Глава 12

– Тебе приснился Ночесвет. Я мрачно посмотрела на Джирайю, который, кажется, ни капли не впечатлился. Ну пришёл бог во сне и пришёл. Что тут такого? Нет, я понимаю, что присниться может всякое. Но чтобы так! Потёрла виски. Выспаться не удалось. Утро не радовало и вызывало желание кого-нибудь побить. Ла-гуа, явно понимая, что лучше не приближаться, мудро занял место возле Джирайи, что любезно согласился разделить со мной завтрак, который должны вот-вот принести. Кстати, сейчас он был без маски. Красивый. Я в какой-то момент уж думала, что он скрывает за маской какой-то изъян, но ничего подобного. Длинные чёрные волосы падали на плечи каскадом блестящих прядей. Черты лица чёткие и выразительные, создающие впечатление силы и в то же время утончённости. Глаза тёмные, глубокие, с задоринкой. Высокие скулы и прямой нос. Губы, слегка изогнутые в лёгкой улыбке, выражали доброжелательность и решительность. Кожа гладкая и безупречная, с бронзовым оттенком. Одет он был в традиционную одежду Исан – лёгкий шёлковый кафтан и свободные брюки, подчёркивающие его стройную, но мускулистую фигуру. Руки, покоившиеся на столе, сильные и ловкие, с длинными пальцами, явно привыкшие к труду и плетению пхланг. Когда я всё ещё была под впечатлением от странного сна, Джирайя зашёл ко мне, его лицо выглядело озабоченным. Мы сели за стол, и я рассказала ему о своём видении. Он внимательно выслушал, а затем начал говорить. Его голос был спокойным и глубоким, как всегда, когда он рассказывал легенды. – Ты видела Ночесвета, – произнёс Джирайя, – одного из троицы богов, которые держат мир Четырёх Сфер в равновесии. Легенды говорят, что без них он давно бы распался на части. Сделал паузу, позволяя мне осмыслить сказанное, а затем продолжил: – Ночесвет – разрушитель. Он танцует на руинах, создавая хаос и восславляя уничтожение. Но разрушение – это не всегда плохо. Без него не было бы места для нового. Ночесвет очищает путь, уничтожая старое и изжившее себя, чтобы дать возможность для нового роста. Его сила безгранична, он может сметать целые горы, обращать реки вспять и вызывать бури своим смехом. Он воплощение самой стихии разрушения. Джирайя помолчал, его взгляд устремился вдаль, словно он видел картины древних времён. – Солнцеглаз, второй из троицы, – продолжил он, – созидатель. Он приносит свет и жизнь, порождая новые миры и наполняя их энергией. Солнцеглаз строит и возрождает, его сила заключена в способности создавать что-то из ничего. Он освещает путь, даёт тепло и плодородие. Солнцеглаз – это начало всего, источник жизненной энергии. Ты глянь, какое золотце. А по виду и не скажешь. Напугал он меня тогда – чуть прямо там не родила ёжиков. Джирайя помолчал, позволив мне воспользоваться воображением, а затем перешёл к третьему богу. – Граневод – хранитель гармонии. Его роль – поддерживать баланс между разрушением и созиданием. Граневод следит за тем, чтобы мир не погрузился в хаос или не застыл в неизменности. Он направляет потоки энергии, связывает воедино силы разрушения и созидания, чтобы они дополняли друг друга. Граневод хранит равновесие, его мудрость помогает удерживать мир Четырёх Сфер в гармонии. И следит, чтобы два его брата не наделали бед. Что ж, определённо это зачаровывает. Только вот не уверена, что хочу встретиться с кем-то из богов. – Легенды гласят, – продолжил Джирайя, – что если один из богов покинет своё место или утратит свою силу, мир начнёт разрушаться. Это напоминает нам о важности баланса во всём, что каждая часть системы играет свою роль и имеет значение. Его слова заставили меня задуматься. Танец Ночесвета, звёздный ветер и хрустальный свет в моём сне – всё это были знаки. Только чего? Ночесвет явно явился не просто так. Мысли о предательстве и заговоре теперь казались лишь частью более сложной и многослойной картины. Я должна была понять, как это всё связано и что я могу сделать, чтобы выжить самой и помочь в этом остальным. Мои размышления прервал мягкий стук в дверь. Она тихо отворилась, и в комнату вошёл Кхон-рап-чаи, перед которым прямо по воздуху плыл поднос с едой. Движения слуги были грациозными и аккуратными, словно он скользил по полу. Через некоторое время на столе появились блюда, каждое из которых выглядело аппетитным до невероятности. Я сумела признать кханом чин намья – тонкую рисовую лапшу, подаваемую с насыщенным кокосовым соусом, рыбой и ароматными специями. Рядом лежали свежие овощи и зелень, чтобы каждый мог добавить их по вкусу. Тут же умостились роти – слегка подслащённые хрустящие лепёшки, подаваемые с миской сладкого молока, куда их макали. Ла-гуа устроился возле десерта из клейкого риса и спелого манго. – Какая прелесть, – прокомментировал он, запуская в него корешки. – Мне определённо хочется пожить тут подольше. – Что-то в первый раз ты такого не говорил, – заметила я. – Так глупый был. Джирайя улыбнулся и благодарно кивнул Кхон-рап-чаи. – Спасибо. Тот что-то прошипел, видимо, «не стоит благодарности», и исчез из комнаты. – И откуда только такие берутся? – задумчиво спросила я. – Кто-то был человеком, кто-то – творением сил природы, – ответил Джирайя. Бесконечный круг жизни. Чтоб ему пусто было. Надеюсь, папаша переродится в многоножку. Ну или ещё в какую тварь, при одном только виде которой будет ясно – лучше с ней не связываться. «Или станет чан-чан, – мечтательно подсказал внутренний голос. – Это было бы чудесно. Можно ухватить и бам-бам-бам по голове». Витая в этих прекрасных фантазиях, я разобралась с завтраком. Мы с Джирайей практически не разговаривали. Что обсуждать снова? Действия Чомрата? Их пока нет. Ждать можно чего угодно. Танхва? Тут было бы интересно. Но нужно подождать. Пхи хоть и талантливы во многом, но им тоже нужно время. Поэтому ничего не оставалось, как ждать. После завтрака мы перекинулись ещё несколькими словами о богах, но ничего нового я не узнала. Поколебавшись, рассказала про увиденное у Алачи. Это озадачило Джирайю. Он нахмурился. – Надо будет поднять архивы. – Уж не у того ли архивариуса, который во дворце? – проворчала я. Джирайя улыбнулся: – Сойлинг, кто-то сейчас похож на маленькую обиженную девочку, а не на правительницу. Охренительницу. У меня, знаете ли, закончились все приличные слова. Поэтому остаётся только вот это. Когда охреневаешь с каждым днём. Титул мы решили отбросить, Джирайя хоть номинально и принадлежит к клану Вечной грозы, но в то же время подданный Пхи Ксаата. Сейчас меня пафосное «ваше величество» скорее раздражало, чем утешало. Да и полезно в случае какой-нибудь вылазки. Не оговорится. Я вздохнула: – Ладно. Ты прав. Надо собраться. Ну, по крайней мере, не так откровенно выражать свои эмоции. Определённо это будет успех. После того как мы расстались с Джирайей, я сумела упросить его отвести меня в библиотеку. В конце концов, время нужно провести с пользой. Получив дозволение Пхи Ксаата, любезно предоставившего доступ ко всем имеющимся у него свиткам и книгам, я занялась их изучением. В библиотеке царил тёплый полумрак, стеллажи уходили вверх. – Ну-с, приступим, – произнесла я. Целый день и вечер я провела погружаясь в легенды о древних богах. Страницы старинных манускриптов шуршали под моими пальцами, древние иероглифы мерцали на бумаге. Я изучала всё, что могла найти о троице богов, держащих мир Четырёх Сфер в равновесии. Ночесвет, разрушитель, был весьма занятен. Его роль состояла не только в том, чтобы разрушать и сеять хаос, но и в том, чтобы освобождать место для нового. В легендах описывалось, как он своими танцами мог уничтожать целые города, но одновременно дарил возможность начать заново, освободив мир от старого. Джирайя всё так и сказал. Солнцеглаз, великий созидатель, описывался как источник всей жизни и света. Его силы позволяли возрождать опустошённые земли, создавать новые миры и наполнять их жизненной энергией. Его присутствие было столь же важным, как и разрушительная сила Ночесвета, поскольку без созидания не было бы смысла в разрушении. Но между собой они уживались плохо, поэтому роль мостика играл третий – Граневод. Хранитель гармонии. Его роль заключалась в поддержании баланса между силами разрушения и созидания. Граневод управлял потоками энергии, направляя их так, чтобы мир оставался стабильным и гармоничным. Он символизировал мудрость и равновесие, его могущество заключалось в способности объединять и уравновешивать противоположные силы. Время пролетало незаметно. Я погружалась всё глубже в истории, узнавая о подвигах и деяниях богов. Легенды описывали, как они взаимодействовали друг с другом и с миром людей и демонов, создавая сложную и многослойную картину нашей реальности. Они не были хорошими или плохими. Они просто были. И действовали согласно своему видению мира. В какой-то момент в библиотеке зажглись лампы с мягким жёлтым светом, отбрасывая тёплые отблески на страницы книг. Я почувствовала, как усталость накатывает волной, но не могла остановиться. Каждая новая страница приносила новые открытия, и я была полна решимости узнать как можно больше. К вечеру я уже знала о ключевых событиях, связанных с каждым из богов. О том, как Ночесвет вызвал Великую бурю, сметавшую всё на своём пути, но оставившую за собой плодородные земли. Как Солнцеглаз создал Лес вечной жизни, где каждое растение или существо обладало невероятной силой. И как Граневод остановил Войну стихий, уравновесив силы огня и воды, земли и воздуха. Наконец, почувствовав, что силы иссякли, я закрыла последнюю книгу и откинулась на спинку кресла. Голова была полна мыслей и образов, но мне удалось узнать слишком мало. Этот мир существует уже тысячи лет. Что ему какой-то день? Я сжала переносицу. Надо вставать. Даже поясницу ломит. Стоит вернуться к тренировкам. Кто бы мог подумать, что сидение в одной позе приведёт к такому – ведь это тело юное. – Готовь перцовый пластырь смолоду, – пробормотала я. – Что ты там говоришь? – послышался у входа голос Ла-гуа. – Я тебя обыскался! Ты опять пропустишь всё самое интересное. Тебя уже все ждут! – Меня? – озадачилась я. – Сойлинг, ну быстрее!