Глава 18

На утренней оперативке сегодня было тревожно. На этот раз нервозность нагнетал не Ахмедханов, а самолично начальник подразделения. Данилин вчера после обеда отбыл на совещание в город и пробыл там до конца рабочего дня. Судя по тому, что заряд бодрости, полученный от руководства за ночь у него не выветрился, оттоптались вчера на нем от души.

— Талгат Расулович, вам за декаду два дела прокуратура завернула. И оба этих дела расследовал Пичкарев, а вы ему представление готовите на капитана! Где он, кстати? — Данилин оглядел присутствующих.

— Пичкарев после суток сменился, Алексей Константинович, — первый зам, давал пояснения руководству сидя, — Я смотрел эти дела, ничего там вопиющего нет, обычные огрехи. Раньше по таким поводам они не придирались, — Ахмедханов досадливо поморщился, — прокуратуре свои палки в отчетность нужны, вот и докапываются.

— Товарищ майор, а меня меньше всего волнуют проблемы прокуратуры с их отчетностью, я, если вы помните, отвечаю за следствие нашего РОВД, — Данилин тяжелым взглядом уперся в своего заместителя, — Поэтому будьте любезны, разберитесь со своим подчиненным и завтра вечером мне доложите, в чем дело! — повысил голос начальник.

— Есть разобраться и доложить! — вскочил Ахмедханов, поняв, что сегодня не тот день, когда он может себе позволить вольность в общении с руководством.

— А к представлению Пичкарева на капитана, мы с вами, пожалуй, вернемся через полгода, не раньше! — прихлопнул ладонью по столу начальник отделения и зам возражать ему не посмел.

— Лидия Андреевна! — теперь шеф обернулся по левую руку, — Почему я вижу здесь Корнеева? Почему он не в прокуратуре? Я же вчера распорядился, что вам не понятно? — раздраженно поднял глаза на вскочившую Зуеву Данилин.

— Алексей Константинович, — вторая замша с трудом изображала спокойствие, — Я полагала, что Корнеев направится туда после нашего совещания. Получит указания, почту и поедет в прокуратуру. Все равно там сейчас своя оперативка и его на нее не пустят, — вполне логично объяснила ситуацию Лидия.

— Хорошо, — согласился майор, спорить со здравым смыслом он не стал. — Сегодня после обеда выйдет Каретников, так что с личным составом у вас почти полный комплект.

— Корнеев, что там с кражами, ты изучил материалы? — вытянул голову через Зуеву в мою сторону Данилин.

Не ожидая от руководства такого подвоха, я сидел и размышлял, как замотивировать свою отлучку на три часа. Вчера поздно вечером мне позвонил Нагаев и доложился, что, где методом доброго убеждения, а где и массированием чьего-то копчика, он уговорил четверых трудящихся ПО имени Орджоникидзе дать показания на руководящего жулика Савицкого. Девяносто процентов успеха задуманной комбинации по дискредитации врага Боровиковой состояло в скрытности подготовки и внезапности наезда на него. А значит, тянуть время с атакой на кукушонка было смерти подобно. Четверо керосинщиков, это разумеется не десяток, но и их было достаточно и поэтому я решил проявиться уже сегодня. Потому что завтра или послезавтра кто-то из них мог пойти и сдаться своему предводителю.

— Изучаю, товарищ майор! — бодро вскочил я, изображая суетливый щенячий энтузиазм.

— Не затягивай, завтра вечером доложишь свои соображения по плану расследований! — шеф сделал в своем журнале отметку, — А вы, товарищ Зуева, проконтролируйте! — не поднимая взгляда, распорядился он.

— Есть, товарищ майор! — опять, как школьница вскочила моя непосредственная начальница.

После совещания мы еще почти час сидели с Зуевой в ее кабинете. Она приказала принести ей дела по кражам и теперь внимательно их изучала. Не думаю, что она сделает анализ лучше меня, но лезть поперед батьки, то есть, мамки я не стал и просто наслаждался хорошо заваренным чаем.

— Прав Данилин, — закрыла обе корки Лидия Андреевна, — Объединять дела надо! — протянула она руку к своей чашке. — Потерпевшие связаны между собой единым местом работы и все они, вместе со своими семьями находились в момент совершения краж на одной ведомственной турбазе.

— Лидия Андреевна, а может, посмотреть по городу сводки? Вот чувствую, что похожие кражи и в соседних райотделах повисли! — с детской наивностью задал я недетский вопрос, — Если выявим еще эпизоды, то будет повод спихнуть дело в город! — предложил я начальнице самый оптимальный вариант.

— Ты думаешь, город дурнее тебя? — цинично хмыкнула Зуева, — Зачем им забирать наши висяки? Вот, когда отчетливо забрезжит раскрытие, тогда они и захотят поучаствовать! — она, так и не отхлебнув, отставила чашку в сторону. — Ладно, собирайся и двигай в прокуратуру, пока они плакаться Данилину не начали, — Зуева протянула мне дела.

Покорно приняв из рук начальницы тощие папки, я пошел к двери.

— Сергей! — окликнула меня Лидия, — Сегодня Каретников появится, ты постарайся с ним найти общий язык, хорошо? — услышал я не очень понятную по смыслу фразу.

— Хорошо, Лидия Андреевна! — дисциплинированно ответил я, — А что не так с этим Каретниковым? — решил я заранее прояснить необходимость озвученных ею стараний с моей стороны.

— Да ничего особенного! — отмахнулась загадочная Зуева, — Сам поймешь.

Пожав плечами, я решил не ломать голову над бабскими загадками и пошел к себе. Все мои мысли были о том, как появившись в прокуратуре, побыстрее оттуда свалить в сторону Советского района.

Прокуратура Октябрьского района приняла меня без проявления особой радости. Сначала я минут двадцать сидел и разглядывал углы в кабинете старшего следователя Вдовина. Потом он в общих чертах ввел меня в обстоятельства, сунув мне объединенное дело. Теперь в нем одном были и убийство, и несколько разбоев.

— Ты потом все подробно изучишь! — заявил мне Вдовин, отбирая у меня толстую подшивку, — Твоя задача сегодня надергать мне на завтра вот этих людей, — он протянул мне список с полдюжиной фамилий и адресов.

Вона как! Товарищ Вдовин вовремя не озаботился со своевременным вызовом фигурантов и теперь хочет иметь целого следователя МВД у себя на посылках. В другое время, я наверное бы взбрыкнул. Даже невзирая на свои юные лета нынешнего бытия. Будучи следователем, исполнять обязанности дружинника, это как-то унизительно для процессуально-независимого лица. Но сегодня не тот случай, сегодня я даже был рад такому поручению. Поэтому приняв список и прикрепленные к нему канцелярской скрепкой шесть повесток, я с кислым выражением лица покинул кабинет прокурорского следака.

В опорном меня уже ждали Нагаев и Еникеев. Все-таки спалится Вова на слишком частых повестках Толику. И самого Толика тоже спалит. Такие вещи следует делать не чаще, чем раз в три-четыре месяца. В ОТиЗе ГПЗ-4 тоже не дураки сидят и понимают, что слишком уж часто водитель Еникеев оказывается свидетелем всяческих непотребств, которыми занимается один и тот же лейтенант Нагаев. Ну да ладно, сегодня я эту тему поднимать не стану…

— На, сам посмотри, вроде бы все сделал, как ты велел, — Вова протянул мне четыре заполненных бланка объяснений. — Все четверо признались и дали развернутые показания на Савицкого.

Я внимательно изучил все бумаги. Нагаев действительно, все сделал так, как я ему велел. Из показаний всех четверых следовало, что начальник Управления соцкультбыта ПО им. Орджоникидзе Виктор Яковлевич Савицкий, используя свое служебное положение, систематически закрывал наряды на переработку в сверхурочное время ряду своих подчиненных. Незаконно полученные ими денежные средства, за вычетом подоходного налога, он с них собирал назад. Свои действия Савицкий объяснял им тем, что фонды на ремонт его кабинета отсутствуют, и он таким образом, на полученные с их помощью деньги, сам отремонтирует свое служебное помещение. Стоит отметить, что до этого момента все соответствовало действительности. И в действиях Савицкого любой прокурор или суд не усмотрит ничего, кроме самоуправства. Переложив деньги из одного государственного кармана в другой, но того же самого государства, Виктор Яковлевич всего-то и нарушил, что скромную двухсотую статью УК РСФСР. И, если он и достоин какого-то наказания, то скорее всего, это будет штраф. Да, скандал будет, но на должности он усидит.

Я же своей задачей видел превращение сопливой статьи за самоуправство, в статью более тяжкую. Предусматривающую уголовную ответственность гражданина Савицкого за хищение государственных денежных средств в его собственный карман. Более того, я очень рассчитывал на то, что все доказательства относительно данного своего преступления мне сфальсифицирует и предоставит сам достопочтенный Виктор Яковлевич.

Поскольку времени у меня почти не было, то к заводу мы летели со всей максимальной скоростью, на которую был способен УАЗ «буханка».

В приемной Савицкого мы появились за час до обеденного перерыва. Густо намарафеченная красавица Светлана, взглянув на нас с неподдельным и неприязненным удивлением, уже начала открывать свой накрашенный рот. Однако дожидаться ее хулительных слов в свой адрес я не стал. В кабинет социально-бытового начальника мы вошли с Вовой походкой, если не самого Швондера, то уж точно товарищей Пеструхина и Жаровкина. То есть, бескомпромиссно и очень уверенно. Как и его секретутка Светлана, Савицкий посмотрел на нас с брезгливой жалостью. Как на юродивых мазохистов посмотрел, явившихся за очередной порцией унижения.

— Чего вам еще нужно? — даже не дав нам поздороваться с ним, пренебрежительно вопросил Виктор Яковлевич, — Вы что сюда взялись таскаться каждую неделю, вам, что, делать нечего? Светлана! — закричал он в приоткрытую дверь.

В кабинет, к столу начальника, походкой неприличной женщины проследовала бывшая официантка, а ныне секретарь. С показным презрением еще раз окинув взглядом меня и Вову, она вопросительно уставилась на своего руководителя.

— Света, это уже переходит всякие границы, — Савицкий, как в неодушевленные предметы, потыкал в нас с Нагаевым пальцем, — Набери мне начальника Советского райотдела, пора этих товарищей на место ставить! — он недружелюбно кивнул на нас с моим другом.

Света понимающе махнула прической, еще раз окинула нас убогих неискренне сочувствующим взглядом и начала разворачивать свою аппетитную фигуру на выход.

— Вы, Виктор Яковлевич, совершенно напрасно нас товарищами ругаете, мы здесь по службе находимся! — с тупым значением произнес я, изо всех сил стараясь не разочаровывать раньше времени противника. — Жалоба на вас пришла! — достал я из папки написанный Еникеевым анонимный пасквиль, — Бдительные товарищи сообщают, что вот этот шикарный ремонт, — я обвел стены завистливым взглядом, — Этот шикарный ремонт вы произвели из ворованных материалов, — Есть у вас подтверждающие документы на ремонт и на материалы? И чьими силами производились работы?

Товарищ Савицкий заметно сдулся. Звонить начальнику Советского РОВД и жаловаться на ментов-бездельников, которые вторую неделю путаются у него под ногами и мешают работать, он передумал. О чем сразу же уведомил секретаря Свету.

— Вы что-то путаете, товарищи лейтенанты, все работы произведены по закону и материалы оформлены надлежащим образом! — с почти достоверной уверенностью заявил товарищ Савицкий, — Вы позволите ознакомиться с вашей бумагой? — кукушонок с алчущим любопытством впился взглядом в листок, который я продолжал держать в руке.

Я позволил. Виктор Яковлевич трясущимися руками схватил бумажку и начал разбирать еникеевские каракули, писанные под мою диктовку.

— Позвольте, товарищи, но это же ерунда! — воскликнул начальник социального быта советских трудящихся, — Ну зачем же мне красть отделочные материалы для служебного кабинета?! И почему здесь нет подписи? Кто это писал? — он с надеждой посмотрел сначала на меня, но так и не дождавшись ответа, перевел взгляд на Нагаева. Вова тоже остался безучастным и молчаливым.

— Что же вы стоите, товарищи! — отчаявшись простым вопросом выявить стукача и клеветника, проявил человечность хозяин кабинета, — Присаживайтесь! Света!! — опять крикнул в дверь Виктор Яковлевич, — Принеси товарищам чаю! — скомандовал он появившейся в дверях мамзели, — Или кофе? — он опять вопросительно посмотрел на нас с коллегой.

Вылупив свои и без того округлые коровьи глаза, Света переводила их с шефа на нас и обратно. А потом снова, с нас на шефа. Она не понимала причины случившейся метаморфозы и этот сбой программы, видимо тормозил ее недюжинный ум.

— Чего встала! — рявкнул Савицкий, — Неси чай, кофе неси! Все неси! — злобой в адрес секретарши ее начальник компенсировал свою растерянность и испуг.

Товарищ понял, что над ним сгустились тучи. Не то, что бы эти тучи воспринимались им убийственными, нет! Но они, эти тучи, могли разродиться неприятными электрическими разрядами и могли стать причиной большого скандала. Скандала с нехорошим запахом. А Виктор Яковлевич не хотел скандалов, он хотел сытой жизни и карьерного роста.

— Товарищи, вы пока располагайтесь здесь и подождите меня, а я сейчас принесу все интересующие вас документы!

Наш с Вовой бывший гонитель оказался очень радушным и гостеприимным человеком. Он даже достал из холодильника початую бутылку коньяка и блюдце с уже порезанным лимоном. Судя по тому, что лимон еще не заветрел, к бутылке сегодня уже прикладывались. А ведь молодец Виктор Яковлевич, умеет вкушать от жизни ее плодов! Я всегда завидовал умению сибаритов наслаждаться жизнью в рабочее время. И даже сам пробовал это делать, но каждый раз безуспешно. У меня всегда получалось что-то одно. Либо работать, либо сибаритствовать.

От коньяка мы с Вовой отказались, а вот принесенный Светланой поднос с чаем, кофе и шоколадными конфетами, приняли благосклонно.

— Не торопись! — посоветовал я другу, видя, как он прикладывается к чашке с кофейным кипятком, — Нам здесь минут сорок сидеть, раньше он не успеет.

— А на фига ты его предупредил, да еще и отпустил? — Вова выглядел немного растерянным, но в процессы не вмешивался и вел себя продуктивно. То есть, молчал и сурово хмурил брови.

— Все мы с тобой правильно сделали, Володь! — успокоил я товарища и развернул фантик на шоколадной конфете «Белочка», которые так любит одна моя знакомая медсестра, — Так оно и надо, скоро сам все увидишь!

Время от времени в кабинет с непроходящим удивлением на лице заглядывала Светлана. Но каждый раз, наткнувшись взглядом на мое подмигивание, возмущенно фыркала и втягивала голову назад в свою приемную.

Прошло больше получаса и не хотелось уже ни чая, ни кофе. Становилось скучно. Савицкий все не шел. Значит, еще не обежал все кабинеты.

— Светлана! — позвал я единственный, кроме надоевших кофе и чая, доступный дивертисмент, — Посиди с нами, Света, скучно нам! — попросил я девушку, — Составь нам компанию, а я тебе за это про твое скорое будущее расскажу! — начал я увещевать барышню, играя на ее любопытстве.

— А ты, что, цыган, что ли? — почувствовав, но неправильно истолковав мой неформальный интерес к себе, насмешливо поинтересовалась секретарша.

Еще не уловив флюидов надвигающейся катастрофы, Светлана вела себя уверенно, если не сказать нагло. Я разглядывал ее и она от этого еще больше наглела.

Нашу психологическую пикировку прервал товарищ Савицкий. Теперь это опять был барин. Уверенный в себе и готовый прямо сейчас нас с Вовой отправить на конюшню, дабы там ввалили нам лозанов по филейным частям. Чтобы не отвлекали солидных людей от общественно-полезного труда и вкушения радостей жизни.

— Света, прибери тут все, товарищи милиционеры уходят! Почаевничали на халяву, пора им и честь знать! — он опять смотрел на нас с Вовой с презрением.

Светлана торжествующе оглядела нас с другом и начала сгребать у нас из-под носа чашки, печенюшки и коробку с конфетами. Все встало на свои места, она перестала удивляться происходящему и окончательно обрела уверенность.

— Вот, пожалуйста! — Савицкий протянул мне целую пачку свежеисполненных документов, на которых еще не высохли подписи и оттиски печатей и штампов.

— Что это? — я изобразил растерянность и взял в руки пачку драгоценных бумажек, которые теперь уже ни при каких обстоятельствах Виктору Яковлевичу не верну.

Мышеловка захлопнулась, но мыш, этого пока еще не понял. Вова тоже смотрел на меня с сомнением. А вот Савицкий же не сомневался совсем. И в том, что я конченый простофиля-идиот, давший ему фору и время на спасение. И еще больше, в том, что сам он интеллектуал самого высокого пошиба. Способный обдурить кого угодно и вылезти сухим из любой выгребной ямы.

— Это, батенька, распоряжение о ремонте! Там же все накладные на материалы и акт приемки работ! — снисходительно пояснил мне коварный недруг Людмилы Васильевны Боровиковой.

— Так что, граждане милицейские, можете засунуть свою анонимку себе в задницу! — совсем уже по-хамски закончил свой спич Виктор Яковлевич. — Документы, — он пренебрежительно кивнул на бумажки в моих руках, — Эти документы вы можете забрать себе, это копии! Если сомневаетесь, пишите запрос, все оригиналы официально оформлены!

В дверях громко и от всей души хохотала красавица Светлана. Что-то мне подсказывало, что этому безудержному осмеянию она подвергала именно нас с Вовой. Обидно!

— Виктор Яковлевич, а как же тогда вот это?! — я достал из все той же папки объяснения граждан-подельников, через которых Савицкий отмывал заводское бабло на левых нарядах.

— Вы представляете, коллега, — чинно обратился я к своему другу, — Я-то думал, что тут всего лишь самоуправство! Ан нет! Здесь, оказывается, уголовщина покруче! Тут самой настоящей тюрьмой пахнет!

— Вы, гражданин Савицкий, объясните нам, куда вы деньги от левых нарядов дели? На Светлану потратили? — я указал пальцем на все еще улыбающуюся красотку. — Вы только не говорите, что эти деньги вы в ремонт вот этого служебного кабинета вложили! Вы мне только что сами неопровержимо доказали, что ремонт сделан официально за счет завода! — я потряс пачкой накладных.

— Здесь только четверо, — указал Вове я на объяснения, — Но ты представь, дружище, сколько их объявится, когда ревизия всю липу с нарядами вскроет! Ведь никто не захочет быть вашим соучастником, а Виктор Яковлевич?! Всем ведь свидетелями в уголовном деле удобнее будет быть?!

Глумливая ухмылка все еще присутствовала на самодовольной физиономии Савицкого, но она уже стремительно тускнела. Похоже, он начинал понимать, какую яму он себе только что сам вырыл. Ни штрафом, ни исправительными работами теперь он не отделается. Теперь только сидеть. Не долго, года три. Но сидеть. И еще ущерб возместить придется. Всю сумму, что он отмыл и потратил на ремонт казенного кабинета. Н-да…

P.S. Друзья, если это не противоречит вашим политическим воззрениям, а также принципиально не причинит вам морально-нравственных терзаний в плане ваших пола, возраста или вероисповедания, прошу поставить лайк. Мне это нужно исключительно в прикладных целях, а не ради форса. Наверху есть сердечко, на него и жмите, если нетрудно. Спасибо!