Глава 15. Скажите, милорд…

Некоторое время я стояла, пытаясь собраться. Произошедшее в коридоре почему-то испугало меня сильнее, чем угрозы безумицы Иглы.

Я подышала, восстанавливая подобие спокойствия.

– Профессор?

Комната оказалась теплой и даже красивой. В углу под балдахином пряталась кровать, сбоку стояли удобные кресла. А еще здесь были шторы с кисточками, к которым я бросилась, едва за спиной закрылась дверь. Но увы – занавеси оказались обманом. За ними тоже были доски, наглухо приколоченные к стенам.

Ренегаты позаботились, чтобы пленник не сбежал.

Сам профессор полулежал в одном из кресел и, оставив в покое шторы, я подошла к нему.

– Господин Хакал? Вы меня слышите? Что с вами?

Мужчина медленно открыл глаза. Удивительно, но сейчас девяностолетний Альберт Хакал выглядел моложе, чем в театре. Даже седина, добавляющая импозантности, исчезла с его висков! Он выглядел как сын или даже внук, который мог бы быть у профессора. Но насколько я знала, у милорда не имелось семьи. Если бы не дурацкая бабочка с булавкой-атмэ, я бы и вовсе подумала, что в кресле сидит незнакомый мужчина.

– Милорд?

Он моргнул, но взгляд его остался мутным. Я принюхалась. От Хакала несло чем-то тягучим и горьковатым, а еще – дымным…Знакомым. Осмотревшись, я обнаружила на столике у кресла широкую глиняную плошку, накрытую стеклянным колпаком. Внутри все еще клубился дым и темнел серый налет. Я осторожно втянула запах, исходящий из круглых отверстий. Миротворцев учат распознавать разную отраву, вот почему аромат показался мне знакомым. Опиум! Точно. Профессора окурили опиумом в надежде, что он разговорится и ответит на все вопросы. Это могло бы сработать, не будь ученый Совершенным. Но люди, причисленные к Пантеону, почти невосприимчивы к ядам и наркотикам! И все же мужчина выглядел одурманенным. Возможно, помимо опиума, ренегаты использовали что-то еще. Дым повлиял на старика, но все-таки не заставил открыть правду. Потому-то меня и позвали!

– Профессор, вы меня слышите? Понимаете? Знаете, где вы?

– Я пока не выжил из ума, – протянул ученый и сел ровнее. Речь звучала заторможено и рвано. – Деструкты. Они нашли меня. Похитили.

– Вы знаете, чего они хотят? – осторожно спросила я, и Альберт кивнул.

– Нетрудно догадаться…ох, зачем… Зачем! – Он прижал ладони к вискам. – Ох, Анна… Моя Анна! Надеюсь, с ней все в порядке! Эти монстры ударили ее!

– Так что от вас нужно преступникам?

– Они этого не получат. – Губы мужчины сжались в тонкую полосу.

– Но… они обещают освободить вас. Если вы согласитесь!

– Согласиться? – Хакал дернул головой, приподнимаясь. Его взгляд беспомощно метался по комнате, словно никак не мог сфокусироваться. – Зачем вы говорите мне это? Вы ведь знаете, что я не соглашусь. Я слишком стар, чтобы нарушать закон, Аманда!

Я отшатнулась. Аманда? О мой бог… похоже, в опиумном тумане профессор увидел не Кассандру Вэйлинг, а ее мать! Он ведь говорил, что мы похожи. И теперь путает настоящее и прошлое, как и я недавно!

– Все дело в вашей статье, – сказала я. – Вы написали, что нашли способ восстановить линии Духа. А значит, вернуть деструктам нормальную полноценную жизнь. Снова сделать их людьми. Этого они хотят! Но… вы действительно на это способны?

– Слышу сомнение в вашем голосе, Аманда, – сухо отчеканил Совершенный. – И оно оскорбляет меня. Впрочем, я уже привык к подобному скепсису… Мои изыскания назвали антинаучной ересью! Оболгали меня, профессора Арвадорского Университета, лауреата императорской премии и…

– Я вам верю, – быстро произнесла я, прерывая перечисление многочисленных регалий ученого. – И те, кто вас пленил – тоже. Но как? Как вы этого добились? Я читала вашу статью, но там все довольно туманно. Вы упоминаете некий эликсир, но что именно имеете в виду?

Профессор прищурился, глядя на меня. Вытянул руку, погрозил пальцем.

– Вы считаете меня выжившим из ума дураком, ведь так? Думаете, Хакал утратил разум? Думаете, я глупец с возмутительными идеями, как пишут обо мне грязные газетенки? Пишут с подачи таких, как вы! – Он скривился. – Думаете, я не понимаю? Не вижу ваши уловки? Вы забыли, что я не какой-нибудь Герман Дино! Я умею думать, а не только лишь малевать на холстах всяческую гадость! Вам меня не подловить.

Хакал выставил вперед палец и покачал им перед моим носом.

– Нет-нет, вам тут поживиться нечем… Я ничего не скажу. Уходите!

– Но ваша статья! Профессор! Вы действительно сумели восстановить разорванные линии?

– В теории, – сложились в ироничную усмешку губы Хакала.

– В теории? – Я помолчала, размышляя. И продолжила уверенно: – Вы мне врете. Ученые, подобные вам, не публикуют статьи без практических опытов. Без успешных опытов! Вы сделали это. На самом деле сделали, ведь так?

– Меня уже спрашивали об этом, Аманда. Мне нечего добавить к сказанному.

Он откинулся на спинку кресла, снова закрывая глаза. А мне захотелось схватить ученого за плечи и трясти до тех пор, пока он все не расскажет!

– Как вы восстановили разорванные линии Духа?

– Низкочастотные вибрации… Все дело в них…

– Да-да, я знаю! Они причина разрыва! Темное эхо, блуждающие вихри, ямы скверны… я все это знаю! Но вы писали про какой-то эликсир! Где его взять?

– Эликсир жизни… Поэтично, правда? Когда-то вы сказали, что в душе я остался романтиком. Смеялись надо мной. Вы уже не смеетесь, Аманда? Я слышал, что нет. Еще вы называли меня старым дураком. За мою позицию. Но я по-прежнему уверен, что мы совершили ошибку, согласившись на выбранный путь. Возвышение – это истинное проклятие! Я жалею, что был так глуп…То, что мы приобретаем, несоизмеримо с тем, что утрачиваем. Вы заблуждаетесь. О, как же заблуждаетесь! Но довольно. У вас ничего не получится. Таким, как вы, не суждено познать мои тайны, Аманда… Я ничего вам не скажу! Оставьте меня в покое! – Слова звучали бессмысленным бредом, похоже, профессор плавал в опиумном бреду и видел лишь ему доступные образы.

Он заговаривался и явно не понимал, где находится, он все еще видел перед собой мою мать. Интересно, когда они встречались? До моего рождения или позже?

Хакал вдруг махнул рукой, едва не залепив мне пощечину, и пробормотал:

– Кто ты такая, поди прочь… Позови Анну. Скажи, пусть принесет мне теплое молоко с медом. И мою грелку…

Веки профессора сомкнулись, и он засопел.

Некоторое время я смотрела на него, осмысливая услышанное. Потом подняла упавший с моих плеч плед и прикрыла им колени старика с молодым лицом.

– Он согласился?

Вздрогнув, я обернулась и посмотрела на Рэя. Когда он вошел? Что успел увидеть? Я не слышала ни звука шагов, ни стука двери…

– Он даже не понял, с кем говорит. Ему нужно несколько часов сна без опиума или другой отравы!

– Ты сказала, что мы выполним все его условия? Предоставим любые материалы?

– Любые? А если профессор потребует принести ему алмаз из императорской сокровищницы? Для создания реактива?

Рэй моргнул.

– Ему нужен алмаз?

Я закатила глаза. Похоже, этот парень не знаком с чувством юмора.

– Пока ему было нужно лишь сладкое молоко. Он спит. И он не в себе. Он даже не услышал меня! Не стоило окуривать его отравой.

Рэй склонил голову. Ни смущенным, ни обескураженным он не выглядел. По правде, он выглядел отстранённым – как одна из статуй Старограда.

– Поговоришь с ним утром.

– Ты обещал меня отпустить.

– Когда профессор согласится сотрудничать. – Ренегат пошел к двери, словно потерял ко мне интерес. Толкнув створку, обернулся. – Если не согласится по-хорошему, будем тебя пытать. У него на глазах. В большинстве случаев это срабатывает.

Я ошарашенно уставилась на спину негодяя, но тот даже не обернулся.

Пытать? Надеюсь, он это не всерьез? Хотя я ведь только что установила, что у главаря преступников отсутствует чувство юмора.

Рэй открыл дверь и двинулся к лестнице. Мне ничего не оставалось, как следовать за ним.

– Твоя комната, – кивнул ренегат, останавливаясь. – Можешь отдохнуть. Утром снова поговоришь с профессором. В конце коридора есть ванная комната и горячая вода.

Он открыл передо мной дверь и застыл, ожидая, когда я войду. Я так и сделала, заметив, что Рэй вжался в створку, словно опасаясь даже случайного прикосновения.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна. Бегло осмотрела обстановку. Когда-то здесь было очень красиво, но сейчас на всем лежала печать запустения и времени. Потолок покрывали трещины, часть лепнины отвалилась. Стены, обтянутые красивым зелёным шелком, выцвели и местами зияли дырами. Мебель выглядела старой, хотя чья-то заботливая рука явно старалась привести ее в порядок. Но здесь было чисто. Кровать под балдахином оказалась застелена свежим бельем, а полы начищены до блеска.

Неслышно ступая, я потянула дверную ручку и высунулась наружу. И подпрыгнула, почти нос к носу столкнувшись с Вулканом.

– Ну вот, я из-за тебя десятку продул! – расстроенно сообщил парень. Он снова производил впечатление лопухового простака, но я хорошо запомнила звериный взгляд, которым он одарил меня совсем недавно.

– Я-то здесь при чем?

– Мы с Рэем поспорили, сколько ты продержишься в комнате, прежде чем решишь сбежать. Я ставил на десять минут. Рэй сказал, что ты не выдержишь и пяти. Я продул! Но я не в обиде, если что. На вот, одежда тебе, девчонки дали.

Вулкан сунул мне сверток.

– У тебя кровь на лице. В ванную комнату принесли горячую воду, можешь помыться и переодеться. Тут есть полотенца. Если захочешь есть, столовая налево по коридору.

– Вы не станете меня запирать? – удивилась я, и Вулкан задумался.

– Может, и станем. Потом. Но пока тебе все равно надо перекусить, так ведь? Чтобы были силы перед пытками. Рэй сказал, начнем с отрезания пальцев.

Наверное, я изменилась в лице, потому что лопоухий раскатисто захохотал. Отсмеявшись, вытер выступившие слезы.

– Вот это тебя перекосило! Ладно, ладно, не трусь. Сломаем пальцы для начала. Потом отрежем!

Хохоча, Вулкан махнул мне рукой и ушел. Я мрачно посмотрела ему в след. Иногда лучше вообще не иметь чувства юмора, чем иметь… такое!

Несколько минут я топталась в пустом коридоре, сжимая сверток. А потом… потом пошла искать, где можно помыться. Нужная комната в конце коридора оказалась такой же древней, как и все в этом доме. Но в ее центре стояла на звериных лапах ванна из зеленой меди, почти доверху заполненная горячей водой. Рядом пристроились еще два ведра.

Я повертела старинный вентиль, но он отозвался пустым шипением. Ну что за дикость! Неужели в этом доме нет нормального водопровода? И судя по всему – электричества, потому что комнаты освещали масляные лампы, а то и свечи.

Странно. Куда же меня притащили?

Вздохнув, я покосилась на дверь, удерживаемую лишь ненадежным крючком, подумала и стащила с себя испорченное белое платье. Пару мгновений размышляла, снимать ли белье. Вдруг кто-то ввалится, пока я буду мыться? Но потом решила, что я слишком устала для таких переживаний, пожала плечами, разделась и со стоном наслаждения залезла в горячую воду.

Закрыв глаза, некоторое время я просто лежала, согреваясь. Но потом разум снова начал метаться, обдумывая все, что произошло. В голове пронеслась череда сцен из театра, и, конечно, они не имели отношения к постановке. Видел ли кто-то, что произошло в ложе профессора Хакала? А Дамир? Что с ним? Несмотря на то, что куратор частенько меня злил, я не хотела, чтобы Норингтон пострадал. Вдруг ренегаты его ранили? Или даже…убили?

Я поежилась, решив отбросить тревожные мысли, все равно от них никакой пользы.

Преступники думают, что моя главная цель – сбежать отсюда, но они ошибаются. И надеюсь, никогда не поймут, что я сама хочу задержаться. Ненадолго, конечно. Лишь пока милорд Совершенный не очнется, чтобы рассказать мне все свои тайны. А после… после я найду выход!

Стоило лишь вспомнить безумную Иглу, как становилось не по себе. Не хотелось признавать, что девушка в маске меня по-настоящему испугала. И неизвестно, сколько в этом доме похожих негодяев. Отщепенцы и отбросы общества, порченные. Деструкты. Те, чьё место в Песках. Однажды все они там и окажутся. И лопоухий рыжий Вулкан, и ужасная Игла, и седовласый господин, любящий особый чай. И Рэй, которого под опиумными парами я приняла за Августа…

Я вздрогнула, открывая глаза.

Да, их всех ждут Пески, место, откуда не возвращаются. Ведь считается, что Святая Инквизиция обязательно найдет каждого деструкта. Кровавые тени Империи вездесущи и неуловимы, а их пугающей силе невозможно противостоять. По крайней мере, так говорят. А еще говорят, что в Старограде нет ни одного порченного.

Врут.

Я снова мысленно вернулась в театр, вспоминая старика в ложе и ослепительную вспышку его Духа, разорвавшую накинутый на зрителей дурман. Неужели это и правда был сам кардинал Инквизиции? Человек, при жизни ставший легендой. Как и несравненная Аманда.

Слова профессора отозвались во мне глухим, но болезненным эхо. Маму я почти не помнила. Странно, но моя память сохранила совсем немного: красивое лицо в обрамлении светло-серебристых волос, мягкую улыбку и песенку, которую мама напевала мне перед сном.

Я поежилась от внезапного озноба, удивительного в горячей воде. Воспоминания были мутными, невесомыми. Похожими на утренний сон, который хочется удержать, изо всех сил всматриваясь в ускользающие образы. Но ничего не выходит. А потом просто просыпаешься и понимаешь, что видел грезу. Не более того…

Нахмурившись, я передернула плечами и потянулась к душистому мылу.

Неудивительно, что профессор Хакал знал мою мать. Они оба были Совершенными, входили в ближний круг императора и блистали на одних и тех же закрытых приемах для самых важных людей Империи. Отец никогда не рассказывал мне об этом, но я и сама смогла догадаться, когда подросла. Ричард Вэйлинг не прошел Возвышения и остался пусть выдающимся, но всего лишь военным миротворцем. А вот маме повезло больше. Она не только обладала уникальными способностями, но и сумела стать Совершенной.

Правда, это не помогло ей остаться в живых.

Шестнадцать лет назад деструкты подняли бунт в северной столице. Пытались захватить императора и его наследника, каким-то невероятным образом пробились сквозь стражу и взяли в заложники Совершенных… Мама со своим отрядом первой прибыла к пылающему дворцу, внутри которого держали пленных. Время играло против миротворцев и защитников города. И Аманда Вэйлинг пошла на штурм дворца, не дожидаясь массированной поддержки военных.

Что ж, ей это удалось. Аманда действительно была мощью, с которой невозможно спорить. Она сумела отбить императора Константина и малолетнего принца, сумела освободить пленников. Но сгорела сама. Не успела покинуть пылающее здание. Говорят, она создала холодный коридор, благодаря которому все Совершенные остались живы.

А несравненная Аманда навсегда стала частью руин, которые так и не восстановили. На холме напротив воздвигли новый дворец – в два раза больше прежнего, а развалины оставили в назидание потомкам.

Всех участников бунта, названного «Снежным» из-за бушевавшего над Неварбургом бурана, поймали и казнили в Песках, второй раз после Эзры Кросмана нарушив мораторий на смертную казнь.

Все это я узнала уже позже, когда мы переехали в Нью-Касл и я подросла. Отец рассказал сухо и сжато, а подробности я нашла сама – в газетах и исторических энциклопедиях.

«Аманда Вэйлинг – героиня, спасшая императорскую семью во время Снежного бунта. Благодаря ее воле, выдержке и силе Духа монаршие особы выжили, чтобы и дальше сохранять мир в Империи. Вечная память несравненной Аманде!»

Для меня мама осталась туманным воспоминанием, детской песенкой и портретом на стене. Отец повесил его, чтобы я не забыла ее лицо, но я так и не сумела совместить нарисованные черты с образом из моего детства. Словно они принадлежали разным женщинам…

Ах, да. Еще мне достался сундучок с мамиными украшениями, которые я забрала, уезжая из Касла. «Она хотела, чтобы ты их носила, Кассандра», – сказал как-то отец.

Что ж, мамино наследство стало отличным подспорьем, когда мне понадобилось обосноваться в Старограде.

А вот Альберт Хакал знал Аманду как обычного человека, говорил с ней, даже, кажется, спорил. Удивительно.

Встряхнувшись, я отжала воду с волос и вылезла из ванны. Хватит предаваться глупой рефлексии, это совсем не в моем характере! Прошлого не вернешь, а мне надо заняться своим будущим, так что всем ненужным эмоциям самое время указать на дверь!

Завернувшись в огромное полотенце, я вернулась в комнату, так никого и не встретив. Коридор, освещенный тусклым светом масляных ламп, тонул в полумраке, все окна первого этажа закрывали надежно прибитые доски. Что ж, самое время примерить наряд, который мне принесли и узнать больше об этом месте.

Но когда я открыла сверток, то не сдержала возмущенного вопля.

– Вот же… мерзавцы!

Или скорее – мерзавка. Потому что наряд для меня явно выбирала девушка. Может, Игла? Или другая стерва, желающая досадить незваной гостье!

Коричневое платье внутри свертка напоминало огромный мешок для картошки, такое плотное, широкое и длинное оно было. Ворот стягивала разлохмаченная веревка, рукава висели до самых колен, а подол волочился по полу, когда я пыталась сделать хоть один шаг. Это было самое безобразное одеяние, которое я когда-либо видела!

Вот только мне все равно придется в него облачиться. Белое платье, превратившееся в грязную тряпку, я отправила в мусорное ведро и теперь из одежды у меня имелись лишь трусики. Так что, шипя ругательства, я все-таки натянула этот коричневый ужас и глянула в старинное, покрытое патиной, зеркало. В стекле показалась нелепая девица в коричневом балахоне, которое невозможно было назвать платьем. И это гадкое отражение почему-то сильно подрывало мой воинствующий дух. Не этого ли добивались те, кто преподнёс такой «подарок»? Надеялись, что я выйду в этой безвкусице, вызывая улыбку своим нелепым видом?

– Не на ту напали! – процедила я, оглядывая комнату. Спустя пятнадцать минут я обрадованно вытащила из ящика комода оставленные там ножницы, и прищурившись осмотрела синий балдахин над кроватью, украшенный лентами и золотыми шнурами.

– Придется проявить фантазию, – пробормотала я, щелкая лезвиями и обновляя безобразный наряд.

Подсыхающие волосы легли на спину темными волнами. Я глянула в зеркало, убедилась, что Маска по-прежнему при мне. А потом сунула ноги в пушистые тапочки, потому что другой обуви мне не принесли, решительно вздернула подбородок и устремилась к двери.

Время действовать.