Глава 18

Завтракал я глазуньей из трех яиц с колбасой, оставшейся от вчерашней производственной пьянки. Холодильника в кабинете у советского следователя нет, да и быть по нынешним скудным временам не может. А выбросить пахнущий настоящим мясом продукт у меня не поднялась рука. И сейчас я радовался своему вчерашнему крохоборству относительно колбасных обрезков. Поскольку накануне совершенно забыл об отсутствии дома провианта. Еды не было совсем.

Отбыв оперативку и выйдя от руководства на свободу с чистой совестью, я добрался до своего кабинета. Там я немедля набрал рабочий номер сониной подруги из городского управления торговли. Мы с ней и виделись-то всего раза три во время совместных посещений кафе «Парус», куда меня время от времени вывозила на обед моя Софа. Обычно Сонюшка неохотно знакомила меня со своими коллегами женского пола. Без всякого стеснения аргументируя это обстоятельство моей моральной неустойчивостью. Но, перешагнувшая сорокалетний рубеж Светлана Сергеевна Шевцова, в силу своих зрелых годов и, скорее всего, из-за полного отсутствия талии, у Сони опасений не вызывала. Поэтому общаться с ней мне было высочайше позволено. Месяца через два после похорон мы с ней случайно встретились на улице и наше шапошное знакомство возобновилось. Я не стал отказываться от протекции этой доброй женщины и несколько раз уже посетил пару продуктовых магазинов со служебного хода.

Шевцова мне ответила со второго раза. Она по-прежнему была ко мне доброжелательна. Я сознательный и убежденный атеист, но по всему выходило, что эту прекрасную женщину мне послал сам антикриминальный бог. Во всяком случае, других руководящих женщин из городского ТОРГа среди моих знакомых все-равно не было. И еще я хорошо знал, что Шевцова за своей внешностью следит со всем тщанием состоятельной дамы постбальзаковского возраста. Которая изо всех сил старается победить неумолимые годы. Если кто-то из женской номенклатуры управления торговли и пользуется факультативными услугами элитного женского парикмахера, то, скорее всего, это именно она. Во всяком случае, Шевцова должна быть в курсе о существовании такого мастера.

Не обращая внимания на сидящую напротив Юлию, я начал свои оперативные игрища.

– Светлана Сергеевна! – после протокольных реверансов обратился я к ней с очередной своей проблемой, – Вроде бы все хорошо и быт с вашей помощью у меня наладился, но вот беда, оброс я, а постричься негде. В прошлый раз меня так обкорнали, что в зеркало аж плеваться хотелось. Посоветуйте хорошего мастера, а?

Выдав заранее придуманный педерастический монолог, я был готов услышать что угодно. И в любой концентрации презрения. Но достойнейшая женщина с торгового Олимпа нашего славного города совсем не удивилась и отнеслась ко мне с пониманием.

– Знаете, Серёжа, мне кажется, я могу вам помочь, есть у меня отличный мастер! – я напрягся, мне-то нужна была мастерица и я даже имя ее знал.

– Но она работает в основном с женщинами. И, Сергей, имейте в виду, она дорогой мастер! – на этой фразе торговая фея сделала вопросительную паузу.

У меня отлегло. Уже пятьдесят на пятьдесят! Очень неплохие шансы.

– Меня интересует качество, Светлана Сергеевна, деньги вторичны! – заверил я ее, – Себя я люблю больше, чем деньги! – выдал я ей чистую правду.

– Тогда пишите телефон, зовут ее Наташа. Познакомили меня с ней недавно, но я готова дать этому мастеру самые лучшие рекомендации! – отсмеявшись, торговая начальница продиктовала мне номер.

Записав телефон, я, изобразив голосом стеснительность, попросил у Светланы Сергеевны рекомендаций для мастера Наташи. Во избежание, так сказать.

– Хорошо, я ей сейчас позвоню, а вы меня ближе к обеду наберите, Сережа!

Я положил трубку и поймал на себе взгляд Юлии. Похоже, что я ей открылся какой-то новой гранью. Но и в ее глазах какого-либо осуждения я не заметил.

– Да, дорогая моя! Чего ты так удивляешься?! А еще я делаю эпиляцию и интимную стрижку в зоне бикини! – решил я окончательно погрузить переполненную гормонами психику беременной мадам Иноземцевой в состояние когнитивного диссонанса.

– Чего ты делаешь? Где стрижку? – икряная коллега, хлопая ресницами, зависла и было заметно, что интересуется она самым искренним образом.

– Забей! Ты женщина приличная и, тем более, поскольку ты сейчас в тягости, тебе лучше этого не знать!

Мне уже было жалко мою добрую беременную подругу. Щедро вчера отдавшую нам свои соленые огурцы. Она ведь теперь себе всю голову сломает.

Было видно, что с первыми двумя определениями в отношении себя Юлия была полностью согласна, но и знать она тоже хотела всё. Особенно, если про стрижку и про что-то интимное..

От уточняющих вопросов с пристрастием меня спас бесцеремонно ввалившийся опер Гриненко. Выглядел он довольным и в руках держал небольшой газетный сверток.

– Вот, опера из БХСС помогли, как ты и хотел, от четвертаков, полтинников и стольников! – Стас положил передо мной на стол пухлый сверток.

Развернув наполовину, я отогнул газету и, заглянув вовнутрь, увидел ленты от банковских упаковок. Не новые, но вполне пригодные для моих задач.

– С вами чертовски приятно работать, товарищ Гриненко! – я не ожидал от Стаса такого проворства, – Второй вопрос решил?

– Решил, но ты сам забирай, я по райотделу это добро таскать не хочу! – по лицу оперуполномоченного я видел, что он воспринимает мой второй заказ, как коварный и издевательский прикол.

Не разгибая спины и до самого обеда, я трудился над делами, которых в моем производстве накопилось уже более десятка. И все они требовали времени.

Дождавшись, когда Юлия вышла из кабинета, я снова набрал номер Светланы Сергеевны. Деловая женщина меня опять не подвела. Она сказала, что дала мне самые лестные рекомендации и мастер Наташа ждет моего звонка.

Поблагодарив золотую во всех отношениях женщину, я начал накручивать номер мастерицы, боясь сглазить капризную госпожу удачу.

– Слушаю вас! – послышался из трубки молодой женский голос.

– Добрый день! Я могу услышать мастера Наталью? Это Сергей, я по рекомендации Светланы Сергеевны! – придав голосу солидности, выдал я.

– Да, это я! Светлана Сергеевна предупредила вас, что я работаю на территории клиента? И, что мои услуги стоят дорого?

Это хорошо, что ты работаешь на территории клиента, это подтверждает мою теорию. Шансы на то, что я разговариваю с Галей-Наташей, увеличивались.

– Отлично, мне так даже удобнее, а насчет оплаты мы договоримся! – заверил я высокооплачиваемого специалиста широкого профиля.

Договорились мы на завтрашний не очень поздний вечер. Позже пяти Наташа работать не желала. Придется отпрашиваться.

Теперь я уже набирал номер Каретникова. Мне опять была нужна помощь глухих и немых.

– Здравия желаю, Виктор Михалыч! Помнишь, ты хвалился, что у вас своя переплетная мастерская есть? – поинтересовался я и получив подтверждение, сразу же испросил практической помощи, добавив, что дело весьма срочное.

– Подъезжай, это на первом этаже у нас, – лишних вопросов от юриста глухих и немых не последовало.

В столовую РОВД на обед я благоразумно не пошел.

Помимо вкусного и обильного обеда, из общества глухих я вынес в своем портфеле целое состояние. Тридцать семь с половиной тысяч рублей. Если, конечно, оценивать это богатство кукольными пачками. Мастера-переплетчики не только нарезали по размерам купюр бумажные стопки, но и туго запаковали их крест-накрест в принесенные мной фирменные банковские ленты с указанием номинала. Правда, договариваться обо всем пришлось с председателем общества, показав ему служебное удостоверение.

Отдав переплетчикам по две купюры на каждую «куклу» для низа и верха, мы с Михалычем пошли в столовую. К раздаче Каретников меня не пустил, подтолкнув к столу у окна. К нам сразу же устремилась улыбчивая Лиза, за которой две мило краснеющие девушки в белом несли подносы с едой. Нас здесь ждали. И ждали, чтобы вкусно накормить.

– Ты, Сергей, сразу за ложку не хватайся, ты на наших красавиц посмотри! – Михалыч улыбнулся молчаливым кормилицам.

Отложив инструмент, я привстал и поздоровался с лизиными подружками, расставляющими тарелки. Они покраснели еще больше.

Девушки и впрямь были хороши, даже в своем немудреном общепитовском одеянии.

– Вот и как мне теперь выбирать? Они же одна другой краше! – я изворачивался, как мог, с непритворным восхищением глядя на смущенных барышень.

– Дурак ты, Корнеев! Ты потом поймешь, что глухонемая жена, это благодать величайшая! Живешь, жизни радуешься, и никто тебе мозг не выносит и холку не перегрызает! Ей богу, дурак! Да ты посмотри, какие девки! – дождавшись, когда все три девушки отошли, Каретников тщетно пытался вложить хоть сколько-то ума и житейской мудрости в мою нещадно контуженную голову.

– Прав ты, Виктор Михалыч! Дурак я еще, рано мне серьезные отношения заводить! – я увлеченно расправлялся с отбивной.

Я уже допивал компот, когда пожилой начальник переплетчиков принес в столовую бумажный кирпич. Перекладывая в портфель «куклы», я чувствовал себя Ротшильдом, настолько достоверными они выглядели.

– Ты там не заиграйся! Воронецкий зверь, на нем крови поверх бровей и от вышки он будет отбиваться всерьез! – вразумлял меня Каретников.

– Я понял тебя, Виктор Михалыч. Гусаров с Гриненко рядом будут! – как мог, успокоил я наставника.

Домой после работы я шел, держа в левой руке большой газетный сверток, увязанный шпагатом для подшивки уголовных дел. Газет я втихаря надрал из подшивки «Правды» в ленинской комнате РОВД. Содержимое свертка по моему заказу где-то добыли опера. Сегодня они мне домой еще сейф припрут. Для реализации плана не хватало еще пары единиц инвентаря.

Лезть в общественный транспорт я не рискнул, так как моя поклажа, мягко говоря, атмосферу не озонировала. А, сказать проще, она воняла. Надо будет ее сразу на балкон определить, как в квартиру войду. Во второй руке я нес портфель и котомку с едой, которую, как и свой обед, честно оплатил на кассе лизиной столовой.

Переодевшись в спортивный костюм, я немного поменял интерьер в квартире. Между спинкой кресла и стеной у дверного проема я поставил стол-книжку. Перетащить кровать из спальни в зал мне помогут опера.

В ожидании коллег я занялся приготовлением ужина из принесенного изобилия. Лиза не поскупилась. Кроме десятка отбивных и запеченной картошки, были сыр, колбаса и две литровые банки с зимним салатом и винегретом. Плита была газовая и надо было еще разобраться с духовкой.

Мои кулинарные хлопоты прервал звонок в дверь. Кряхтя и матерясь вполголоса, Гриненко и Гусаров затащили в квартиру не очень большой, но явно, тяжелый железный ящик. Не порвать бы линолеум Паны Борисовны, подумалось запоздало..

– Серёга, ты объясни, на хрена мы эту дуру сюда тащили? Ты внезапно разбогател? – вытирая пот с лица, обратился ко мне обычно спокойный Борис.

– И зачем тебе валенки, на работу в них ходить будешь? – поддержал его Гриненко, – Так тебя в них дальше дежурки не пустят, они же воняют, как дохлая лошадь! – прямолинейный Станислав веселился, как умел.

– Сейф для денег, – я высыпал из портфеля «куклы», – А валенки тоже пригодятся. Мойте руки, рубать сейчас будем.

Парни, не обратив на мои слова никакого внимания, таращились на пачки.

– «Куклы» это! Вы же сами мне упаковочные ленты принесли. – успокоил я возбудившихся оперов.

Меня порадовало, что кукольная бутафория успешно прошла тест на достоверность.

Пока парни осторожно крутили в руках «куклы», я закончил немудреную сервировку кухонного стола. Достав из духовки противень с картошкой и отбивными, я позвал оперативных уполномоченных за стол.

– Берите тарелки и накладывайте себе сами. Мыть их потом тоже сами будете! – сразу и вслух упорядочил я процедуру приема пищи, – Это, во-первых.

– А во-вторых? – Гриненко, не стесняясь, навалил себе в тарелку картошки и две отбивные и, подумав, пристроил туда же горку винегрета.

– А во-вторых, – я принес из морозилки бутылку «Столичной» и передал ее Борису, – Пришло время для окончательной постановки задач.

Усугубив первым полтинником и, как следует его закусив, я начал излагать.

– Завтра, в шестнадцать часов сюда заявится некая Наташа. Я имею все основания полагать, что она и есть та самая Галя! – я показал глазами замеревшему Борису на бутылку.

Борис исполнил и мы опять употребили. Надо сказать, что водка своим высоким качеством вполне соответствовала солидному бренду.

– Это та, которая жопастая-сисястая? – уточнил Стас, покрутив вокруг себя руками.

– Ты бы на себе не показывал! Да, та самая. Стричь меня придет, а я перед ней деньги засвечу, – указал я глазами в сторону комнаты, где на кровати лежали «куклы».

– А сейф тебе зачем? – поинтересовался набитым ртом Стас.

– Чтобы сразу его не убили или в его отсутствие хату не обнесли, – спокойный Борис, к моей радости, оказался еще и быстро соображающим, – Одно дело просто отсюда деньги взять и совсем другое, когда тут сейф. Мало ли какие в нем замки и секреты.

– Молодец! Если это Галя, то разбивать меня только ночью придут. Завтра придут. Такой гроб, – кивнул я на все еще стоящий в коридоре сейф, – незаметно и без шума не вынесешь. Открывать на месте надо, ключами и тихо. Сивого у Воронецкого теперь нет, а сам он только убивать умеет.

Борис без напоминания разлил по третьей. Мы чокнулись.

– Ориентировки по Саранску смотрели? – вспомнив, задал я вопрос.

– Из того, что тебя интересовало, за год там инкассаторы были и сберкасса. И еще ювелирка. Инкассаторы оба на глушняк! И оружие у них забрали, а водилу ранили, – Стас перестал жевать, – Думаешь, они? – он замер, отложив вилку.

– Думаю, – согласно мотнул я головой. – Воронецкий там на «десятке» отбывал, мог примериться и связи местные наработать.

Опера переглянулись и Борис опять наполнил стопки.

– Вот фото Воронецкого, которое до сидки. Которое он после освобождения на паспорт делал, позже будет. Ты же запретил официально интерес к нему проявлять, – Гриненко взглянул в мою сторону, очевидно ожидая одобрения или новых вводных.

Я разглядывал своего заочного оппонента. С карточки на меня смотрел серьезный мужик с привлекательным лицом и строгим взглядом. Уши обычные и без дефектов.

– Понял. Послезавтра вы мне тут на всю ночь понадобитесь, страховать будете. А мне как-то надо на ночь в оружейке ствол взять. Это вам хорошо, у вас оружие на постоянной носке! – жевал я уже по инерции.

– Ты рапорт завтра на Дергачева напиши, укажи, что по серии в пансионат поедешь на выходных. Он разрешит ствол на пару суток не сдавать, дело обычное. Дежурному пофиг, он рапорт вместе с карточкой-заместителем в ячейку сунет и всех делов-то! Придумай, кого тебе там допросить для серии необходимо, – подкинул толковую мысль Гриненко.

– Всё равно п#здюлей все огребем! – Борис обвел нас скучным взглядом, – Такие мероприятия там обязательно согласовываются! – он закатил глаза в потолок.

– Но ты не забывай, что Саранские дела резонансные, они у министра на контроле! Да и наши, которые с мокрым разбоем, тоже. Если их поднимем, то всё нам простят! Победителей, Боря, не судят! Минимум, досрочные звания! – Стас смотрел на напарника, про меня ему и так все было понятно.

– Ладно! – Борис разлил остатки «Столичной» и поставил пустую бутылку на пол к стене.

– А пряников мы обязательно огребем! – легкомысленно хмыкнул Гриненко, – Да! Надо повторно дом тетки Сивого обыскать! – что-то вспомнив, опер уперся в меня взглядом, – Я сегодня с Гущиным в СИЗО говорил, он утверждает, что Сивый часть хабара у тетки хранит!

– Обыщем! – не стал спорить я, – С Воронецким и Наташей разберемся и сразу обыщем!

– И вот еще что, если Воронецкого с Галей повяжем, будет еще премия. Раза в два больше. Это я точно обещаю! – решил я простимулировать оперов еще и шкурным интересом. Трофейный запас дензнаков позволял мне не жмотиться.

– Терпилы опять башляют? – Борис с интересом посмотрел на меня.

– Ну не государство же, Борь! – уверенно за меня ответил Гриненко, – А премия, это очень хорошо, у меня жена в декрет уходит, на одну зарплату жить будем.

– Вы на ночь машину найдите! Иначе на улице околеете! А в подъезде просидеть не получится, вас граждане спалят. Да и Воронецкий не лох, наверняка снизу и до чердака все проверит! – настоятельно посоветовал я операм.

Утром на оперативке я пробросил Данилину шнягу с поездкой в выходные в пансионат и по поводу рапорта на табельный ствол. Никто особо не удивился.

– К Дергачеву иди, мне дежурные не подчиняются! – буднично отреагировал начальник, – А серию, да, надо дорабатывать! И готовь дело к передаче.

– Ай да, Корнеев! Наш пострел везде поспел! – веселилась свежеиспеченная первая замша Алдарова, – Надо же, серию краж раскрыл!

После того, как оперативка закончилась, я дождался, когда все выйдут и прикрыл дверь.

– Чего тебе? – напрягся начальник, наверное, ожидая от меня очередной каверзы.

– Алексей Константинович, разрешите после обеда уйти, мне к зубному нужно, сегодня всю ночь не спал! – я жалостливо смотрел на Данилина, – В выходные врачей не будет, а мне все равно работать.

Начальник посмотрел на меня, как мне показалось, с некоторым облегчением и отмахнулся от меня рукой, надо полагать, давая разрешение.

Я поблагодарил товарища майора и быстро вышел, опасаясь, что неправильно истолковал руководящий жест и сейчас меня поправят.

С работы я ушел еще до обеда. Рапорт на ствол Дергачев мне подписал. Перед уходом я зашел к Зуевой с тем, чтобы предупредить ее о послаблении мне режима на сегодня. У нее сидела Юлия и они пили чай. По тому, как они замолчали и синхронно уставились на меня, я предположил, что чаепитие они совмещали с перемыванием моих костей. Отказавшись от приглашения почаевничать с руководством, я пошел в дежурку получать пистолет.

Я торопился, надо было успеть до перерыва на обед в спортивный магазин. «Старт» располагался через полторы остановки, а форы у меня было чуть больше получаса. Через двадцать минут я уже платил на кассе восемь рублей за стартовый пистолет и рубль за пачку жевело к нему.

Проверив комплектность и пощелкав вхолостую тугим спусковым рычагом, я, завернув промасленную коробку в газету, сунул ее в портфель. Одно дело из трех я сделал! Теперь надо спешить за приличными харчами. Вареной колбасой пыль в глаза дорогим гостям не пустишь.

Гастроном, в котором по протекции добрейшей Светланы Сергеевны мне уже дважды перепадали дефицитные продукты, работал без перерыва на обед. В этот раз я брал все, что давали. Сыр, колбаса, ветчина, коробка конфет и консервированные персики из братской Венгрии. Шампанское и коньяк были в свободном доступе. Мелочиться я не стал и взял по две бутылки того и другого.

Я посмотрел на часы, пора домой, времени было в обрез.

Практически вбежав в квартиру, я быстро переоделся. Принес с балкона один валенок и начал собирать по квартире все ненужные тряпки. Тряпок было мало, не учел я такой мелочи. Быстро спустился на первый этаж, где ограбил несколько почтовых ящиков, вытащив из них все газеты. Проверив входную дверь, я открыл настежь балкон и, включив на полную громкость телевизор, уселся с пистолетом на кровать. Дослав патрон и поставив ствол на предохранитель, я вынул магазин. Потом засунул руку с пистолетом в валенок и, уперев изнутри через мокрую тряпку ствол в подошву, начал плотно затыкать комками газет все пространство между рукой и голенищем. Такой вот глушитель.

Примерившись, я направил стреляющий валенок в спинку кресла, за которым уже стоял сложенный стол-книжка и, сдвинув большим пальцем предохранитель, нажал на спуск.

Рука дернулась и внутри валенка гулко бухнуло. А вот стол-книжка шумнул в полный рост, будто по нему пнули солдатским кирзачем. И все равно терпимо. Основная масса жильцов сейчас на работе, а те, кто дома, вряд ли всполошатся от такого вполне себе бытового шума. Вдобавок, смазанного каким-то бубнящим из черно-белого мудоскопа официозом про рекордные надои и стахановские плавки металлургов.

Вытряхнув из валенка на кровать гильзу, я накинул на голое тело куртку и вытащил воняющую пару, набитую «Трудом» и «Правдой» на мусорку.

После посещения помойки я направился в ванную. Совсем скоро мне предстояло свидание с роскошной женщиной и хотелось соответствовать.

Благоухающий вымытым телом и начищенными зубами, я прибрал гильзу и, убавив звук телевизора, стал думать, как буду списывать патрон, если Галя-Наташа меня разочарует, отказавшись от разбойной экспроприации.

Загубленные кресло и стол меня не волновали. Кресло перетяну, а стол – хрен с ним, Шевцова поможет мне достать аналог.

Мою озабоченность на предмет истраченного боеприпаса прервал звонок в дверь. Так! Или это криминальная мечта моих ментовских грез, или кто-то из занудствующих соседей. Соседей мне сейчас совсем не хотелось.

Открыв дверь, я понял, что зря грешил на соседей, на пороге стояла мечта.

Мечта соответствовала уже имевшимся описаниям и была примерно двадцати пяти лет от роду или чуть старше. В руках она держала сумку.

– Здравствуйте, вы Сергей? – меня изучали глаза очень уверенной в своей неотразимости дамы высшего парикмахерского света.

В крайнем случае, полусвета.

– Здравствуйте! Если вы Наташа, то тогда и я Сергей! – мне хотелось уже побыстрее перейти на более доверительное общение, – Проходите! – я отступил в сторону.