17,3

Я не собиралась откладывать разговор о вчерашнем инциденте. Это решение оформилось во мне ещё по дороге в мэрию, когда я ловила на себе косые взгляды и делала вид, что всё под контролем. Если вчера кто-то оставил на моём пороге чьи-то останки — а теперь я знала, что это вполне возможно, — то у меня было право хотя бы понимать, что происходит. Право знать. Информация формировала мое чувство безопасности.

Я не стала заходить в отдел интеграции, не стала снимать пальто и даже не проверила расписание на день. Ноги сами понесли меня к чёрной половине мэрии, туда, где стены темнели, как будто в них въелась копоть, и воздух казался плотнее.

Секретарь Грейфолла, сухощёкая женщина с идеальной осанкой и выражением лица, будто она матрона в школе благородных девиц, подняла на меня взгляд.

— Мэр занят, — сообщила она прежде, чем я успела открыть рот.

— Мне нужно его увидеть. Это касается вчерашнего, — сказала я, и голос прозвучал спокойнее, чем я себя чувствовала.

Она задержала на мне взгляд на секунду дольше положенного.

— Он в следственном отделе.

Я развернулась, не задавая лишних вопросов. Сердце уже начинало ускоряться, но не от страха, а от предвкушения того, что я сейчас услышу что-то важное. Или что-то, чего не должна бы слышать.

Чёрное крыло мэрии не любило прямых дорог. Коридоры петляли, двери выглядели одинаковыми, свет падал неровно, будто здание специально проверяло, насколько человек уверен в своём направлении. Я свернула не туда, вернулась, снова пошла вперёд и, наконец, увидела табличку «Следственный отдел».

Я постучала и, не дожидаясь разрешения, вошла. Разговор оборвался не сразу, пару секунд я стояла на пороге и слушала.

Гибсон в человеческом обличии, но с тем же хищным разворотом плеч стоял напротив стола и говорил тихо, но резко:

— Он вернулся. И это не совпадение. Ты понимаешь, что это значит.

Грейфолл стоял по другую сторону, мрачный, неподвижный, как статуя из тёмного камня.

— Мы не можем игнорировать это, — продолжал грифон. — Это слишком серьёзно.

Пауза. Грейфолл выдохнул хрипло, будто каждое слово требовало усилия.

— Она не должна знать.

Внутри у меня что-то неприятно оборвалось.

Она. Это была не абстрактная «она». Это была я.

Я сделала шаг вперёд, и только тогда меня заметили. Тишина в комнате стала плотной, как перед грозой.

— Кажется, речь идёт обо мне, — сказала я, стараясь, чтобы голос не выдал того, как стремительно внутри все скрутило в спазме.

Гибсон первым сориентировался.

— Мисс Эверхарт, это закрытая информация.

— Закрытая? — переспросила я. — На моём пороге оставили… Нечто, что вы сочли достаточным для вызова крылатой гвардии и последующего расследования. Я имею право знать, что происходит.

— Тайна следствия, — спокойно отозвался капитан.

Я перевела взгляд на Грейфолла.

— Что было в пакете?

Он смотрел на меня долго. Не с раздражением. Скорее, с тем странным выражением, которое появляется у человека — или дракона — когда он знает, что сейчас причинит боль.

— Рука, — произнёс он.

Слова ударили сильнее, чем я ожидала.

Рука. Не часть тела, не фрагмент — рука.

— Человеческая? — сипло уточнила я, внутренне сотрясаясь от догадки.

Грейфолл не ответил, он просто кивнул.