эту ночь я ничего не знала. Но мне почему-то было неприятно думать, что эти девицы отважатся добиваться его внимания. Наверное, мне просто не хотелось, чтобы его эго взлетело от счастья до самых небес. Фиг ему, а не полеты в облаках.
– А сейчас в нашей программе рубрика «Открытый микрофон», – объявил Зеленов, совершенно не догадывающийся о том, какого рода обсуждения он спровоцировал. – Каждый желающий может выйти на сцену и рассказать все, что думает.
В зале воцарилась полнейшая тишина. Кажется, никто не горел желанием выступать.
«Ну вот, – пронеслось в моей голове, – мы только что сделали первый шаг к провалу».
Зеленов, кажется, подумал о том же самом. Он внимательно обвел глазами зал, и на секунду наши с ним взгляды встретились. Мы растерянно посмотрели друг на друга, словно ожидая найти поддержку, и…
– Я хочу речь сказать! – послышался голос с кавказским акцентом.
Через несколько секунд на сцену уже карабкался дядя Шалва. Зеленов быстро протянул ему микрофон:
– Друзья, вы же все понимаете, «Стэнд ап» бэз кавказцев – это как шашлык бэз маринада, – начал он. – Мы же слетаемся к софитам как мотыльки на пламя, да? Вот и я прилетел.
Учитывая, что весил дядя Шалва никак не меньше центнера, представить его, порхающего вокруг прожекторов, было трудно. Я все-таки нарисовала в воображении эту картинку и хмыкнула. Зрители шутку тоже оценили, и в зале снова раздался смех. Я с облегчением выдохнула. И почему-то в этот момент мне вдруг подумалось, что где-то за другим столиком то же самое сделал и Зеленов.
Принимали дядю Шалву хорошо. Аплодировали ему едва ли не больше, чем Хвостову. От своего успеха он вошел в какой-то сумасшедший раж, и сыпал остротами направо и налево.
– Знаете, где кушают все работники завода? – спрашивал он. – правильно, у дяди Шалвы. Я уже могу определить, кем работает чэловек по тому, как он ест. Вот кадровички смотрят на салат так, словно хотят выяснить послужной список помидора, который я туда покрошил. И я все время боюсь, что они узнают, что он ни одной грамоты на своей грядке не заслужил и откажутся кушать…
В конце выступления он под одобрительные возгласы публики изобразил что-то похожее на лезгинку и, наконец, пританцовывая спустился со сцены.
– Ну что ж, друзья, – объявил Зеленов, снова занявший место у микрофона. – Пришло время основной программы. Сейчас в умопомрачительной схватке сойдутся представители разных цехов и отделов. И первыми свой профессиональный юмор нам продемонстрируют маркетологи!
На сцену выбежал длинный юноша в очках и дурацкой бабочке, и тут же сорвал шквал аплодисментов за один только свой внешний вид. Кажется, все шло хорошо. Я с удовольствием смотрела на сцену, смеялась вместе со всеми и совершенно забыла о всех потрясениях, которые пережила всего-то пару часов назад. Гораздо больше отрицательных эмоций у меня вызывали соседки по столику, которые продолжали обсуждать Зеленова после каждого его появления на сцене. И как только им не стыдно было говорить в таком ключе о взрослом мужчине и к тому же примерном семьянине. Ну, то есть, это я решила, что он обязательно должен быть примерным и тут же объяснила это чрезмерно развеселившимся девушкам.
Ну и один раз я здорово струхнула, когда Зеленов в очередной раз объявил рубрику «Открытый микрофон», и тут у меня над ухом внезапно пискнула Ангелина:
– Я хочу!
– Куда ты? – сердито пшикнула я на нее.
Но она, не обратив на меня никакого внимания, уже на всех парах неслась к сцене.
– Доброго всем вечера и приятного аппетита, – объявила девушка. – Вы ешьте, ешьте, очень вкусно все. Я уже две порции шашлыка съела. Вечером он, знаете ли, очень хорошо идет. А что же вы, девушка, тарелочку отодвинули? Вы думаете, это я от шашлыка растолстела? Нет, конечно. У меня просто кость широкая. Ну, это моя бабушка так говорит.
В зале раздался смех и поддерживающие аплодисменты. Ангелина довольно улыбнулась и начала вдохновленно рассказывать о себе и бабушке, безустанно потчующей внучку голубцами и пирожками.
– Во дает! – ахнула одна из девиц за нашим столиком. – Я бы на такое не решилась.
И я почувствовала гордость за соседку. Получив свою порцию оваций, Ангелина, раскрасневшаяся и довольная, вернулась на место.
– Ну как, а? – возбуждено спрашивала она меня. – Смешно было? Да? Блин, сцена – это так здорово! Все, решено, поступаю в театральный.
– У вас обязательно получится, – прозвучало вдруг откуда-то сверху. Мы синхронно задрали головы и уставились на откуда то взявшегося светловолосого красивого юношу.
– Я Иван, – представился он. – Внук дяди Шалвы.
– Внук? – удивилась я. Как-то его русые локоны и серые глаза не вызывали ассоциаций с нашим новым комиком.
– Да, – кивнул парень. – Дедушка в нашей семье единственный настоящий кавказец. – А мы все в бабушку пошли, Галину Тимофеевну.
С этими словами он водрузил на наш столик огромную тарелку с пирожными и повернулся к Ангелине:
– Это вам. Зря вы так на себя наговаривали там, на сцене. Вы на самом деле очень красивая. Я еще таких не видел.
Девушка при этом густо покраснела, а я, больше ни слова не говоря, отодвинула свой стул так, чтобы молодой человек мог поставить еще один. Рядом с этой стыдливой красавицей, конечно.
Как раз в это время на сцену снова вышел Зеленов.
– Ну а теперь встречайте отдел кадров! – провозгласил он. – Посмотрим, как умеют шутить наши главные феи.
Он передал микрофон моей коллеге Ларисе, и я вся обратилась в слух, готовая поддержать каждую ее шутку. Мне и самой было интересно, что же они там придумали. За всеми этими хлопотами я так и не успела оценить их номер.