12,4

Я закрыла глаза на секунду. Вдох. Выдох. Потом начала расспрашивать. Про головные боли. Про то, усиливается ли двоение в полёте. Про усталость. Про то, помогает ли прищуривание или смена угла обзора. Амапола отвечала честно, иногда запинаясь, иногда удивляясь самим вопросам, словно никто раньше не пытался подойти к этому системно.

Когда я закончила, сомнений почти не осталось.

— Я не специалист, но это очень похоже на астигматизм, — сказала я. — Причём серьёзный.

— На что? — переспросила она.

— Нарушение фокусировки зрения, — пояснила я. — В человеческом королевстве это давно лечат. Очки, линзы, магическая коррекция. Иногда зрение не просто восстанавливают, а улучшают.

Амапола смотрела на меня так, будто я только что сказала, что камень может летать без крыльев.

— Я… Не обращалась в госпиталь, — тихо сказала она и наконец посмотрела на меня. В её глазах не было слёз, но было что-то хуже — усталость от постоянного напряжения.

— Почему?

В этот момент дверь открылась, и в кабинет вошла Эльвина с папками. Как всегда, сияющая, собранная, идеально вежливая.

— Это считается увечьем. А увечья у нас не лечат. Их фиксируют, — ответила Амапола, неловко поерзав на диване. Присутствие эльфийки ей не нравилось. Но у нас официально не прием, поэтому Эльвина, как помощница, могла заходить ко мне по рабочим вопросам, тем более, что она еще с моим приходом должна была отдать мне дела.

После слов мантикоры во мне что-то окончательно щёлкнуло.

— Это не увечье, — сказала я резко. — Это заболевание! Излечимое. То, что его не хотят лечить, не делает вас дефектной.

— Мисс Эверхарт, новые дела… — начала Эльвина и, обратив свой взор на Амаполу, добавила тем же тоном: — Вы говорили о лечении глаз? Боюсь, человеческие доктора не принимают монстров. Только людей. Вы обречены.

Она улыбнулась, и этой улыбкой добила мантикору.

— Как я и думала, — сказала Амапола и криво улыбнулась в ответ, — не следовало приходить.

Я медленно повернулась к Эльвине, сдерживая гнев.

— В такой ситуации следовало бы убрать улыбку и добавить сочувствие, а еще исключить навязывание диагнозов со своей высокой колокольни.

Эльфийка вздрогнула. Улыбка на мгновение застыла, а потом медленно погасла. Она моргнула, явно понимая, что допустила промах.

— Простите, — сказала она тихо. — Я неправильно считала эмоции.

Она оставила папки на столе и быстро вышла. Я отметила, как напряжены её плечи. Осечка задела её сильнее, чем она ожидала. С этим нужно будет разобраться.

Я снова посмотрела на Амаполу.

— Вы не обречены, — сказала я твёрдо. — И мы это исправим.

— Как? — спросила она.

Я почувствовала, как внутри поднимается гнев. Чистый, ясный, направленный. Тот самый, который даёт силы действовать, а не крушить все вокруг.

— Я иду к светлому мэру, — сказала я. — Прямо сегодня. Он отвечает за человеческую часть Кросса и его ресурсы. И если кто-то считает, что монстр не достоин медицинской помощи, значит, этот кто-то плохо понимает, что такое интеграция.

Я поднялась и посмотрела прямо в янтарные глаза мантикоры.

— Вы не должны были справляться с этим в одиночку, Амапола. И больше не будете.

Мантикора смотрела на меня долго, а потом медленно кивнула. В её глазах впервые за всё утро мелькнуло нечто похожее на надежду.

Сегодня вскрылась ещё одна проблема города-перекрестка, и я намерена решить её до того, как она сломает ещё одну жизнь.