Глава 16

Надо сказать, что досталось тогда и Чуме. За излишнюю болтливость. Но тот, в отличие от обманутого Митяя, воспринял оплеухи без покорности. Со слов Гущина, было заметно, что этой обиды он прощать не намерен. Даже Сергею Васильевичу.

Именно после этого нерадостного события Дмитрий и запил по-настоящему. То есть, совсем по-черному..

Я старался вернуть Гущина с лирических отступлений на тему криминальных подвигов их компании, которые меня интересовали гораздо больше его разочарований в женской загадочной и полной коварства душе. А более всего меня интересовал пресловутый Сергей Васильевич. И тот самый гараж, молчать о котором, так настойчиво его призывал из шкафа Сивый.

Митяй, попросил еще кофе, набухал в него сахару и продолжил сдачу подельников.

Примерно дней десять назад, Сергей Васильевич и Сивый забрали его в свой дом. Причиной послужила горестная пьянка Гущина. На тот момент парень уже несколько дней находился в глубочайшем запое и бывший «брат» Натальи опасался, что он совершит какую-то глупость. Или что-то сболтнет родителям, либо еще кому. Забрали они Митяя от пивной, где тот в последнее время проводил все свое время.

Загрузив тело страдальца на заднее сиденье, они какое-то время катались по городу. Временами, выпадая из забытья, Гущин слышал обрывки разговоров своих старших друзей. А один раз, проснувшись от звука хлопнувших дверей и подняв голову, он увидел, что их «Жигуль» стоит напротив коричневых ворот какого-то гаража. Гараж этот находился в ряду своих разномастных собратьев и на его воротах был номер 143 или 148. Митрий еще запомнил высокие округлые строения серого цвета, возвышающиеся далеко в стороне за гаражами. И звук захлопнутого багажника. В следующий раз он очнулся только тогда, когда его уже выгружали из машины.

Я дал Гущину лист бумаги и попросил нарисовать ту картинку, которую он видел. Митяй довольно толково изобразил гаражный ряд с воротами и башни элеватора справа над ним.

– О чем они говорили, вспоминай, это важно! – тормошил я свой пропуск в относительную безопасность внутри системы.

– Это они Сашку Чуму убили! – Дмитрий сжимал обеими ладонями стакан, как будто пытался их согреть.

– С чего ты так решил? – боясь спугнуть удачу, я придвинулся к Гущину.

Про убийство Сашки Чумы я сейчас услышал впервые. Надо срочно городскую сводку поднять и все криминальные трупы прошерстить. Операм завтра поручу. Чума судимый, значит, дактилоскопия его личность установила. Это, если труп обнаружили, конечно. И, стало быть, мне в актив еще и мокрая «баранка» упадет! А это уже совсем не шутки! В эти времена убийство, это ЧП! Из ряда вон, выходящее!

– Сивый говорил, что не надо было его просто так в посадке бросать, а лучше бы зарыть где-нибудь во дворе или в сарае. Мол, все равно, скоро нас здесь не будет, а менты его бы еще долго искали. Еще, он Сергея Васильевича несколько раз Толяном называл. И, что-то они про Саранск говорили, – Дмитрий опять замолчал.

– Что говорили, вспоминай! – от дикого напряжения мне хотелось стукнуть этого тормоза по голове. Я даже попытался представить, какой интерес у этой шайки может быть в столице солнечной Мордовии.

Гущин отрицательно помотал головой и виновато посмотрел на меня.

– Ничего больше не помню, я сильно пьяный был. А с дома они съехали. Я несколько раз там был, все закрыто.

– Что про Кладова сказать можешь? Он в кражах участвовал или в разбоях? – я внимательно следил за реакцией парня на мои вопросы.

– Нет. Он раньше в гражданской авиации работал. Его Сергей Васильевич берег, не брал ни на какие дела. Говорил, что Витька, нужен для другого. Он как-то по пьянке оговорился, что Витька, это дорога в свободную жизнь.

Вон оно как! Выходит, эти ребята собираются покинуть советскую родину?

Про разбойные нападения Митяй толком ничего не знал, лишь мельком слышал. Никакого оружия у подельников он тоже не видел.

Записав на всякий случай координаты воровского лежбища, я отправил Гущина в спецприемник. А сам после вечерней оперативки поехал к Виктору Михайловичу Каретникову.

Визит к Каретникову

Бывший следак дома был опять не один. Да и глупо было бы с его стороны изображать капуцина-отшельника. При наличии симпатии со стороны такой красавицы Лизы. Да еще при таких-то лизиных талантах в области кулинарии.

Меня сегодня ждали и добрая девушка Лиза снова расстаралась от души. Я опять восторгался творожными ватрушками. Стараясь помедленнее молотить челюстями, чтобы не выпадать из рамок приличий и столового этикета.

Лиза сидела под руку со своим зрелым другом на диване и не скрывала радости от моего аппетита, каждый раз розовея от моих похвал. Виктор Михайлович, в отличие от меня, видимо, таким как я гурманом не был и мои голодные визиты были яркими ее бенефисами.

Я уже практически пересказал все, что сегодня удалось наработать и узнать, когда правовед глухих и немых подскочил на месте и заходил вокруг обеденного стола кругами, как цирковая лошадь.

– Ты чего? – перестал я жевать.

– Толян! – Каретников смотрел на меня как на идиота, – Толян!!

До меня дошло. Ладони сразу вспотели и аппетит стремительно пропал. А ведь я тоже подумал было в эту сторону, когда услышал от Гущина это имя. Но не поверил в такую удачу. Приметы не сошлись и возраст. А про ухо не спросил, о другом думал потому что. Слишком уж торопился закрепить признание Митяя. Да, верно народная мудрость гласит, и на старуху проруха случается! Юношеская суетливость время от времени, но все же подкладывает мне свинью! Побеждая порой во мне разум и мудрость. Н-да…

– Думаешь? – задавая вопрос, я уже был уверен в правоте старого следака. Ну не может быть таких совпадений без уже состоявшихся оснований.

К остановке я шел нагруженный свертком, который мне собрала добрейшая Лиза, пока мы с Виктором Михалычем выстраивали варианты моих действий.

Таким уставшим, как сегодня я не помнил себя ни в той, ни в этой жизни.

Свой автобус я пропустил и стал дожидаться четырнадцатый номер, который довезет меня до Зуевой. Очень хотелось завалиться в свою кровать и тупо проспать до утра, но приходилось гасить выданные утром векселя.

Едва взглянув на открывшую дверь Лидию, я понял, что поступил верно, не соблазнившись перспективой как следует выспаться дома в своей постели.

Начальница улыбалась и была одета не по-домашнему. Лида была в макияже и духами она тоже не пренебрегла. Даже не хотелось думать, как бы завтра я выкручивался, не приди я сегодня, как обещал.

– Держи! – протянул я ей сверток, – Это тебе просили передать, ты ведь любишь сладкое, а я в душ. Запали колонку.

Скинув обувь и повесив куртку, я подал хозяйке пиджак, и портфель, а сам направился в ванную. Я надеялся, что душ меня хоть немного взбодрит и смоет какую-то часть усталости. Но распарившись, я разомлел еще больше, а облить себя холодной водой даже не попытался. То есть, не решился.

Чувствовал я себя изможденным марафонцем на финише. Но впереди еще предстоял обстоятельный разговор по серии. А потом еще надо будет обеспечить непосредственное начальство утехами сексуального характера. На автомате выбравшись из ванны, я вытерся и обмотавшись сухим полотенцем, вышел в коридор, где наткнулся на хмурую Лиду.

– Пошли, пару минут полежим, что-то устал я сегодня, – подтолкнул я ее в комнату, втуне надеясь, что она целенаправленно шла на кухню и сопровождать в постель меня откажется.

Зуева моих надежд не обманула и в комнату со мной не пошла. Вместо этого, взяв за руку, она потащила меня на кухню. Там я увидел красиво сервированный стол и лизин распакованный сверток. Ватрушки, запеченные бутерброды, пирожки с курагой. И стопка льняных салфеток с ручной вышивкой. Какая заботливая умница эта молчаливая Лиза!

– Где это тебя так угощали? Наверное, там, где ты так устал? – с наигранным и недобрым равнодушием поинтересовалась начальница Лида.

Лучше бы я домой поехал, обошлось бы дешевле! – лениво затрепыхалась в голове мутная мысль. И, что мне сейчас?! Одеваться? Потом тащиться на остановку, а потом ещё от остановки до дома…

Да пошло оно всё в жопу! Копылов, Герасин, Данилин, теперь вот еще Лида…

Аккуратно высвободив руку из цепких лидиных пальчиков, я молча развернулся и пошел в комнату. К уже разложенному и застеленному дивану. Бросив полотенце на кресло, я забрался под одеяло и, накрывшись с головой, отвернулся к стенке. Отключился я даже не успев облегченно вздохнуть по поводу того, что между мной и сном, уже не будет ни производственного совещания, ни секса, ни нудных честных оправданий.

Проснулся я бодрым огурцом и без всякого будильника. В ушах и без того громко плескалось. Побывав в секретном помещении, я опять вернулся под одеяло и добросовестно попытался восстановить взаимоуважительные отношения с руководством. Но был отвергнут. Особо настаивать я не стал, ибо повторное изнасилование одной и той же начальницы в течение недели, это уже моветон. А я, все же, какой ни есть, но советский офицер.

Поставив на огонь чайник, я вернулся в ванную, чтобы как-то устранить, пусть и легкую, но всё же небритость. Которая к обеду будет совсем уже очевидной для окружающих.

Из доверительного общения с дамами этого времени я уже понял, что в эпоху развитого социализма, волосы на женском теле чем-то предосудительным не считаются. Вместе с тем, я точно помнил, что подмышки у Лидии Андреевны, в отличие от лобка, кудрями не клубились. Это интимное знание вселяло некоторую надежду на то, что на сегодняшней утренней оперативке лейтенант Корнеев будет выглядеть в полном соответствии с Положением о прохождении службы в МВД СССР. То есть, трезвым и, самое главное, чисто выбритым. Чистить зубы пришлось порошком и при помощи пальца.

Воспоминания о голых подмышках Лиды меня не подвели. На стеклянной полке я обнаружил солдатский станок и пару нераспечатанных лезвий с брендом «Нева».

К завтраку я вышел чисто выбритым. Но на настроение моей начальницы это никоим образом не повлияло. Я завтракал вкусной лидиной запеканкой и не менее вкусными лизиными ватрушками. А Зуева только запеканкой. К остановке мы шли тоже молча. Разговорились только в автобусе, когда Лиду вдавили в меня всей ее соблазнительной плотью. Тут уж изображать отстраненность было совсем глупо.

– И кто тебя подкармливает? – куда-то мне в шею задала вопрос Зуева.

– Жена, то есть, невеста моего товарища, – ответил я ей прямо в завиток над левым ухом, потому, как выбора и у меня тоже не было. Слишком уж плотно обжали нас трудящиеся.

– Ну, так и познакомил бы нас! – незамедлительно поступила в мой кадык следующая бестактность.

– Этого товарища ты и так знаешь! И знаешь намного дольше моего. А с его подругой, боюсь, общего языка ты найти не сумеешь! – ничуть не лукавя, осадил я любопытство Лидии Андреевны.

Вернее сказать, разжег. А вот пусть теперь не спит, ни ест! А то одни бабские глупости в голове. Хотя и понять ее можно. Видно настрадалась Лида в долгом одиночестве и теперь хочет всего, и сразу. И невдомек ей, что всего и сразу не бывает. По крайней мере, со мной. Ох, не нравились мне такие высокие отношения. Совсем не нравились…

Выйдя из автобуса, я подставил локоть, но Зуева им не воспользовалась.

– Иди вперед, ни к чему нам глупые сплетни плодить! – здраво рассудив, скомандовала мне мудрая Лида.

И то верно! А ну как где-нибудь перед РОВД мадам Алдарова попадется. Или, опять же, вдруг Антонина нас под ручку с Лидой увидит и черт-те, что там себе напридумывает. Нет, Тонечку мне тоже интриговать и погружать в праздные раздумья не хотелось.

Эти тетки, они, на простой пирожок, как бык на красную тряпку реагируют, а тут молодой и ретивый следователь Корнеев с начальницей, да еще рука об руку. Да еще утром на работу! Нет уж! Права Лидия Андреевна, ни к чему это.

Я прибавил шагу и бодро зашагал в сторону райотдела, твердо решив, что ночевать теперь буду только у себя дома.

На оперативку я заявился, пусть и в несвежей рубашке, но, прекрасно выспавшимся и потому в отличном настроении. Разместившись на привычном стуле, я ждал своей очереди на получение слонов и пряников от начальства.

Вместе с концом месяца, ко многим моим сослуживцам неотвратимо подкрадывался северный пушной зверек. К моему собственному удивлению, себя в числе волокитчиков и жалких просителей продления сроков, я не видел. Это при том, что никаких особых усилий к этому я не прилагал, хотя, нагрузка по количеству дел у меня была вполне сопоставима с коллегами. Мою высокую самооценку разрушил Данилин, дойдя по кругу и до меня.

– Все, Корнееву, больше тебе никаких поблажек не будет, Лидия Андреевна, пора уже этого умника нагружать по-взрослому. Дело по Латыпову отпишите ему, там несколько эпизодов и полно сложных экспертиз назначать надо, вот пусть и умничает! – мстительный майор придвинул с десяток дел на своем столе ближе к Зуевой.

– Хорошо, Алексей Константинович! – Лидия двумя руками подхватила стопку картонок разной толщины и положила перед собой.

– Две недели осталось, что у тебя с серией? – развернулся ко мне Данилин.

Лида, выглядывая через Алдарову, тоже опасливо уставилась на меня. Ну-ну! А вот не надо было вчера семейные сцены разыгрывать. Вчера бы все и узнала. От первоисточника.

Имея в загашнике чистуху и признательные показания Димы Гущина, я чувствовал себя вполне уверенно. А потому решил попытаться снаглеть и выцыганить на сегодня транспорт. На перекладных я ноги до колен сотру. И опера тоже не всесильны, на весь день транспорт они мне не добудут.

– Тут, товарищ майор, все от вас зависит, мне машина нужна. На весь день! – с отчаянностью начинающего моржа, впервые ухнувшего в прорубь, выпалил я последнее предложение.

Брови Данилина полезли на лоб, а пепел с дрогнувшей сигареты посыпался на стол. Майор уже вдохнул, чтобы начать орать. Алдарова, сидящая ко мне спиной, тоже, как та избушка, развернулась к моему креслу передом и вылупилась на меня.

– Алексей Константинович, если дадите машину, то я сегодня уже предъявлю обвинение двоим фигурантам, арестую их и проведу у них обыски. Иначе все сегодня просто не успею, адреса в разных концах города. Там еще частный дом с подворьем и сараями. Без транспорта точно не успею.

Начальник прикрыл уже распахнутый рот и недобро смотрел на Зуеву.

– Я не понял, Лидия Андреевна, вы, что совсем не владеете обстановкой? Почему не доложили о положительных результатах по делу? Вы же знаете, что оно на контроле! – глаза Данилина сощуривались все сильнее, превращая его в злобного китайца.

Съежившаяся Зуева поднялась с кресла. Её надо было спасать.

– Товарищ майор, я только вчера поздно вечером дожал жулика, вы и Зуева уже домой ушли, – я тоже встал и честными глазами пожирал начальство.

Своего я добился, разгневанный Данилин перевел свой искрящий взгляд с Лидии на меня.

– Алексей Константинович, ну не к Дергачеву же мне через вашу голову идти докладывать! Да и его уже в райотделе не было! – стараясь не переигрывать, изображал я рьяного и простодырого юнца-служаку.

– Так что с транспортом? Насчет оперов я уже решил, Тютюнник двоих мне на обыска выделил! – окончательно завладев вниманием руководства, продолжал я процедуру беспрецедентного вымогалова барского выезда.

– Присаживайтесь Лидия Андреевна! – сразу сдаваться, да еще при всем коллективе Данилин не считал для себя уместным.

И только когда Лида угнездилась на своем стуле, он, не глядя на меня, буркнул через облако дыма.

– Забирай! – но тут же дал всем понять, кто в доме хозяин, – Сразу, как закончишь, машину в отдел! И сам в отдел на доклад! Лидия Андреевна, проконтролируйте!

Лида опять вскочила и мотнула головой.

После оперативки, не обращая внимания на дергающих за рукава коллег, я пошел одеваться в кабинет. Папка с постановлениями на предъявления обвинений, на аресты и обыска, была у меня в руках. На всякий пожарный случай. Данилин мог захотеть удостовериться в реальности моих амбиций и следовало быть готовым. По пути в дежурку, зашел к Гриненко и отдал бумаги на розыск и задержание покойника Чуму и пока еще живого Синего.

Накинув куртку, я спустился вниз и, не увидев в данилинской «Волге» водителя, вернулся в дежурку.

– Жора к старшине пошел бензин получать, – сообщил мне помдеж, – Да вот он! – сержант кивнул на подходящего водилу шефа.

– Со мной сегодня будешь! Весь день. Начальник велел! – я ткнул пальцем в потолок, пресекая все возможные возражения.

Георгий, продолжая засовывать талоны на ГСМ в нагрудный карман форменной рубашки, оглядел меня с оскорбительным недоверием и потянулся через окошко к пульту ОДЧ. Все слышавший помдеж уже протягивал ему трубку, второй рукой нажимая нужную клавишу на пульте.

– Алексей Константинович, это Жора! Тут этот, молодой… - водила замолк и переведя взгляд на меня с полминуты внимал указаниям, видимо, перебившего его Данилина.

Вернув трубку в стеклянную кормушку, Жора еще раз оглядел меня, но уже с меньшим пренебрежением.

– Ну, командуй! – и едва заметно ухмыльнувшись, он продолжил, – Сергей Егорович.

По имени он меня, может, и помнил, но вот отчества моего он точно знать не мог. А, если и слышал когда, то запоминать такую ерунду, нужды ему не было. По неофициальной табели о рангах, недавно рекрутированный молодой лейтенант был куда, как ниже по своему положению статуса личного водителя начальника отделения. Значит, шеф специально сакцентировал. Это тоже настораживало.

– Командую. Через ИВС в прокуратуру! – уселся я вопреки здешним повадкам госслужащих на заднее сиденье персонального автомобиля.

Кухаркины дети времен развитого совка, выбившиеся в чиновный люд, пока еще не усвоили, что главному по должности, размещать в служебном авто свою задницу рядом с кучером невместно. Поначалу я удивлялся, видя, как все без исключения руководители, включая генерала из областного УВД, раскатывали на передних сиденьях своих служебных автомобилей. Но мой мелочный снобизм, прихваченный из двадцать первого века, был расценен Жорой как излишняя скромность.

– Ты чего, лейтенант, не стесняйся, садись вперед! – покровительственно предложил он мне.

– Спасибо, дружище, я уж здесь как-нибудь! – отмахнулся я, проверяя свои бумажки на комплектность.

В ИВС я быстро ознакомил гражданина Вирясова с постановлением о привлечении его к уголовной ответственности в качестве обвиняемого и предупредил дежурного, что сегодня арестую этого клиента.

Подъехав к прокуратуре и выйдя из машины, я нос к носу столкнулся со Злочевской Анькой, важно вышагивающей от дверей надзирающего органа. Была она одета по форме. И надо сказать, что прокурорский мундир был ей к лицу! И юбка ее была подогнана так, что и без того выразительная задница заставила меня забыть о борьбе с преступностью. Совсем ненадолго. Н-да…

– Здравствуй, Корнеев! Ты чего это на машине разъезжаешь? – она подозрительно покосилась на Жору, который тоже вылез наружу и протирал лобовое стекло «Волги» в нескольких шагах от нас.

– Повысили меня, Аня! Теперь у меня большой кабинет, секретарша и вот, автомобиль персональный дали! – не оглядываясь, небрежно махнул я рукой в сторону данилинской «Волги».

– Врешь ты всё, Корнеев! Это кто тебе, такому разгильдяю, даст машину?! Да еще и большой кабинет! – неуверенно засомневалась зловредная Злочевская.

Про секретаршу она на всякий случай умолчала, наверное, посчитав ее несущественной опцией.

– Сергей Егорыч, вас ждать или я на заправку успею? – неожиданно подыграл мне не чуждый мужской солидарности, да против бабской вредности, водитель начальника.

– Если за полчаса успеешь, езжай! – обернувшись, я благодарно подмигнул парню.

– А ведь ты, Анна, никогда в меня не верила! – повернулся я к бывшей подружке своего донора, – Да и не любила ты меня по-настоящему, потому и бросила так легко! Эх, Нюра, Нюра!.. – судорожно вздохнув, махнул я рукой, а потом еще и промокнул глаза вынутым из кармана платком.

Развернулся и медленно пошел к входу в прокуратуру Октябрьского района, ощущая спиной нарастающее смятение бывшей зазнобы прежнего Корнеева.

Это тебе, стерва такая, за то, что выгнала меня тогда из дома в темноту, да под зуботычины бандитские! Шел и мстительно думал я, почти физически ощущая за спиной мятущиеся терзания мажорки Нюрки. Н-да…