4,2

Когда я поднялась на чердак, сердце предательски дрогнуло. Мансарда. Тихая, с деревянными балками, полками вдоль стен и книгами, покрытыми тонким слоем пыли. В углу широкий подоконник с подушками и маленькое круглое окно в покатой крыше, через которое виднелась улица и яркая полоса неба. Рядом расположился небольшой камин и кресло, как будто кто-то совсем недавно читал здесь по вечерам.

Я долго стояла, всматриваясь в книги, и вдруг поняла, что впервые за день чувствую не страх, а что-то похожее на воодушевление. Пусть мир вокруг сошёл с ума, но здесь можно было передохнуть и набраться сил.

— Уютно, — сказал Бран, появляясь за спиной. Его фигура заполнила весь проём, будто медведь исполнял роль массивной двери. — Район тихий, соседи мирные.

— Слишком мирные, — заметил Тир, изучая окно. — Для Кросса это подозрительно.

— Мне нравится, — ответила я, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. — И не пахнет серой, что уже достижение.

Они переглянулись и не двинулись с места.

— Что-то не так? — спросила я, не сразу поняв, почему они продолжают стоять в дверях.

Тир прищурился, и в его голосе послышалась лёгкая настороженность.

— Мы подумали, может, стоит остаться. На первую ночь. Просто чтобы убедиться, что всё спокойно.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться, и ощутила, как по спине пробежала волна облегчения. Да, пусть останутся. Пусть сидят под дверью, рычат на каждую случайно проскользнувшую тень и охраняют мой покой. Но где-то внутри шевельнулся здравый смысл. Чем раньше я научусь не зависеть от других, тем выше шанс прижиться на новом месте.

— Спасибо, не нужно, — сказала я наконец. — Я справлюсь.

— Как скажете, — ответил Бран. Его голос был низким, в нём слышалось сомнение.

Они спустились, и через минуту внизу хлопнула дверь. Дом сразу опустел, и тишина стала почти материальной. Я стояла, слушая, как удаляются их шаги, и в груди сжималось что-то неприятно плотное.

На улице было тихо, только редкие фонари мерцали в вечернем сумраке. Оборотни шли медленно, не оглядываясь. Потом Тир повернул голову, как будто почувствовал мой взгляд. Я изобразила улыбку и качнула головой, давая понять, что всё в порядке. Он кивнул и двинулся дальше.

Когда они отошли на приличное расстояние, я всё же вышла на крыльцо. Воздух стал прохладным, влажным, и откуда-то доносилось далёкое эхо городской суеты — будто город вздыхал перед тем, как окончательно затихнуть на ночь. Я вдруг почувствовала, как одиночество поднимается к горлу нервным комком.

«Позови их. Просто позови, и они вернутся!» — настойчиво билось в моей голове.

Я сжимала перила так, что побелели пальцы. Солнце садилось, воздух густел, где-то далеко раздался чей-то рык. Тир обернулся в последний раз, перед тем, как скрыться за углом.

Я уже шагнула вперёд, открыв рот, готовая крикнуть: «Подождите!..» — Но прежде чем слова сорвались с губ, из соседнего двора донёсся насмешливый голос:

— Что, без нянек и колыбельной от тигра не можете спать, мисс новенькая?

Я вздрогнула. Голос принадлежал мужчине — хрипловатый, уверенный, с оттенком ленивой иронии.

Из-за забора выдвинулась высокая тень с широкими плечами и очертаниями, в которых угадывались крылья.

Я замерла.

Потрясающе. Первый вечер, и уже соседи с чувством юмора. Если дальше всё пойдёт в таком темпе, к утру я научусь обращаться в камень при любом шорохе.