13,2

Я захлопнула дверь кабинета так, что витраж в ней дрогнул и тихо звякнул, словно возмущённо напоминая, что он вообще-то произведение искусства, а не предмет для вымещения злости в процессе скандала. Только после этого до меня дошло, что я всё ещё держу лорда Лайфера под локоть, почти тащу его за собой, как провинившегося студента на разбор к декану.

Он позволил мне это ровно до середины кабинета. Потом мягко, почти незаметно высвободился, отступил на шаг и аккуратно положил папки на край стола. Очень человеческий жест. Очень спокойный. До неприличия спокойный на фоне того, как у меня внутри всё клокотало.

— Объясните мне, — начала я, не садясь и даже не думая об этом, — почему человеческие врачи в этом городе отказываются принимать монстров.

Я двинулась вдоль стен, почти машинально, как хищник по клетке. Кабинет был просторный, светлый, чистый. Пространство здесь было слишком правильным, слишком выверенным. Большой стол, аккуратно расставленные кресла, полки с книгами, которые явно читали, а не держали для вида, стол из тёмного дерева. Свет падал ровно, без резких теней. Кабинет человека, привыкшего решать вопросы спокойно и последовательно. Здесь всё дышало порядком и дисциплиной, и от этого хотелось только сильнее нарушить эту идиллию.

— Айви, если вы дадите мне возможность…

— Нет, — перебила я, резко разворачиваясь. — Сначала вы выслушаете меня. Почему ожоги, которые лечатся за день, остаются на теле ребёнка неделями. Почему взрослые монстры живут с болезнями, которые в моём королевстве исправляют за одно посещение клиники.

Я остановилась у окна и распахнула его шире, будто свежий осенний воздух мог вытеснить из головы гул раздражения. С улицы донёсся шум города, далёкий и ровный. Кросс жил своей жизнью, не особенно заботясь о том, что внутри его мэрии сейчас закипает конфликт.

— Айви, — начал он мягко, но я уже качала головой.

— Нет. Не сейчас. Не «Айви», не «давайте разберёмся». Я сегодня видела мантикору, которой грозит увольнение из гвардии из-за болезни, которую лечат очками и корректирующей магией. Я видела монстров, которые ходят с незалеченными травмами. И всё это — потому что кто-то не хочет рисковать.

Я прошлась вдоль стены, чувствуя, как собственные шаги помогают удерживать мысль, не дать ей рассыпаться.

— Это не единичный случай, — продолжала я. — Это система. И я хочу понять, кто решил, что так нормально? Они боятся? — продолжила я, не оборачиваясь. — Тогда зачем они вообще здесь?

Я услышала, как Лайфер вдохнул, собираясь ответить, и тут же повернулась.

— Нет, — снова перебила я. — Даже не пытайтесь. Потому что если это страх, то он выглядит как трусость, прикрытая печатями и подписями.

Он замолчал. И на этот раз не потому, что я не дала ему говорить, а потому что решил подождать. Это стало очевидно, когда пауза затянулась, а я вдруг поймала себя на том, что жду его слов и одновременно боюсь их услышать.

— Айви, — наконец сказал он спокойно, — в Кроссе действует закон о защите слабого.

Я медленно выдохнула и повернулась к нему.

— Прекрасно, — произнесла я с холодной вежливостью. — И кто у нас сегодня слабый?

— Люди, — ответил он без колебаний. — По умолчанию.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы это осознать. Слова повисли между нами, плотные, неприятные, как влажный воздух перед грозой.