Глава 14. Ренегаты

Голова раскалывалась. Жутко хотелось пить. Руки затекли, и я их почти не чувствовала.

Я медленно разлепила глаза, поморгала, прогоняя мутную пелену.

Я лежала в каком-то углу, привалившись к стене. Босая, все в том же уже грязном и разорванном по боковому шву белом платье. Не помню, когда я сделала такой разрез… может, когда бежала по перилам императорских лож?

Левую щеку и губы стянуло коркой запекшейся крови, видимо, меня хорошенько огрели. И кажется, что-то дали, потому что во рту ощущался противный горьковатый вкус.

Опустив взгляд, я увидела пряди своих растрепавшихся темных волос. Значит, Маску мне удалось удержать. Что ж, хоть что-то радует.

Руки стягивала веревка. Я пошевелила пальцами и едва не застонала от вернувшейся чувствительности.

Передо мной возвышались кособокие ящики, закрывая обзор. За ними слышался голос, и я узнала ненавистную Иглу.

– … кто знал, что там окажется гребанный инквизитор? Да не какой-нибудь рядовой викарий или даже епископ, а кто-то из высших! Возможно, даже сам кардинал!

– От силы кардинала тебя бы расплющило на месте.

– Так почти и расплющило! Я едва не ослепла от его силы! Он сдернул твою мглу, целиком! Проклятый инквизитор! Ублюдок нейтрализовал почти все деструктивные способности! На несколько минут, но этого хватило для нашего провала! И все-таки даже эта престарелая инквизиторская мумия не сумела нам помешать! Сегодня я испробую самый старый виски, который найду!

– Все целы? – Глухой голос заставил меня поднять голову.

– Пауку знатно разодрали щеку. Багу прострелили ногу, а Мор едва не остался без руки. Они оба решили как следует надраться по такому случаю. Да, все целы. Нам несказанно повезло. – А вот это уже произнес тот голубоглазый, с которым мы делили профессора.

– А ведь Ворона обещала, что все пройдет гладко! – процедила Игла. – Толку от неё никакого…

– И еще она говорила о рубеже хаоса, который может возникнуть, – возразил голубоглазый. – Рубеж, изменяющий сценарий событий. Кто-то принял решение, которого не должен был принять, и оказался в этом проклятом театре!

– О, хватит с меня этой ужасной вороньей мути! Все ее предсказания – сплошная чушь! Если бы не куклы, которыми мы прикрылись как щитами, этой ночью мы все познакомились бы с допросными гребанной Инквизиции!

Куклы? То есть заложники? Значит, я тут не одна?

Скосила глаза и рассмотрела за ящиком ноги в дорогих туфлях. Похоже, еще одна несчастная, которой не повезло оказаться на пути мерзавцев.

– Брюнеточка не похожа на куклу, – задумчиво произнес голубоглазый деструкт, и я напряглась. Похоже, речь обо мне. – Видела, как эта девчонка двигалась? Она поймала твой нож! Прямо в воздухе. Даже ты так не умеешь, Игла.

– Я не умею? Да я…

– Замолчите, – снова тот глухой и пугающий меня голос.

Почему меня кидает в дрожь от слов человека, которого я даже не вижу? Почему внутри меня все трясется? Я вытянула шею, пытаясь рассмотреть больше, но обзор закрывали ящики.

– Надо еще раз поговорить с профессором. Того, что он сказал, недостаточно. Надо узнать подробный алгоритм. Проследи. И…не трогай заложников.

Последнее явно относилось к злобной Игле.

Я не услышала ни шагов, ни стука открывающейся двери. Некоторое время напряженно прислушивалась к тишине. Все ушли? Тогда самое время попытаться сбежать из этого места!

Осторожно перевалилась на бок, потом на колени. Доползла до торчащих ног и обнаружила там женщину в роскошном зеленом платье и массивных золотых украшениях. В ложах я ее не видела, вероятно, заложницу прихватили уже в коридоре. Я прижала палец к шее незнакомки и ощутила ток крови. Жива, но то ли без сознания, то ли спит, одурманенная каким-то пойлом. Из растрепавшегося пучка волос торчала короткая декоративная спица с жемчужной головкой. Я вытащила ее из волос незнакомки и засунула за корсаж своего платья – хоть какое-то оружие.

Стоя на коленях, я повертела головой, ища, чем можно перерезать стягивающие запястья путы. За ящиками мелькнула ножка стола, может, там найдется канцелярский нож?

Путаясь в подоле платья, я поползла вперёд. Но едва достигла вожделенного столика, как путь мне преградили ноги в ботинках.

– Кукла надеется сбежа-ать? – насмешливо растягивая слова, протянула Игла. – Вот глупышка!

Я сдержала вздох разочарования и вскинула голову, глядя на мерзавку. Преступница все еще была в маске, длинная черная коса извивалась на ее груди, словно живая гадюка. Признаться, это вызывало оторопь.

Игла склонилась, рассматривая меня сквозь прорези маски.

– Я не глупышка и не кукла, – буркнула я, сдерживая неприязнь. От этой девушки веяло тем, с чем по слухам однажды сталкиваются все деструкты. Безумием.

– Ку-у-кла, – нараспев протянула Игла. – Глупая кукла с ненастоящим лицом! Ты носишь маску, чтобы скрыть что? Крошечную морщинку на лбу? Родимое пятнышко у глаза? Все вы одинаковые дуры! – с нескрываемым презрением выплюнула она. По-мальчишески присела на корточки и склонила голову набок, рассматривая меня.

Я хотела сказать, что сама она дура, но промолчала, решив экономить силы.

– Ненавижу кукол! – Игла растопырила перед моим лицом пальцы, показывая кривые черные когти. Как у дикого зверя. Девушка рассмеялась, когда я отшатнулась. – Ненавижу. Каждую из вас я бы с удовольствием отметила своими ноготками. Один лишь взмах по твоему лицу, и ты поймешь разницу между мнимым несовершенством и истинным. Поверь… истинное покажет тебе, кто ты.

Она снова рассмеялась и протянула руку. На кончиках ее жутких когтей дрожали капли. Ужас какой! Она что же… ядовитая?

– Один взмах по твоему красивому приукрашенному личику, и ты узнаешь цену красоте, – с наслаждением безумца пропела Игла. – И уродству. Или оставить тебя без глаз? Такие прекрасные карие глаза, глубокие и влажные, как глазурь на сладкой конфетке. Сплошной обман! Все твое лицо – обман! Ты носишь маску, которая тебе не нужна. Вы все. Хорошее прикрываете красивым, красивое – безупречным. В твоем мире нет изъянов, правда, кукла? А на самом деле, ты просто подделка!

Она махнула рукой, и я поневоле дернулась назад. Стукнулась многострадальной головой о ножку стола и едва не застонала. Но сдержалась, лишь зубы сжала. Еще не хватало показывать этой ненормальной свой страх!

Черные когти снова оказались перед моим лицом, а потом опустились ниже. И почему-то я испугалась, что безумица увидит спрятанную в корсаже спицу.

Но она подцепила пальцем сапфировое сердце, дернула с ухмылкой.

– Красивая безделушка. Наверное, подарок от какого-то смазливого дурня? Такого же ненастоящего, как и ты сама? А вот мне никто не дарит украшения, представляешь? Никто, никто, никто!

Она захохотала, раскачиваясь и выкрикивая одно слово. Я поежилась, когда когти царапнули мне кожу, срывая подвеску.

– Можешь оставить себе, – прохрипела я.

– Ах, ты мне разрешаешь? Неужели. Какая ты щедрая, милашка ку-у-кла. Я возьму все, что захочу. Сама! В том числе и твою никчёмную жизнь!

– Твой хозяин велел не трогать заложников, – выдохнула я.

Игла недоуменно замерла.

– Кто? Хозяин? Он мне не хозяин. И поверь, тебе лучше держаться от него подальше. Если ты бы знала… О-о, ты предпочтешь общество меня и моих когтей, чем общение с ним!

Жуткая маска с черепом приблизилась.

– Хочешь, я расскажу тебе о нем? Так слушай. – Она не говорила – шептала. Жутко, почти прикасаясь к моей щеке маской. Мне хотелось отодвинуться, сбежать, но бежать было некуда. И оставалось лишь сдерживать дрожь, слушая змеиный шепот Иглы. – Когда он смотрит, люди мечтают служить ему. Вывернуться на изнанку, выдрать сердце, чтобы ему отдать. Когда он доволен, они испытывают наслаждение, равного которому не знали. А еще – похоть и желание, от которых его тошнит. А когда он злится, люди мечтают о ноже, которым можно вспороть себе горло. Он заглянет в твою душу, увидит ее целиком, а потом поглотит. И от тебя ничего не останется. Ничего, ничего, ничего! – Ее голос упал до злобного шепота, продирая до костей холодом. – Ты сойдешь с ума рядом с ним. Так что молись, чтобы он попозже обратил на тебя внимание.

Мерзавка захохотала, так что и не понять было – говорила она правду или это все лишь бред ее ненормального сознания.

– Он заберет твою душу, ку-укла. Но прежде я все же разукрашу твое личико. Левый глаз. Мне нравится твой левый глаз. Я возьму его.

– Меня будут искать! – Ужас все-таки скрыть не удалось. – Тебя казнят, когда поймают!

– Каз-нят? – Безумная рассмеялась так, словно услышала самую смешную шутку в мире. – Правда-правда? Думаешь, я боюсь смерти, глупая кукла? Хочешь узнать разницу между маской настоящей и мнимой? Между милым несовершенством живого человеческого лица и… мной?

Я не хотела ничего узнавать. Я хотела оказаться где угодно, но только подальше от этой ненормальной. Но все, что мне оставалось – это молча смотреть, как Игла медленно поднимает руку и снимает свою маску.

Я дёрнулась, с ужасом глядя в ее настоящее лицо. Хотя разве можно было назвать это – лицом? Багровые рубцы змеились от ее глаз до самой шеи, сползали под воротник. Словно эта девушка когда-то плакала навзрыд, но слезы превратились в кислоту и прожгли на коже борозды, оставшись вечными отметинами. Их было так много, что они покрыли лицо кровавыми рытвинами. Губы – некогда красивые, стали черными, словно дёготь, и когда Игла издевательски улыбнулась, показалось, что это не рот, а открывшаяся рана. Это выглядело тем более страшно по контрасту с высоким, чистым лбом и блестящими черными глазами, осененными по-девичьи пушистыми ресницами.

Глядя на это кошмарное лицо, я поняла, что разговаривать с Иглой бесполезно. Она безумна, и она не боится смерти. И еще… я понимаю почему.

Наверное, все мои эмоции отразились в глазах, потому что деструкт снова захохотала. Выглядело это отвратительно.

– Нет, пожалуй, я заберу правый глаз. В нем есть крошечная светлая точка, словно ванильный сахар на пудинге… Да, правый мне нравится больше…

Когти оказались у моего лица, и я едва не заорала. Ужас сковал по рукам и ногам, я уже почти видела, как мой несчастный глаз болтается рядом с сапфировым сердцем на трофейном поясе этой гадины. Но тут в поле зрения оказались еще одни ноги – в грязноватых штанах и сапогах, и, вскинув голову, я увидела мрачного и вполне обычного парня. Тот самый, из театра, – я узнала его голос и веселые голубые глаза.

– Развлекаешься? – беззлобно спросил он Иглу, и та пожала плечами.

– Почему бы и нет?

– Он велел привести девчонку. Хочет поговорить.

– О чем говорить с глупой куклой? – недовольно буркнула Игла, но к моему удивлению, послушно встала. И к счастью, надела свою маску. – Сам ее тащи, Вулкан.

Она плюнула на пол и ушла. Черная коса покачивалась и шевелилась за спиной, кончик приподнялся, словно живая змея все еще следила за мной.

Бррр!

– Я развяжу тебе руки, если пообещаешь не убегать, – со вздохом сказал парень, и я истово закивала.

Конечно, пообещаю! Верь мне, деструкт!

Он осторожно, чтобы не зацепить кожу, провел ножом. Веревки упали, и я поразилась остроте лезвия.

– Вулкан? Ты что, умеешь извергать пламя? – Я потёрла покрасневшие запястья, косясь на парня. Выглядел он обычным. Лопоухий и конопатый, с широкой щербинкой между передними зубами. На макушке топорщились рыжие вихры. Парень казался простаком, не слишком умным, но и не злым, на меня он поглядывал с сочувствием. И я воодушевилась. Может, удастся найти в нем союзника, который поможет сбежать?

И кстати, где мы?

Я встала, опираясь на руку парня. Могла бы и сама, конечно, но лучше прикинуться совершенно беспомощной.

Парень коротко хохотнул и, кажется, слегка смутился:

– Пламя? Шутишь? Просто имя понравилось. Дойдешь сама? Прости за то, что двинули тебе. – Он показал на мою голову.

– Больно, между прочим, – пожаловалась я, осторожно осматриваясь. Небольшое помещение напоминало склад – сгруженные ящики с вещами, нагромождение мебели… Все окна забиты досками, так что внутрь не пробивался ни один луч света. Интересно, сколько сейчас времени?

– Давай посмотрю, может, принести тебе мазь от ушибов? У меня есть хорошая…

Я мотнула головой. Рана уже затянулась, моя нейро-панель обнаружила повреждение и направила ресурсы организма, чтобы все залатать. Но говорить об этом я не буду, конечно.

– Как долго я была без сознания?

Парень сделал неопределенный жест рукой.

– Сколько-то…На вот, попей лучше.

Передо мной возник стакан с водой, который я с жадностью осушила. А потом еще один – обновленному организму требовалась жидкость. В голове слегка прояснилось.

– Вы дали мне какой-то наркотик?

– Иди за мной, – отвечать на мои вопросы тут явно не собирались.

– Куда?

Он хмыкнул и помедлил, увидев мои босые ноги.

– Погоди-ка.

Порывшись в ближайшем ящике, Вулкан откопал там розовые пушистые домашние тапочки на войлочной подошве и сунул мне.

– На вот, полы тут холодные. Теперь идем.

Мы вышли в коридор, но и тут смотреть было не на что. Длинный и узкий, местами обшарпанный. Дошли до лестницы, завёрнутой крендельком, и поднялись на второй этаж. По дороге никто нам с Вулканом не встретился, да и вообще в этом странном доме царила тишина.

– Ваш главарь хочет со мной поговорить? Но о чем? Я ведь ничего не знаю… Кстати, кто он? Тоже деструкт?

Вулкан хмыкнул, не отвечая. Я подошла ближе, заглянула в его глаза.

– Слушай, ты кажешься нормальным парнем. Тебя затянули в эту банду обманом? Пообещали хороший и легкий заработок, да? Я слышала, что так и работают преступники… Но ты ведь понимаешь, что вас все равно поймают? И уже довольно скоро! Нападение на Люмпенский театр, похищение людей, подумать только… Но если отпустишь меня прямо сейчас, я поговорю с полицией, чтобы тебе сделали снисхождение. Тебя помилуют! Поверь, у меня есть нужные связи…

Вулкан казался заинтересованным, и я воодушевилась. Понизила голос, придвинулась еще ближе, преданно заглядывая в глаза. Похоже, очаровать рыжего не составит труда, даже ментальное воздействие не понадобится! К тому же, я не была уверена, что смогу его применить, голова все еще кружилась.

– Возможно, тебя даже устроят на какую-нибудь работу, – я изобразила заботу. – Хорошую! Я обещаю!.. Просто отпусти меня. Тебе даже не надо ничего делать, я сама найду выход! Договорились?

Вулкан улыбнулся и вдруг посмотрел за мою спину, а я обернулась. И вздрогнула. Оказывается, мы стояли у открытой двери, за которой были люди. Но почему я их не услышала? Ни того, как распахнулась створка, ни шагов… Что за демон притаился внутри и сожрал все звуки? Сердце подпрыгнуло от невольного страха.

– Тебя ждут. – Вулкан с улыбкой кивнул на проем.

А я сжала кулаки, внезапно поняв, что все это время парень просто слушал мои обещания! Слушал и ухмылялся! Ни одного мгновения он не собирался помогать мне.

Развернувшись, я выпрямила спину и вошла в комнату.

Здесь было чисто и строго. В отличие от склада, где я очнулась, это помещение выглядело обжитым, хотя и здесь окна закрывали доски. У дальней стены мягко тлели дрова в камине. Рядом стояла кушетка с витыми спинками, потертые кресла, слегка поцарапанный стол, возле которого, склонив голову, заваривал чай темноволосый прислужник. Оттуда пахло чабрецом и розмарином, так что я невольно потянула носом. К запаху трав примешивался слабый и уже знакомый горьковатый аромат, который я ощутила, едва придя в себя. Лампа была всего одна – древняя и масляная, с алым язычком пламени внутри, потому большая часть комнаты тонула во мраке. Но я туда уже не смотрела, сосредоточив внимание на человеке в центре – мужчине лет пятидесяти, в строгом, но слегка потертом клетчатом пиджаке, белой рубашке и брюках со стрелками.

Я сделала несколько решительных шагов, входя в круг света. Выпятила подбородок, с вызовом рассматривая карие глаза и седые виски главаря отщепенцев.

– Я тебя не боюсь, мерзавец! – бросила ему в лицо. – И тебе меня не запугать. Даже не надейся! Говори, что вам от меня нужно? Зачем вы притащили меня в этот сарай? Вас всех отправят в Лабиринт, если вы немедленно меня не отпустите!

Мужчина поднял брови, и в его глазах мелькнуло веселье. Я несколько опешила. Что смешного в моих словах?

– Прикажи своим людям выпустить меня!

– Я не могу им приказать, – мягко сказал главарь, с интересом рассматривая меня. – Хотя бы потому, что не я отдаю здесь приказы.

Он отвернулся от меня и, сделав несколько шагов в сумрак, взял из рук прислужника чашку чая.

– Благодарю, господин. Вы снова спасли меня, – глухо уронил седовласый. Его руки задрожали, и я задумалась о том, что за чай был в этой кружке.

Седой сделал несколько медленных глотков, шумно выдохнул. И, еще раз поклонившись… ушел!

А прислужник обернулся и посмотрел на меня из тьмы.

Я задохнулась, словно из груди выбили весь воздух. Открыла рот, но не смогла произнести ни звука. Четко вылепленные черты лица, мужественный подбородок и острые скулы. Широкий разлет бровей. И глаза – темные как ночь…Призрак, преследующий меня пять лет. Мучающий кошмарами и тенью улыбки, которая никогда не возникает на красивых губах. Мертвец, чья плоть уже сгнила в земле.

Август.

От ужаса перед глазами поплыло. Я все-таки сошла с ума, раз вижу того, кого нет. Я безумна так же, как ненормальная Игла!

А самое страшное, что вместе с паникой я вдруг ощутила… счастье? Дикую, неконтролируемую радость! Август жив? Август жив! Он стоит во мраке, настоящий! Мне захотелось заорать. Заплакать. Рассмеяться! Захотелось броситься к стоящему во мраке мужчине и повиснуть на его шее!

Август жив!

Или…нет?

Радость схлынула, оставив колотящую меня дрожь.

Он не может быть жив.

Это всего лишь иллюзия. Маска. Образ, который меня заставляет видеть проклятый деструкт! Или мой собственный терзающий разум? Но зачем? Зачем?

На негнущихся ногах, едва дыша, я сделала несколько шагов. Вытянула руку, желая коснуться призрака с равнодушным лицом.

Но мою ладонь перехватили и сжали – довольно крепко. Вулкан – оказывается, он все это время был где-то за спиной, – придержал мое запястье.

– Господина нельзя касаться. – Слова прозвучали с явной угрозой, и я удивленно взглянула на парня, которого посчитала безобидным щенком и простаком. Но милый домашний песик вдруг оскалился и превратился в дикого волка, готового разорвать за своего хозяина.

Я отстранилась. Короткая пауза все-таки привела меня в чувство. Эмоции отступили. И я снова смогла посмотреть на мужчину, шагнувшего на свет.

О, Истиннодух!

Конечно, это был не Август.

Совсем-совсем другой человек.

А я изумленно моргнула. Святые, помогите мне! Все-таки я сбрендила! Волосы молодого мужчины оказались вовсе не черными, а пепельно-серыми, нос длинный, губы сухие и тонкие, скулы впавшие, как у голодающего. А еще был шрам, перечеркнувший бровь и часть левого глаза. Некрасивое, даже пугающее лицо главаря было совсем не похоже на лицо из моих кошмаров! Но почему, почему я увидела Августа? Неужели удар по голове повредил мой разум? Или он повредился в проклятой чайной «Клевер и роза», да так и остался сломанным?

Или все дело в глазах этого мужчины. Они были такие же черные, как в моих снах. Глаза падшего ангела…

Но мало ли на земле похожих глаз?

Новая волна паники заставила меня задохнуться и отступить. Я не понимала, что происходит, не понимала, кого вижу перед собой. Прошлое и настоящее путались, раз за разом окуная меня в бездну.

Медленно опустив взгляд, я осмотрела одежду главаря. Простые темно-серые штаны и плотная черная рубашка с двойным рядом пуговиц, похожая на униформу. Он заваривал чай, а это в моем доме всегда делали прислужники… Поэтому я и перепутала. В одежде ничего примечательного, разве что перчатки на обеих руках. Словно он действительно не желал к кому-то прикоснуться, даже случайно.

Он выглядел старше парня, оставшегося на Вишневой аллее Касла.

И даже старше того, кем тот парень мог бы стать.

Черный взгляд главаря прошелся сверху-вниз, изучая мое ненастоящее лицо и фигуру, ноги в пушистых тапочках и разорванное платье, слишком тонкое, чтобы согреть. Наверное, поэтому я и дрожала.

Или дрожала я все-таки от нахлынувших эмоций?

Ренегат кивнул стоящему за моей спиной Вулкану, и на мои плечи опустился шерстяной плед. Я вцепилась в него обеими руками, кутаясь в теплый кокон.

– Что тебе от меня нужно? – не выдержала я напряженного молчания. – Денег? Выкуп? Я могу…

– Как тебя зовут?

Я вздрогнула, жадно вслушиваясь в мужской голос. Я все еще помнила бархат, услышанный однажды в чайной «Клевер и роза». Но в этом голосе никакого бархата не было, лишь надсадное хрипение, словно человек слишком долго кричал и повредил голосовые связки.

– Что? Ах… Имя. Некрасиво спрашивать у девушки имя, не назвав свое.

Дерзкие слова вырвались по привычке, хотя никакого желания дерзить я сейчас не ощущала.

Главарь не улыбнулся. Он вообще никак не отреагировал. Просто застыл, словно статуя, не сводя с меня взгляда.

– Меня называют Рэй.

– Рэй?

– Тебя что-то удивляет? – Он даже бровь не поднял.

– Нет, я… Ладно, Рэй.

Я подумала, что есть разница между фразами «Меня называют» и «Мое имя….»

– Ванда, – соврала я. – Так что тебе от меня нужно, Рэй? Моя семья заплатит выкуп, если ты…

– Поговори с профессором Хакалом.

Что?

– Поговорить с профессором? – тупо переспросила я. Ясность мысли никак не желала возвращаться, словно человек, стоящий во мраке, каким-то образом влиял на мой разум.

– Да. – Главарь медленно сделал шаг назад, отступая еще дальше от круга света.– Он отказывается разговаривать с нами. Успокой его. Скажи, что ему ничего не грозит.

– Почему я должна это делать? – Я вскинула голову.

– Сделаешь, что я сказал, и сможешь вернуться домой.

Я сжала в кулаках плед, пахнущий пылью и почему-то ладаном.

– Думаешь, я поверю в твои обещания? Да вы прирежете меня при первой же возможности!

Главарь вдруг сделал два мягких, плавных шага и оказался передо мной. Высокий, худой. Пугающий до дрожи, хотя в чертах его лица не было ничего чрезмерно отталкивающего, а в теле – угрожающего. Но теперь я понимала слова Иглы. Я бы предпочла общаться с этой безумной, а не смотреть сейчас в лицо темноглазого мужчины.

– Зачем мне убивать тебя? – тихо спросил он.

– Преступники всегда так делают, – слабым голосом произнесла я. Потрясла головой, надеясь, что мои извилины сложатся в нужный узор. – Устраняют свидетелей.

– И все же я тебя отпущу. И не причиню вреда. Обещаю. Просто помоги нам. Поговори с профессором, вы знакомы, и тебе он поверит.

Знакомы? Вот так дела! Похоже, кто-то из отступников наблюдал мою беседу с Хакалом.

– Убеди его принять наши условия. Профессору ничего не грозит, он всего лишь должен выполнить то, о чем я его прошу. В ответ я гарантирую господину Хакалу безопасность и обеспечу всем, что ему понадобится.

– То есть его вы тоже отпустите? – не поверила я.

– Если он выполнит условия. Мы не хотим никого… убивать.

– Тогда чего же вы хотите? – не сдержалась я.

– А вот это тебе знать не обязательно. Просто убеди профессора сотрудничать.

Я переступила ногами, размышляя и не зная, как поступить. Все-таки я еще ни разу не оказывалась в плену, меня никогда не били по голове и не связывали. Пока преступники вели себя прилично, но стоило вспомнить безумную Иглу и хотелось бежать куда угодно, лишь бы оказаться подальше от этого места.

Останавливало лишь одно – мне тоже нужно увидеться с профессором. Да и другого выхода я пока не видела.

– Хорошо, я поговорю с милордом. Где вы его держите?

Главарь повернулся и пошел вглубь комнаты, я двинулась следом, стараясь высоко держать голову.

В темноте оказалась дверь, а за ней еще один плохо освещенный коридор. Ренегат, не оглядываясь шел вперед, а я сверлила взглядом его спину, размышляя, кто он и на что способен. Мужчина выглядел худым, но был ли он слабым? И чего стоит его обещание не вредить мне?

Может, стоит попытаться сбежать? Сейчас, пока мы одни в темном коридоре? Рядом никого…

Я осторожно достала из-за корсажа спицу, проверила пальцем острие и посмотрела на шею главаря. Если вонзить сбоку, используя эффект неожиданности, можно попытаться сбежать. К тому же, прямая провокация лучше всего показывает суть человека, а яркая эмоция помогает сбросить Маску – в прямом смысле слова. Если главарь прикрывается чужим лицом, есть шанс это увидеть.

Я поковыряла ногтем верхушку спицы, отламывая жемчужину и лихорадочно продумывая свои действия. Перед глазами пронеслась картинка: вот жемчужина летит вперед и мягко ударяется об пол. Ренегат поворачивает голову, непроизвольно реагируя на движение и звук. Я кидаюсь к нему и бью спицей в его шею. Не убью, но давление на точку у сгиба с плечом на некоторое время парализует преступника. У меня будет несколько минут, чтобы добраться до двери, мимо которой мы проходили. От нее отчетливо тянуло сквозняком, а значит, за ней должен быть выход…

Я швырнула жемчужину.

Перламутровый шарик матово блеснул в тусклом свете настенной лампы.

И завис в воздухе.

Время сожрала чужая Сила.

А меня прижала к стене мужская рука в перчатке. Я задохнулась от ужаса и изумления, не понимая, как проклятый преступник это сделал! Он просто исчез со своего места – и вот я уже втягиваю воздух, а мою шею охватывают чужие пальцы. Это даже не Пыль, это что-то совершенно иное! Что-то…инородное. Противоестественное!

Мужчина склонился и темные глаза оказались близко-близко к моим.

Жемчужина со стуком упала на пол.

– Не стоит, – мягко сказал Рэй.

Я тяжело дышала, совершенно дезориентированная. Как? Как он это сделал?

Это невозможно!

– Кто. Ты. Такой? – чуть ли не простонала я.

Он не отвечал, рассматривая мое лицо. Пальцы в коже перчаток все еще лежали на шее – не сдавливая, лишь намекая на то, что он мог бы сделать.

Я замерла, сбитая с толка, обескураженная. Втянула воздух и ощутила слабый запах ветивера и благовоний, исходящий от рубашки мужчины. Аромат едва уловимый, легкий как дым погашенной свечи, но у меня закружилась голова. Что там говорила безумная Игла? Что это человек может свести с ума? И почему слова, произнесенные змеиным шепотом, больше не кажутся мне бредом?

Рэй опустил руку, и на миг я снова задохнулась, почему-то подумав о том, что он коснется моих бедер. Но он лишь забрал спицу и отодвинулся. Лицо осталось безучастным, словно ничего не случилось.

– Идем.

Он снова повернулся ко мне спиной, но теперь я знала, как наивно было нападать на него. Короткая демонстрация чужой силы полностью лишила меня желания сопротивляться. Я никогда не видела подобного. Проходя мимо жемчужины, поблескивающей на полу, я окинула ее ошарашенным взглядом.

Мы остановились перед обычной дверью, Рэй повернул ручку и сделал приглашающий жест. Я снова глянула в его темные глаза и вошла.