Глава 10

Баллистические траектории мыслей в голове мадам Клюйко стали проясняться для меня после третьей очной ставки. В недавно переданном ей уголовном деле, эта тетка по какой-то причине была на стороне кауказского этноса. При всей ее опытности, продуманности и нарочитой непредвзятости, данное обстоятельство проявилось пару раз вполне отчетливо. Мы оба с ней знали, что все восемь казбеков говорят правду. Не про то, как они торговали наркотой и не про то, как спекулировали водкой и запчастями. А про то, как непроцессуальными, да что там, крайне незаконными методами я доказал их виновность. Но, если мое знание правды основывалось на личном участии в событиях, то на чем зижделось ее, я пока не понимал.

Тем не менее, стоял я на своем крепко и на провокации не поддавался. Даже, когда гражданин Ягутян, утратив над собой контроль, начал визжать и брызгать слюной в мою сторону. Я видел, как Эльвира Юрьевна недовольно морщится, явно не одобряя поведения подследственного. И в тоже время меня не оставляло ощущение, что она на меня охотится. Это были не первые в моей жизни очные ставки и по тому, как она их проводила, было понятно, кто здесь дичь. Однако разум подсказывал, что не может эта баба так целенаправленно топить меня только лишь из-за одной их совместной с мерзавцем Ягутяном принадлежности к прокурорскому ведомству.

Первое время я еще недоумевал, гадая, что же движет мадам Клюйко в стремлении уличить меня в применении к этнической банде не совсем законных методов. Потом плюнул и сосредоточился на своей обороне. Жаль, что здесь отсутствует новая Конституция с ее пятьдесят первой статьей. Сейчас бы сидел молча и тупо пялился на коленки Эльвиры. А она ходила бы вокруг стеклянного купола и щелкала зубами, исходя слюной. Ну да ладно, и без пятьдесят первой ей хер, что обломится. Денег, что ли ей посулили? Или уже взяла? Логика поползновений Ягутяна мне была понятна. Он настроен сначала дискредитировать меня, а потом и состоятельность улик, добытых мною против их шайки свести на нет.

В Икарус-гармошку я вошел довольный собой. Пока что шайке педерастов пробить мою оборону не удалось. Однако близкая перспектива следующего раунда, с еще четырьмя очняками, положительных эмоций не генерировали.

— Серый, здорово! — кто-то толкнул меня в бок сзади.

Отвернувшись от окна, я увидел обрадованную физиономию парня своих лет. Одет он был хоть и прилично, но по-советски серо. Не работяга, но и, точно, не сын партийно-торговых работников. А уж моему мажорному прикиду, в который меня успела обрядить Софья, он проигрывал вчистую.

Тимченко. Пашка Тимченко. Память исправно выдавала кусками и мазками информацию об автобусном попутчике. Университет и близкие приятельские отношения на протяжении всех трех курсов. На лекциях сидели рядом и пивом тоже увлекались вместе. Разве, что только по девкам ходили вразнобой…

— Говорят, что ты после армии тоже в милиции служишь?! — радостно то ли спросил, то ли похвалил меня друг моего нынешнего тела.

— Кто говорит? Москва? — с нейтральной дебильностью пошутил я, чтобы хоть что-то сказать своему приятелю, не вдаваясь в опасные частности.

— Почему Москва? — с правдоподобной искренностью удивился Тимченко, не поняв моего утонченного юмора, — Светка Самарина говорит. А ей, вроде-бы Ленка Полянцева сказала, — без затей сдал все свои источники Павлик.

— Сам-то как? Ты в какой службе лямку тянешь? — не пропустив мимо ушей его «тоже», спросил я своего бывшего однокашника.

— Следователь! — гордо признался Тимченко, — Сразу после распределения. Слушай, а тебя еще наши девки не выловили? — озадачил меня таким странным вопросом Павлик, — Они к тебе в Советский собрались ехать!

— Зачем? — в ту же секунду вырвалось у меня, — Кто это, «они все» и зачем им ко мне ехать? И, тем более, в Советский? — мне уже стало некоторым образом тревожно на душе.

— Ну как! Ты же в Советском служишь? А послезавтра двадцать третье! Забыл, что ли? — недоуменно вытаращился на меня Пашка, — Хотя и не удивительно, ты же уже два года пропустил. А мы каждый год все собираемся. Ну, почти все, — уточнил он, — Все, кто в городе остался, а теперь вот и ты появился!

Делегация девиц в Советский РОВД по мою душу меня не радовала. Что они там наговорят и чем им там про меня ответят, предположить было сложно. Ни к чему мне такие междусобойчики моих знакомых. Точнее, моих с не моими.

— Слушай, Паша, не надо им меня вылавливать! Ты им прямо сегодня сообщи, что и в Советский им не надо переться. Во-первых, я уже не в Советском служу, а во-вторых, вот он я и все, что надо, ты мне прямо сейчас скажешь! — аргументированно начал настраивать я Павлика.

— Точно! — радостно согласился Тимченко, — Только зря проездят! Тогда гони червонец, мы по десятке на торт и на кирюху скидываемся, а девки еду готовят.

Откупившись червонцем, я еще не решил, пойду ли я на эту пьянку. Никаких душевных порывов к встрече с чужими одногруппниками я не чувствовал. Наоборот, была опаска на чем-то проколоться среди людей, которых я практически не знаю, но которые считают меня своим. Ладно, червонец я отдал, а до послезавтра еще есть время. Перед тем, как мне выйти, мы успели обменяться телефонами.

Не заходя к себе в кабинет, я торкнулся к своей начальнице доложиться о прибытии. Лидия Андреевна была не одна, у нее сидела Пастухова. Я было обрадовался, что контакт с руководством состоялся и сказав, что пошел назначать экспертизу, хотел уже развернуться.

— Обожди, присядь пока! — велела мне начальница, — Мы уже заканчиваем с Натальей Ивановной. Ты чайник пока включи, — пожав плечами, я подчинился.

Я уже не только включил чайник, но и дождался, пока он вскипел. И даже успел сыпануть в заварочник чаю, и залить его кипятком. Наконец, Пастухова удалилась и мы с Лидой сели чаевничать. Не до экспертизы, тут другие приоритеты..

— Что у тебя в прокуратуре? — напряженно поинтересовалась Зуева.

— Пока все нормально, четыре очных ставки провели, завтра еще три, — я благодарно кивнул в ответ на придвинутое ко мне блюдце с ватрушкой.

— Я тебе еще вчера хотела сказать, но подумала, что с тобой Данилин сам переговорит, — начала с неопределенности и загадок Лидия, — Он ведь с тобой по поводу Клюйко так и не пообщался? — она взглянула мне в глаза.

— Отдельно не общался, — пожал я плечами и откусил еще кусок, — А, что, должен был?

— Должен был. Потому как знает, что Эльвира с Ахмедхановым любовь крутит! — последнюю фразу Зуева выпалила, будто прыгнула в холодную воду, — Он из-за нее из семьи собирается уходить, — Зуева вспомнила о чашке в руке и сделала первый глоток.

Твою мать! И тут своя Санта-Барбара! С другой стороны, блудят Клюйко и Ахмедханов, ну и на здоровье! Лишь бы у них все по согласию было, я-то тут каким боком?! Примерно в таком ключе я и озвучил свои мысли начальнице.

— Сергей, ты дурак? Ахмедханов с твоим Ягутяном в приятелях с незапамятных времен! — подкинулась со стула Лида, — Они вместе ВЮЗИ заочно заканчивали! Шесть лет по два раза в год на сессии ездили. И сейчас все праздники вместе отмечают! Отмечали, — поправилась она на последней фразе.

Теперь в моей голове все сложилось. Чернильница Эльвира, в которую макает свой конец Ахмедханов, пытается задавить меня из-за кореша своего хахаля. Все старо и примитивно, как мир. Проще не бывает. Эк, повезло мне! Сразу стала понятна и неприязнь, которую, ничуть не стесняясь прилюдно демонстрирует мне первый зам начальника. Вот же окопались твари! Что ж, предупрежден, значит, вооружен! Будем морщить ум и думать..

— Спасибо, Лидия Андреевна! — я отложил вторую надкусанную ватрушку и приложил руку к груди, — Золотая вы женщина! Красивая, добрая и ватрушки, вон какие вкусные у вас получаются! Повезет ведь кому-то! — проникновенно изобразил я зависть потенциальному счастливцу.

Зуева сначала растерянно покраснела и только потом улыбнулась. А улыбнувшись, завернула мне третью ватрушку в бланк протокола.

— Ладно, ты иди. И не забудь брусенцовское дело к Данилину захватить на оперативку. — она начала прибираться со стола, а я, прихватив добытую при помощи примитивной лести еду, пошел к себе, производить следствие.

У двери кабинета меня ждал, по-холопьи теребя шапку студент-обувщик Брусенцов.

— Долго жить будешь, друг сердешный! — в ответ на его «Здравствуйте!», произнес я и толкнул дверь в свой кабинет.

— Там закрыто, я уже стучался, — доверительно сообщил мне сторонник свободных рыночных отношений в эпоху экономического тоталитаризма.

— Для нас с тобой это не проблема! — заверил я Брусенцова и достав из кармана ключ, впустил его в свои чертоги, — Чего приперся?

— Мне сегодня четыре пары сапог принесли! — шепотом сообщил спекулянт.

— Как четыре?! — я аж едва не уронил куртку, промахнувшись вешалкой мимо крючка. — Шесть же должны были!

— Нет! — вскинулся студент, — Вместо двух пар они мне деньги отдали! По той цене, что я с рук продавал, — успокоил меня Брусенцов.

Так-то, мне было все-равно, но бунт загнанных под лавку колбасников мог таить под собой угрозу. Но, если полностью вернули награбленное в мозолистые руки спекулянта, значит в Багдаде все спокойно. С этой стороны. Пока еще.

— Ну и чем ты недоволен? Я же тебя еще не вызывал, чего приперся? — повторил я сакраментальный вопрос, понимая, что голову мне ломать сейчас надо по другому поводу.

— Сергей Егорович, заберите себе эти сапоги! И деньги заберите! — щеки фарцы опять начали наливаться румянцем, — Так будет справедливо!

Все-таки вредная у спекулянтов работа! Нервная! Почти как у служителей внутренних органов, подумал я и уже привычно подвинул студенту графин со стаканом. Брусенцов благодарно кивнул и тоже привычно полез за таблетками.

— Ты бы завязывал с фарцовкой, Александр! Не с твоим здоровьем такие страсти претерпевать! Молока ведь за вредность тебе не выдают? — я наблюдал, как подследственный вытряхивает из пузырька живительные колеса.

— Не выдают, Сергей Егорович! — горестно покачал головой румяный юноша и запил печаль стоялой водой. — Вы не поверите, но я не столько из-за денег. Хотя и деньги, это, конечно, тоже хорошо! Мне сама торговля нравится, — неуверенно посмотрел на меня Брусенцов.

Очевидно он не ожидал от меня понимания, а напротив, ожидал насмешки. Наверное, так оно и было бы, если на моем месте был не я. Поживший в сытые времена, когда у помойки запросто можно было увидеть малоношеные импортные сапоги. Те самые, которыми он сейчас торгует по цене месячной зарплаты инженера. А, может, еще и фактурнее. Я хорошо помнил, как в присные советские времена при зарплате в сто пятьдесят рублей, вполне нормальные и здравые люди покупали вожделенный «Вранглер» за двести пятьдесят. А потом стирали его только с изнанки, и только щеточкой. И очень аккуратно. Гладили тоже только с изнанки. Годами и с гордостью избранных носили пиндосовскую робу.

— Вы скажите, Сергей Егорович, куда вам принести и не волнуйтесь, я вас не подведу! — было заметно, что, пытаясь впарить мне вознаграждение за свою свободу, студент сам трясется, как овечий хвост. — Вы не подумайте, это я сам решил!

Не дурак студент, просчитал, что могу заподозрить в подставе. Но вряд ли он настолько коварен. Молод и совсем недавно пережил жуткий стресс.

— Нет, Александр, не надо мне гонорара! Вот когда попрут из милиции и стану я адвокатом, вот тогда я с вашего брата семь шкур драть стану! Потому, как овес нынче дорог. А пока ступай с миром и помни, что я тебе про Парамонова говорил! — отмахнулся я рукой от благодарного искусителя.

Брусенцов посмотрел на меня сочувственным взглядом, который, кроме, как евреям, мало кому удается, вздохнул и пошел на выход, покачивая головой. Похоже, этот юноша по своей врожденной предприимчивой мудрости опередил не только время, но и практичность старого мента в теле суетного и вздорного младенца.

— Стой! — в отбитой голове все же мелькнула прагматичная и на удивление здравая мысль, — Ты, Александр, пожалуй, прав, только выйди на минутку в коридор!

На другом конце долго не брали трубку. А потом еще дольше не могли меня понять, зачем мне нужны всего лишь две цифры. Или три. Но я все же следователь и своего добился. Вся необходимая информация поместилась на клочке бумаги со спичечный коробок.

— Такой размер среди твоего вещевого довольствия есть? — протянул я бумажку подпольному негоцианту страны советов.

— Есть. Тридцать шестой, он ходовой! Есть! — что-то поняв, заулыбался взяткодатель.

— Вот и отлично! Отнесешь сегодня вечером вот по этому адресу, — я написал координаты Лишневских на втором клочке бумаги.

— Стой! — я опять тормознул повеселевшего Брусенцова, кинувшегося к дверям, — Садись, пиши расписку, что деньги за сапоги получил! — я полез в карман за остатками зарплаты. — Только имей в виду, по твоей барыжной цене платить я не буду! Сам по какой брал?

— Девяносто, — мотнул головой планово-экономический студент, приподняв голову от расписки.

— Здесь полтинник, — протянул я ему пять красненьких, — Остальные в следующую зарплату!

Студент вздохнул, еще раз укоризненно покачал головой и оставив на столе расписку, покинул кабинет.

А я был доволен собой. И тем, что вовремя вспомнил не раз виденные в коридоре ректора Лишневского унылые чоботы его сестрицы. Негоже профессору и доктору исторических наук позорить соцреализм и легкую промышленность самого передового строя тряпочными ботами «прощай молодость».

До вечерней оперативки времени оставалось только на постановление о назначении экспертизы. Надо было обязательно выполнить все указания Данилина, поскольку разбавлять грядущую свару попреками в нерасторопности и разгильдяйстве я не хотел.

Оперативка проистекала более нервно, чем вчера. Данилин и Ахмедханов час назад вернулись из области и еще искрились от полученной там энергии. Нерадивыми были признаны почти все присутствующие и сердитое руководство, находясь в изрядном тонусе имело провинившихся в два смычка. Интенсивно и без какой-либо смазки. Невзирая ни на пол, ни на возраст, ни на вероисповедание.

Будучи наготове, дожидаться понукания я не стал. Едва начальственный взор пал на меня, я встал с места и подойдя к столу шефа, положил перед ним дело. С закладками на нужных страницах. Полистав тощий материал и не найдя, к чему прицепиться, Данилин двинул дело в мою сторону.

— В прокуратуре был? — его усталый голос заставил меня опять повернуться к нему лицом.

— Так точно, товарищ майор! — с бодрой улыбкой ответствовал я ему.

— И, что? Какие у Клюйко к тебе претензии? — указательными пальцами начал массировать отекшие веки Данилин.

— Да вы что, Алексей Константинович! Какие претензии могут быть ко мне у Эльвиры?! Добрейшая женщина! И грудь.. Она очень мной довольна осталась!

Закатив глаза, я, как южный торговец с овощного рынка вслед жопастой покупательнице, смачно причмокнул губами. — Впрочем, вы правы, товарищ майор, в одном меня Эльвира все же упрекнула! Говорит, что я храплю во сне.

Высказав Данилину чистую правду и ничего, кроме нее, я, не убирая с физиономии сального восхищения прокурорской феминой, направился к своему стулу. Никак не должны они теперь на пару дружить против меня, успел подумать я о прелюбодеях Клюйко и Ахмедханове. Пусть сначала между собой разберутся.

— Талгат, стой!!! — раздался сзади вопль еще секунду назад казавшегося измотанным до крайности Данилина, — Приказываю, остановись!!

Но до того, как полностью обернуться, я услышал звериный рев и грохот сокрушаемой мебели. Отпрянув в сторону, я уже видел, как прямо через стол, отшвырнув ногой свой стул, ко мне летит первый заместитель моего руководителя.

Меня спасла Лидия Андреевна. Я не знаю, как она успела среагировать и откуда у нее взялись силы. Столько сил. Но она обеими руками ухватила буйного майора за щиколотку левой ноги. Той самой, которой он наступил на ее блокнот. Поскольку сам Ахмедханов вместе с правой ногой уже был в прыжке ко мне, то секундных усилий Лиды оказалось достаточно. Достаточно для того, чтобы он перевернулся в полете и слегка изменил его направление. Но этого «слегка» с запасом хватило, чтобы врезаться в стену. Аккурат между нашей Пастуховой и его старшим следователем Агеевой.

По глазам следственного аппарата и самого Алексея Константиновича было очень заметно, что прежде таких каскадов в этом кабинете не исполняли. Врезавшийся башкой в стену Ахмедханов, в тревожных восторгах подчиненных сам никак не участвовал. Он просто что-то мычал, сидя на жопе. И дико вращал безумными глазами. Н-да..

P.S.

Друзья, если это не противоречит вашим политическим воззрениям и, если ваш пол, возраст или вероисповедание вам не помешают, прошу поставить лайк. Мне это нужно исключительно в прикладных целях, а не ради форса или амбиций. Наверху есть сердечко, на него и жмите, если вам не трудно. Спасибо!