4,4

Я не знала, который сейчас час. Может, полночь. Может, половина третьего. Или, что вероятнее, я умерла от стресса и теперь просто блуждаю по уютному посмертию с камином, библиотекой и подозрительно реалистичными ощущениями.

Дом был на редкость мирным. Тёплый воздух, мягкий свет, ровное потрескивание дров. Даже камин где-то внизу дышал размеренно и успокаивающе, будто сам хотел убедить меня: всё хорошо. Но стоило мне закрыть глаза, и спокойствие рушилось, как карточный домик.

Сначала лёгкий шорох, как будто кто-то наверху медленно переставлял книги, бережно и вдумчиво, чтобы не потревожить спящих. Потом негромкий стук, словно дверь приоткрылась, замерла и тут же закрылась обратно. А после короткий, едва различимый вздох. Не сквозняк. Не ветер. Вздох. Настоящий.

Я застыла, натянув одеяло до носа.

— Отлично, Айви, — пробормотала я, стараясь дышать ровно. — Всего один день в Кроссе, и ты уже слышишь, как дом дышит. Может, завтра он ещё и заговорит, попросит контракт на съем.

В ответ внизу что-то тихо скрипнуло.

— Это не смешно, — шепнула я. — Я соцработник, между прочим. Я умею справляться с кризисными ситуациями.

Молчание. Затем снова шорох. На этот раз ближе. Будто кто-то невидимый обдумывал, стоит ли вступать со мной в диалог.

Я медленно приподнялась на локтях, включила настольную лампу, и в теплом свете на стене мелькнула вытянутая тень с чем-то похожим на крылья. Сердце ухнуло вниз.

— Только не это, — прошептала я. — Это же не Грейфолл? — От этой мысли мурашки побежали по телу, поэтому я как можно громче выкрикнула в пустоту дрожащим голосом. — Если вы решил проведать меня ночью и напугать, лишь бы подалась восвояси, я точно подам жалобу!

Комната выглядела безупречно спокойно: кровать, шкаф, кресло, за окном серебристая луна, на подоконнике лежал аккуратно сложенный плед. Но воздух будто затаился, как перед бурей. Я чувствовала чей-то пронзительный взгляд. Находиться под наблюдением было до озноба неприятно. Как будто сам дом изучал меня, решая, стоит ли принимать.

«Не смей паниковать, — велела я себе. — Это просто новая обстановка. Ты взрослая женщина, с дипломом и активной научной деятельностью. Никаких чудовищ под кроватью нет!»

И, конечно, первое, что я сделала, это заглянула под кровать. Пыль, заблудившаяся туфля и подозрительный комок желтой шерсти, хотя я не помню, чтобы мне говорили о домашних животных в этом здании.

Я тихо выдохнула, медленно подошла к двери, приоткрыла её и выглянула в коридор. Никого не было, и я рискнула выйти. Лунный свет пробивался сквозь витражное окно, рисуя на полу цветные пятна. Красные, синие, янтарные. Они двигались, когда я шла, и казалось, что за мной наблюдают не только стены, но и собственная тень.

Лестница жалобно скрипнула под ногой, как будто предупреждала: «Не ходи». Но я спустилась. На первом этаже всё выглядело мирно: камин мерцал, в окно гостиной тихо билась ветка вьющейся розы, на кухне мерно тикали часы. И всё же чувствовалось чье-то незримое присутствие. Это сложно объяснить. Иногда просто знаешь, что кто-то на тебя смотрит или стоит за спиной. Сейчас было именно такое ощущение.

— Ладно, — шепнула я, делая шаг в темноту. — Кто бы ты ни был — дом, демон или ненавистник социальных перемен — просто покажись. Я всё равно испугаюсь, но хоть неизвестность уйдет.

Ответа не было. Только тихий, насмешливый щелчок в стене.

Я проверила кухню — пусто. В ванной зеркало отразило моё лицо, и выглядело оно так, будто принадлежало другому человеку: бледному, уставшему, с растрёпанными волосами и красными глазами, в которых застыл вопрос: «Зачем я сюда приехала?». Я даже не стала поправлять заплетенную на ночь косу. Лучше уж мой поздний визитер тоже меня испугается. Вдруг решит, что человеческие соцработники едят неугодных смутьянов на поздний ужин.