Глава 17. Финариум

Добыча в виде куртки с плеча Рэя оказалась пустышкой. Я проверила ее вдоль и поперек, исследовала швы и карманы, но все что мне досталось – лишь клочок салфетки и фантик от конфеты. Я понюхала его – мятная.

Может, это вообще не куртка Рэя. Может, он стянул ее с кого-то в Люпьенском театре. Или взял в одном из ящиков, набитых всякой всячиной.

Подумав, я решила идти другим путем – исследовать дом. Образ сумасбродной куклы для этого оказался вполне удобным. Почти два часа я бродила по коридорам и лестницам, заглядывала в комнаты, которые были открыты, и пыталась вскрыть те, что оказались заперты. Иногда за дверьми попадались местные обитатели, но на меня они реагировали вполне доброжелательно. Похоже, все уже были осведомлены о новой жительнице этого дома, хоть и временной.

Как и сказал Рэй, обитаемой оказалась северная часть поместья. Блуждая по ней, я насчитала два десятка жителей, по большей части – парней. Девушек было всего несколько, включая доброжелательную Мишель и вредную Фиби, подруги делили одну комнату. Когда я заглянула, делая вид, что заблудилась, Фиби лишь что-то буркнула, снова поглощённая своим вязанием, а Мишель обрадовалась гостье и тут же попытались пристроить меня к уборке дома. Я сбежала так быстро, что не успела даже услышать, где именно должна вымыть и убрать.

На первом этаже дома располагались хозяйственные помещения: склад, кухня со столовой, несколько чуланов, набитых всяким хламом, и несколько запертых комнат, замки в которых не поддавались моим ножницам. Ну и еще комната, выделенная для меня. На втором этаже я увидела кабинет с поцарапанным, но еще крепким дубовым столом, остатки большой, но сейчас почти полностью уничтоженной библиотеки и остальные жилые комнаты. А еще здесь была галерея с картинами, соединяющая две части здания. Лестница на третий этаж местами обвалилась, и я решила, что наверху нет ничего интересного – кто захочет каждый день подниматься по шатающимся ступенькам, рискуя свалиться вниз и свернуть себе шею?

Где живет Рэй, я так и не поняла.

Может, его комната была одной из тех, куда я не смогла попасть?

Или… или он делил помещение и кровать с одной из девушек? Например, с красивой белокурой Ванессой, проживающей над кухней. Болтать со мной блондинка не пожелала, похоже, она, как и Игла, не жаловала бесцеремонных незнакомок.

Кстати, саму Иглу я тоже не нашла, но это обстоятельство меня лишь порадовало.

А вот что огорчило и вызвало недоумение – так это происходящие вокруг странности. И исходили они не от жителей, а от самого… дома! Пока рядом был Рэй, ничего особенного я не замечала, но чем дольше я шаталась по коридорам, тем больше становилось непонятностей.

Паркетные доски вдруг ломались, образуя ямы, в которые проваливались мои ноги. Ступени натужно скрипели, словно решив оповестить о моих шагах всю империю, а двери комнат и чуланов хлопали, норовя прищемить мне нос. В одной из пустующих комнат с полки свалился глиняный горшок, я едва успела отпрыгнуть, чтобы спасти от удара голову. Списала падение на кривую полку и сквозняк, но недоумение осталось. А когда из каменной кладки стены стали вываливаться камушки, да прямиком на мои плечи, к недоумению добавилась еще и злость.

Да какого черта? Это не дом, а развалюха!

Пока я блуждала, составляя мысленный план здания, наступила ночь. Окна на первом этаже были заколочены досками, и теперь я знала почему. Чтобы в старое здание, стоящее на окраине Старограда, не забрались бездомные или бродячие псы…В окнах первого этажа давно не было стекол. Зато выше стекла все-таки имелись, пропуская солнечный свет, которого хватало и на коридоры.

Но стоило солнцу скрыться за скалами, как дом погрузился в ночной сумрак. Освещение, конечно же, не включилось, здесь пользовались свечами и древними масляными лампами.

Бродить в потемках по дырявым доскам мне совершенно не нравилось. Во тьме стало казаться, что тени следят за мной злыми настороженными глазами, а за каждым поворотом поджидает монстр.

К тому же я банально устала и проголодалась.

Этот день меня окончательно вымотал.

Так что я решила вернуться в свою комнату и немного отдохнуть, чтобы набраться сил перед новым боем.

Но стоило открыть дверь, и я нос к носу столкнулась с Вулканом, едва не взвизгнув от неожиданности. Парень широко улыбнулся, показав впечатляющую щербинку между зубов.

Я ответила хмурым взглядом.

– Ты что это тут делаешь?

– Принес тебе ужин, свечи и спички. Ну и одежду еще. А ты где была?

– Гуляла. Ты знаешь, что этот дом разваливается прямо на глазах! – гневно выдала я. – Неужели нельзя лучше смотреть за этими дурацкими стенами и лестницами! Пару раз мне на голову едва не свалился булыжник!

Вулкан как-то придушенно хрюкнул и покосился на мое платье, подпоясанное шнуром с кисточкой.

– Ага, разваливается. Иногда. Ты того… ходи осторожно. А лучше сиди в комнате, Ванда.

– Ты пришел запереть меня?

– Нет…Но если не переоденешься – запру. Рэй сказал найти для тебя штаны, чтобы ты не расхаживала с голыми коленями.

– А ваш Рэй не любит женские колени? – невинно поинтересовалась я, и Вулкан поперхнулся. Глянул на меня как-то странно, почесал огненную макушку.

– Он велел найти тебе одежду, потому что к ночи сильно холодает, отопления тут нет, как видишь. И отдать, когда ты закончишь шарить по дому и вынюхивать наши страшные тайны, конечно.

– Кто тут шарит? – притворно возмутилась я.

– Ну ты. Рэй сказал как-то по-другому, но суть-то одна. На вот, я нашел, что есть.

Мне в руки опустился увесистый сверток.

– Ночью тут и правда довольно холодно. Я тебе там еще одеяло на кровать положил.

– Тоже Рэй велел? – почему-то внутри стало тепло.

– Ну. Замерзнешь и что? Кого пытать будем?

– Ой, ври больше, – буркнула я. – Что-то не верится, что кто-то из вас способен на пытки. Особенно Рэй.

Вулкан наклонился ко мне и заговорщически подмигнул.

– Так думали все, на чьих костях нынче пируют в темнице крысы,– могильным голосом провыл этот клоун. – А забота Рэя – это тактика такая. Усыпляет бдительность. А потом – клац!

Вулкан щелкнул зубами перед моим носом.

– И все. Труп!

Я внимательно посмотрела на конопатое лицо и заинтересовалась:

– У вас есть темницы?

Вулкан тоже посмотрел на меня очень внимательно.

– С тобой вообще неинтересно, – пожаловался он. – Ты что, совсем не боишься?

– Конечно, боюсь, – ободрила я. – Так темницы покажешь?

– Ничего я тебе не покажу. Никакого… понимания! – расстроился парень. – Держи вот свои тряпки, сама тут выберешь. И не ходи в темноте, это опасно. Споткнёшься еще… Мы здесь рано ложимся спать, свечи экономим. Завтрак в семь утра! Кто опоздал, тот до обеда голодный! И хватит просто так шататься, утром найду тебе полезное дело.

– Я тут вообще-то пленница, – напомнила я.

– Точно. Значит, отправишься разбирать кладовую. Наши уже полгода перекладывают эту работенку друг на друга, а ты-то – пленница! Вот и наведешь порядок в старых сундуках.

Ну да, делать мне больше нечего.

– Все, я пошел. – Вулкан широко зевнул, не прикрывая рот.

– Эй, а где комната Рэя? – крикнула я вслед уходящему парню.

Тот повернул голову и хитро подмигнул.

– А Рэй велел тебе не говорить!

– Что… – опешила я. – То есть он знал, что я спрошу?

– Утром переоденься, милашка! Не надо Рэя злить.

–А то что? – крикнула я в след рыжему, но он только хмыкнул и не ответил.

Я хотела кинуть ему вслед что-нибудь тяжелое, но, увы, под рукой ничего не оказалось. Пришлось довольствоваться гневными взглядами, которых Вулкан даже не заметил.

– Ну и чем проклятого Рэя не устроили мои колени? – пробормотала я, входя в комнату. Но решила все-таки не спорить. Пожалуй, достаточно на сегодня провокаций. Правда, не могу сказать, что мне они помогли разобраться в характере главаря банды. Все, что я пока могла сказать об этом человеке – он держит в узде любые свои эмоции. Мне не удалось разозлить его или заставить кричать, выдавая истинные намерения и чувства. Я увидела лишь то, что он мне показал. То есть ровным счетом ничего!

Хотя…

Он велел мне переодеться. Это можно считать подсказкой? Почему хладнокровный Рэй не желает видеть голые женские ноги? Я припомнила одежду Мишель и Фиби – свободные штаны и свитера. Они одеваются так по приказу главаря или в подобном виде просто удобнее?

– Занятно, – воодушевилась я. Завтра попробую узнать больше, а пока… пока у меня начали слипаться глаза. Дом погрузился в сонную дрему. Крохотный язычок свечи освещал такое же крохотное пространство вокруг стола, на котором стоял стакан молока и лежала булочка.

Я скинула тапочки и дурацкое платье, которое и мне самой уже порядком надоело, залезла на кровать, укуталась в пахнущее травами одеяло. Сидя в теплом коконе, медленно сжевала свой ужин, размышляя о Мишель и Фиби, о жуткой Игле и Пауке, наглом Вулкане, высокомерной Ванессе и парне с пластырем на губах. Обо всех, кого успела увидеть в столовой или заметить в комнатах наверху. А особенно о парне с некрасивым лицом и красивыми глазами…

Я не заметила, как уплыла в дрему.

Проснулась как от толчка и некоторое время лежала, пытаясь сообразить, где нахожусь. На столе медленно оплывала свеча, огненный лепесток почти добрался до медного подсвечника. Вулкан приказал свечу экономить, но я, конечно же, об этом забыла и без надобности истратила почти всю. Отсутствие часов и окон не давало понять, который час, но судя по сгоревшему воску – все еще глубокая ночь. Я смежила веки, намереваясь еще поспать. Как вдруг на потолке зашуршало, заскрежетало. И прямо на кровать, в сантиметре от моей головы, шлепнулся кусок штукатурки! Я подпрыгнула на матрасе, мигом растеряв остатки дремы. Второй кусок некогда красивой лепнины, украшающей потолок, откололся и свалился прямо на мою ногу, оставив синяк!

– Проклятый дом! Ты решил развалиться именно сейчас? – едва не завопила я.

Скатившись с кровати, я потянулась за одеждой. Дверца шкафа распахнулась и треснула меня по лбу.

– Да какого черта тут творится? – Я отпрыгнула в сторону, потирая то ушибленную голову, то раненую ногу, и с подозрением осматривая потолок и мебель. Комната молчала, но эта тишина сильно смахивала на затаившегося в засаде врага.

Смахнув с одеяла куски лепнины, я некоторое время стояла, ожидая новых пакостей. Но ничего не происходило. Я покосилась на теплые объятия постели, размышляя, стоит ли им отдаться.

И тут где-то в глубине дома раздался жуткий вой. Приглушенный, словно зверя накрыло подушкой, но в то же время слышимый и невыносимый. Что здесь происходит? Может, волк попал в капкан? В горах полно зверей…

Вот только звук идет не снаружи. Волк забрался в дом? Ужас какой…

Новый рык-вой заставил меня подпрыгнуть, торопливо натянуть узкие джинсы, белый свитер и ботинки, найденные в свертке Вулкана, а потом выглянуть в коридор.

Правда, сначала пришлось повоевать с дверью – ручку заклинило, и она никак не желала поддаваться!

– Не дом, а лачуга, что не тронь – ничего не работает, – разозлилась я, едва не оторвав проклятую штуковину.

Ручка болезненно щелкнула по пальцам, но все-таки поддалась и дверь открылась.

Я высунулась наружу.

Коридор тонул во мраке. Лишь в самом конце тускло блестел зеркальный светильник с огарком внутри. Его света хватало лишь на то, чтобы не натыкаться на стены.

Новый вой прозвучал тише и глуше, но в нем отчетливо слышалась невыносимая боль. Похоже, все-таки капкан…

Я сжала в кулаке ножницы – свое единственное оружие. Инстинкт самосохранения подсказывал, что лучше бы мне спрятаться в своей комнате, а не блуждать во тьме, но я знала, что этот путь не для меня. Я не смогу сидеть в неведении, вслушиваясь в жуткие звуки.

Волк? Нет… не похоже. Но тогда кто может издавать подобное завывание?

И странно, но в коридорах дома никого нет. Неужели никто ничего не слышит?

Я нахмурилась, гадая, не послышались ли мне звуки. Все-таки порой я не была уверена в правдивости того, что вижу.

Обойдя первый этаж, я остановилась, прислушиваясь. Новый вой звучал где-то внизу. Тише, глуше, болезненнее. Словно у того, кто выл, больше не было сил! Я встала на колени и прижалась ухом к полу. Точно! Звук идет снизу! Обвела взглядом стены: где-то должна быть еще одна дверь. В старых домах полно тайных ходов. Вспомнилась карта Аннонквирхе, которую я шантажом и подкупом раздобыла у одного из выпускников еще на первом курсе и которая пять лет помогала мне избегать нежелательных встреч в узких коридорах академии.

Снова осмотрелась. На стене темнели заржавевшие кольца для факелов. Я подергала каждый и когда часть стены неохотно поддалась, приоткрывая узкую щель и каменную лестницу, хмыкнула.

– Дилетанты, – пробормотала я.

Постояла, всматриваясь в лаз. Куда он ведет? Может, к тем самым темницам?

Ладно, не спущусь – не узнаю. И не успокоюсь!

Узкий спуск со стертыми каменными ступенями вел вниз так долго, что я начала волноваться. Освещения не было, и двигаться пришлось в полнейшей темноте, на ощупь.

Я спускалась, размышляя, кто и зачем построил в этом доме тайное подземелье, да еще и такое глубокое. Впрочем, Староград называют не только городом знаний, но и памятью предков. Знаний – потому что в городе расположены самые известные академии и университеты империи, а памятью из-за сотен вековых дворцов и зданий – обитаемых и разрушенных, хранящих свои мрачные тайны.

Тьма оборвалась внезапно. Еще один поворот и мрак рассеялся.

На бронзовых подставках оплывали и плакали воском свечи. Немного – всего три штуки. Лепестки огоньков освещали стену со старой фреской Истиннодуха, аккуратно подправленной чей-то заботливой рукой.

Перед изображением стояла клетка, в которой билось… нечто.

Поначалу мне почудилось, что об прутья ударяется действительно зверь – страшный, изломанный, жуткий. Но потом я заметила одежду. Вернее, лоскуты – то, во что превратились штаны и рубашка. Мужчина… существо было мужчиной. Но не человеком. Ощущая, как подкатывают к горлу тошнота и ужас, я рассмотрела согнувшегося монстра – тощие, сложенные назад, как у кузнечика, ноги. Неестественно согнутую спину, с частоколом кривого позвоночника. Худые и длинные – слишком длинные – руки с черными когтями, совсем не похожими на ногти человека. Эти когти рвали что-то темное в углу клетки, и монстр издавал то чавканье, то тот самый вой, что меня разбудил.

Я сглотнула, поняв, что именно темнеет за прутьями. Оленья туша. Уже наполовину сожранная монстром. Существо запускало в брюхо добычи пальцы с четырьмя суставами, выдирало кусок и тащило ко рту. Рядом в пятнистой оленьей шкуре что-то зашевелилось и из требухи высунулась страшная крысиная морда, на которой моргнули два черных глаза. А потом…потом другие два черных глаза!

Видимо, я издала какой-то звук, потому что монстр застыл. Выпрямился. И посмотрел на меня! Не оборачиваясь! Там, где должен быть затылок, оказалось лицо. Почти обычное, мужское, странно знакомое… А потом шея существа с хрустом повернулась, и я увидела, что спереди у него еще одни глаза и рот, измазанный красным.

Двуликое чудовище зарычало, облизываясь. И всем телом бросилось на прутья, которые прогнулись под его весом. Невероятно длинные руки с двумя локтями вытянулись и схватили меня за край свитера. С воплем я воткнула ножницы в жуткую ладонь, пальцы с когтями разжались, и я шарахнулась назад! И наткнулась на что-то живое… кого-то. Еще один монстр!

Ничего не видя от страха, ударила локтем, извернулась в держащих меня лапах, ткнула, не глядя, окровавленными ножницами, пнула ногой… Чудовище охнуло, и я ударила снова, метя в сердце. И свалилась на пол от четкой подсечки врага. Мои руки одним рывком стянули за спиной, а голову прижали к холодным камням подземелья. Я дернулась, взбрыкнулась, заерзала, пытаясь сбросить тяжёлое тело, навалившееся сверху, но чудовище оказалось сильнее. Гораздо сильнее! Запястье сдавило, и я выпустила из ослабевших пальцев ножницы. И уже хотела тоже завыть, как сверху раздался знакомый голос.

– Хватит! Ты поранишь нас обоих. Хватит, Ванда.

Заминка перед именем обеспечила мгновенное узнавание.

– Рэй? – выдохнула я, согревая дыханием камни.

– Это я. Успокойся.

– Ты? И почему это должно меня успокоить? – возмутилась я.

Тяжесть чужого тела исчезла, и я рывком откатилась, сгруппировалась, готовая снова биться за свою жизнь. Но передо мной действительно стоял Рэй. Мрачный и злой, но по-прежнему похожий на человека.

– Какого дьявола ты тут делаешь? – процедил он.

Не отвечая, я перевела взгляд на клетку. Существо сидело на корточках в тёмном углу клетки, почти спрятавшись за остатками оленя. Рядом вертела головой крыса с двумя хвостами и четырьмя глазами.

– Что это такое? – прошептала я.

– Иди наверх, – приказал Рэй. И видя, что я не двигаюсь, повысил голос: – Иди, я сказал! Ты его пугаешь.

– Это я-то пугаю? – моему изумлению не было предела.

Под злым взглядом темных глаз я дошла до лестницы и остановилась. Рэй возле клетки что-то сказал, тихо, слов не разобрать, а потом бросил внутрь флягу. Чудовище кинулось к ней, сгребло подношение и, жадно хлюпая, принялось пить. В измазанный красным рот полилось черное пойло, и я уловила запах, смутно знакомый. Где-то я уже его ощущала, совсем недавно…

Но понять не успела, потому что Рэй отошел от клетки и повернулся ко мне. Окинул недовольным взглядом.

– Я ведь велел убираться.

За его плечом на меня смотрели сквозь прутья мужские глаза. И вдруг я поняла.

– Это же тот человек! Седовласый господин, которого я приняла за главаря! Это он? Но что…

– Идем.

Мое плечо сжала рука в перчатке и тут же отпустила.

Я повернулась и пошагала вверх. Рэй бесшумной тенью двигался следом.

Я шла и все не могла выбросить из головы двуликого монстра. Истинный дух! А что если все в этом доме – такие же? Что если улыбки Мишель, подначки Вулкана и зубоскальство Паука – всего лишь маски, чтобы скрыть сущность? Потому никто не откликнулся на вой… Они все знают, что происходит внизу! И все они – такие же! Сидят за дверьми разваливающегося дома, точат клыки и когти…

– Мы не чудовища, – резко сказал за спиной Рэй, и я резко обернулась. Но вопреки ожиданиям, он не наткнулся на меня, а остановился на ступеньку ниже.

Он что же, мысли читает?

– Нетрудно догадаться, о чем ты думаешь, – глухо произнес мужчина. Мутные потоки света снизу обрисовывали его силуэт и острыми гранями расчерчивали лицо.

– Не чудовища? Поэтому это… этот человек сидит в клетке?

Меня все еще лихорадило от пережитого страха. Рэй хмуро указал наверх, не желая разговаривать на лестнице. Возможно, существо внизу могло нас услышать.

Я снова отвернулась и решительно пошагала вперед. Присутствие Рэя ощущалось легким, едва уловимым дыханием позади и тихими шагами. Мелькнула мысль, что он тоже может быть монстром, причем самым страшным из всех, не зря ведь его тут слушаются…

В молчании мы покинули тесный лаз, прошли коридором и свернули в пустую столовую. Рэй зажег фитилек лампы, похоже, он отлично ориентировался во тьме этого дома. Потом поставил чайник на старую плиту, достал кружки. Чай он тоже заваривал в молчании.

Я села у стола, напряженно наблюдая точные, скупые движения молодого мужчины. В нем не было никакой суеты, никакого беспокойства. Отточенная размеренность и плавность, похожая на танец.

Моргнула, когда Рэй поставил передо мной кружку, наполненную ароматным сладким чаем. Я хотела сказать, что не пью сладкий чай и не люблю травы, но почему-то молча сделала осторожный глоток. На губах остался вкус дикого меда, липовых соцветий и мяты. Вкусно…Подняла голову и сразу наткнулась на темный взгляд, в котором плясало отражение огня. Эти блики во тьме завораживали, и я тряхнула головой, не желая поддаваться странной магии этого человека.

– Человек внизу – деструкт, – резко сказала я. – На последней стадии. Финариум.

– Их двое: Брэдди и Нейл, – сипловато ответил Рэй. – Но в обычном состоянии он предпочитает просто Нейл. Брэдди уже все равно, вряд ли он помнит свое имя.

– Двое? Значит, он…двоедушник? Нам рассказывали о подобных случаях…

– Когда-то они были братьями. Попали в низкочастотную воронку у нижнего Лэндариума. Там большая яма скверны, ты знаешь? Потому и живут одни бедняки, те, кто не может позволить себе более чистое жилье. Это давно было… Братья сражаются уже много лет. Но разрыв Духа разрастается, меняет тело и поглощает разум. Нейл еще держится.

Я сжала пальцы на горячей кружке, не ощущая ее жара, и Рэй опустил взгляд, очень внимательно рассматривая мои запястья и пальцы. Так внимательно, что мои щеки, наверняка, покраснели.

– Мне жаль, что ты…испугалась. Я думал, миротворцы знают, как выглядят такие деструкты.

– Я еще не закончила обучение, – качнула головой, стараясь не думать о том, что мы здесь вдвоем. Одни. – Да и потом, ловить порченных – дело Святой Инквизиции, а не миротворцев. Студентам Аннонквирхе лишь рассказывают о безумных чудовищах, которые милостью Империи доживают свой век в Песках.

– Милость? – Рэй усмехнулся. – Думаешь, можно применить это слово?

– В Песках о деструктах заботятся, – не слишком уверенно произнесла я. Все же, слухи о страшном месте ходили разные… – Говорят, даже лечат. Пытаются лечить.

Рэй снова усмехнулся, и я осеклась. Никто не вернулся из Песков, чтобы поведать о чудесном исцелении от разрыва.

– Деструктов не казнят лишь потому, что убийство может образовать блуждающий вихрь, опасный и для других людей. Но не считай это милостью, Ванда.

Тьма в его глазах словно стала глубже и острее, и пламя огня задергалось, задрожало. Но длилось это лишь миг. Рэй сделал глоток чая, успокаиваясь.

– Когда Нейл ощущает приближение приступа, он сам идет в клетку, которую я запираю. Бредди же давно утратил разум, превратился в зверя. И он требует крови. Но Нейл все еще сражается. Подумай, каково ему видеть то, чем стал его брат. И чем становится он сам.

– Ты даешь ему какое-то лекарство? – вспомнила я черное пойло и булькающее горло.

– Некоторые травы и препараты латают разрыв. Увы, эффект недолговременный, а промежутки между приступами становятся все короче.

Я содрогнулась.

– Что будет, когда лекарство перестанет действовать?

Рэй потер переносицу и не ответил. Да и что он мог сказать? Я и сама все понимала. В этом доме живут молодые деструкты, и если Нейл станет для них смертельно опасен…

Я тоже не стала продолжать, даже в своей голове.

Некоторое время мы молча тянули остывающий липовый чай. Углы кухни тонули во мраке, за окном завывал горный ветер. Но здесь, внутри дома, было тепло и безопасно. Странное ощущение после всего, что я увидела в этом месте. И все же…

– Это Нейл собрал всех, кто проживает здесь. У него был приют для деструктов под Нью-Лимериком, в старом аббатстве. Они жили там, скрываясь, несколько лет. Но аббатство сгорело в прошлом году, инквизиторы все-таки добрались до Нейла и его подопечных. Сбежавшие подались в Староград, надеясь затеряться на севере. Здесь мы и познакомились. Отверженные и проклятые всегда находят друг друга… Этот дом – их последнее убежище, больше идти некуда. А эти люди – не чудовища. Они те, кому просто не повезло.

Я прочистила внезапно сжавшееся горло.

– Надеюсь, профессор действительно знает, как восстановить разорванные линии. Утром я поговорю с ним, попытаюсь убедить сотрудничать с вами.

Рэй кивнул, забрал мою пустую кружку, отнес к раковине и снял перчатки. Я подалась вперед, ожидая увидеть нечто ужасное. Шрамы? Увечья? Что-то еще хуже?

Но ничего подобного под перчатками не было. Его руки оказались красивыми. Узкие, но сильные запястья, длинные пальцы с аккуратно подстриженными овальными ногтями.

Рэй тщательно вымыл две кружки в миске с водой, поставил на сушку и снова спрятал руки под кожей перчаток. Я смотрела на его напряженную спину, обтянутую черной рубашкой, на широкий ремень брюк, на синие джинсы, облегающие рельефную фигуру, и думала совсем не о чудовищах. Подлое воображение сдирало с Рэя одежду, освобождая тело от ткани и являя моему взору скрытое. Фитиль лампы зашипел и едва не угас, словно тьма расширялась и становилась сильнее, пожирая крохотные искры света.

И мне вдруг захотелось, чтобы она победила, чтобы свет сдох окончательно, а Рэй повернулся ко мне, сделал два шага между раковиной и моим стулом, рывком притянул к себе и…

И?

Совершенно неуместно вспомнилась тяжесть его тела, прижимающая меня к полу подземелья. И темнота кухни вдруг показалась слишком… интимной. Пелена, отрезающая от всего мира, прячущая в своих нежных объятиях. Сумрак, в котором мысли становятся тягучими как дикий мед, а порочные образы оживают… Те самые, где летят сброшенные на пол кружки, и чай выплескивается на старые паркет. Где два тела вжимаются друг в друга, сплетаются пальцы, щекочут кожу разметавшиеся волосы… Где шелестит и рвется торопливо срываемая одежда, где шипит, угасая лампа и сухие губы наконец встречаются, чтобы проникнуть и почувствовать, ощутить чужую сладость…

Внезапная дрожь прокатилась по телу, делая его слабым. Сердце забилось чаще, и я не смогла сдержать рваный вдох. Нервничая, облизала пересохшие губы.

– Ты что-то добавил в напиток? – я поразилась хрипловатым ноткам своего голоса.

Рэй тоже втянул воздух.

– Это был обычный чай, – резче чем следовало, сказал он.

– Да? Я ощущаю себя странно…

– Дело не в чае. Прости, мне не стоило… думать.

– Что? – растерялась я.

– Иногда мои мысли влияют на этот мир.

Я оглянулась: лампа затрещала и почти погасла. Темное и сладкое разливалось в воздухе, лишая дыхания.

– И о чем же ты думал, Рэй? – тихо, словно боясь спугнуть эту темноту, сказала я.

Он на миг сжал край раковины.

– Идем. Я провожу тебя в комнату, – все так же резко бросил ренегат, направляясь к двери. На меня он не смотрел.

Странные, совершенно дикие желания потрясли даже сильнее, чем финариум в клетке.

Что сейчас произошло? Почему я об этом думаю? В самом неподходящем месте и с самым неподходящим человеком! Да он же преступник, ренегат, изгой! Он даже не красив!

Эти мысли были ужасными.

Или…нет?

Даже сейчас я почти до одури желала ощутить поцелуй со вкусом липового чая.

А когда Рэй все-таки обернулся и наши взгляды встретились, я увидела лихорадочный блеск в темных глазах и поняла, за какие мысли он просил прощения.

Это желание, как и темноту, мы разделили на двоих.