Глава 7

«А поутру они проснулись». Есть такая повесть у Шукшина. Правда, там герои проснулись в вытрезвителе. Ну, а я в чужой постели. Чем хуже?

Андрея нет рядом. И это даже хорошо! Даёт мне возможность прийти в себя постепенно.

Я всю ночь провела в его объятиях. Мы трижды делали это… И откуда только силы брались, непонятно?

Андрей сказал, что у него действительно, очень давно не было женщины. И всё повторял, какая я чудесная, красивая и необыкновенно желанная. Ну, одно другому вторит. На безрыбье, как говорится, и рыбу раком…

Боже… Я тру глаза, понимая, что это утро, пожалуй, самое странное в моей жизни. Интересно, а Коростелёв уже встал? Она готовит ему завтрак? Или, скорее, он ей?

До меня доносятся звуки и запахи. Приятные запахи! Яичница, как будто. И кофе. Прокрасться незамеченной мимо кухни не получается, так как спальня Андрея расположена слишком близко.

— Катя! Ты встала? — он, голый по пояс, с лопаткой в руке и вафельным полотенцем, переброшенным через плечо.

Я опускаю глаза:

— Да, пойду в ванну.

Благо, у меня с собой есть полный набор. И зубная щётка, и паста, и даже мыло взяла на всякий случай. Не знала, где заночую. И будет ли у них в отеле подходящий набор.

Привожу себя в порядок, принимаю душ. Вытираюсь своим небольшим полотенечком. Кончиком — лицо, а большей частью — всё остальное.

Мы спали. Мы занимались любовью. Я занималась любовью с другим!

От одной этой мысли все конечности разом слабеют, и дыхание сбивается. А уже если вспомнить, как это было… То и вовсе хочется испариться, исчезнуть, стать невидимкой.

Но делать нечего, я выхожу. На кухне уже приготовлена тарелка. В ней яичница, кусочек багета, смазанный сливочным маслом и кофе со сливками и шоколадом.

— Ого! — восхищаюсь.

Андрей пожимает плечами:

— Ну, я обещал тебе завтрак, как подобает в гостиницах.

— Ваш сервис меня удивил, — я сажусь.

В коридоре появляется Чарли, скулит, всех приветствуя. Я глажу его мохнатую морду, а он по уже заведённой традиции, лижет мою руку в ответ.

Андрей тоже садится завтракать, предварительно насыпав еды своему питомцу в огромную миску. Он как-то изменился со вчерашнего вечера. Словно помолодел! Нет в лице этой хмурости, взгляд прояснился. Неужели, это я так на него повлияла? Точнее, наш секс.

— Андрей, я хочу извиниться… — начинаю, не в силах смотреть ему в глаза, — Мне так стыдно! Представляю, что ты думаешь обо мне теперь.

— Глупости! — отвечает он и сжимает моё запястье.

Рука с вилкой замирает, и я решаюсь взглянуть на него.

— Кать! Это была чудесная ночь. Если хочешь, ты — самое лучшее, что в последнее время случалось со мной.

Я смущаюсь и ощущаю, как краснею. Машу головой отрицательно:

— Прекрати утешать меня.

— А кто сказал, что я утешаю? Если ты о том, что я думаю… — он отпускает меня и вздыхает, — Ты отныне свободная женщина. Как говорится, твой муж сделал выбор за вас двоих. Прощать его, или нет, это теперь уже твоё решение. И ты вольна была поступить так, как поступила. Я не осуждаю тебя ни на йоту!

Мне так охота потянуться к нему и обнять. Почему? Ну, почему у него получается вот так легко подбирать слова утешения и поддержки? Слова, от которых мне становится так тепло на душе…

— Спасибо… тебе, — отвечаю обрывисто. И продолжаю есть приготовленный им потрясающий завтрак.

Время приходит. Андрей вызывается меня проводить до машины. Вместе с Чарликом. Тот, ощущая скорую разлуку, жалостливо скулит. Умножая тем самым и моё нежелание покидать их берлогу с хозяином.

Я намеренно долго пакуюсь. Одеваюсь и крашусь. Тяну время, как могу. В коридоре смотрю на себя в большом зеркале. И неожиданно слышу какие-то звуки из-за двери…

Приникаю глазом к глазку. Свет горит. И я вижу отчётливо, как из квартиры напротив, выходит мой муж. Не выходит даже, а вылетает, как пробка из бутылки. Вслед ему падает что-то. Он подбирает, кричит:

— Идиотка!

Дверь, которая уже было, закрылась, опять открывается. В проёме я вижу её… Веронику. Или Викторию. Забыла!

Даже отсюда мне понятно, как она зла на него. И кричит, не стесняясь соседей:

— Да пошёл ты! Ублюдок! Урод! Ненавижу тебя! Ненавижу!

И захлопывает входную дверь с таким грохотом, что я чуть не падаю.

Коростелёв продолжает стоять, глядя туда. Он подбирает с пола ветровку и мессенджер. В нём документы, ключи, деньги.

«Всё своё ношу с собой», — потрясённая увиденным, думаю я.

— Психопатка! — слышу отчётливо, когда он, минуя лифт, выбирает ступени.

— Что там? — спрашивает подошедший Андрей.

Я поворачиваюсь к нему, и шепчу:

— Кажется, он её бросил. Или она его.

Его лицо не меняется, но я так явственно ощущаю какую-то эмоцию, исходящую от него. Обида, досада, или просто удивление?

— Ну… что ж? Это ведь хорошо?

Я пожимаю плечами:

— Наверное.

Андрей смотрит внимательно:

— Теперь ты простишь его?

Я опять пожимаю плечами:

— Не знаю.

Мы ждём какое-то время. Андрей даже спускается сам, на лифте, чтобы проверить, нет ли у подъезда машины моего мужа. Он уехал. И теперь мне тоже пора.

Я смотрю на него.

— Мы проводим тебя, — говорит.

Я ощущаю, как слёзы душат. Но глаза остаются сухими. Так странно! А слёзы, они там, в груди…

— Долгие проводы, лишние слёзы, — отвечаю с улыбкой, — Я просто выйду и сяду в машину. Она в соседнем дворе.

Он молчит, но глаза говорят больше слов. Его рука тянется к моему лицу. Подушечки пальцев так нежно проводят по скуле.

— Ну… ладно, — бросаю, — Пока!

Он сглатывает, и произносит внезапно с какой-то горечью:

— Соври, что вернёшься?

Под тяжестью взгляда Андрея я отступаю назад, опускаю глаза.

Он усмехается:

— Я желаю тебе счастья, Кать! Что бы это ни значило. Просто… будь счастлива, ладно?

Я лишь молча киваю. Он отпирает входную и отступает на шаг, позволяя уйти.

Чарлик смотрит растерянно.

«Чарли, Чарли, смешной чудак», — крутится в голове строчка из песни. И я улыбаюсь ему: «Пока, Чарли! Ты приглядывай тут за хозяином. Он у тебя очень добрый».

На лифте я еду, как будто во сне. В какой-то прострации. Соври, что вернёшься! А, может быть, стоило? Ведь я и сама так хочу в это верить.

Он не просил телефон. И не давал мне своего. Хотя… Я знаю больше. Я знаю адрес.

«А что, если он переедет?», — мелькает мысль. Глупая! Ты всерьёз вознамерилась приехать сюда однажды? У вас разные жизни. Вы из разных городов. Просто так вышло. Случайность, не более.

«Котёнок, я еду домой. Ты как?», — получаю послание от мужа, когда сажусь в машину.

И мне, если честно, сейчас всё равно, куда он там едет, и зачем. Оставался бы здесь! Так даже проще. А теперь нужно как-то мириться.