Глава 14

– Я на такое не подписывалась. – А по-моему, миленько, – заметил Ла-гуа, ловко выбираясь из моего бюста. В смысле слетая с увешанного побрякушками глубокого выреза, обнажавшего всё, что только можно было обнажить, но при этом каким-то чудом продолжавшего именоваться частью наряда. Точнее, его отсутствием. До сих пор не верилось, что я на это повелась. На мне был надет традиционный женский костюм, но в крайне вольной его интерпретации. Верхняя часть наряда представляла собой облегающую шёлковую блузу, украшенную вышивкой и пайетками, которая едва прикрывала грудь. Глубокий вырез, усаженный мелкими звёздчатыми украшениями, был настолько смелым, что казалось, будто любое движение может привести к неожиданным последствиям. Юбка, сделанная из тонкого, почти прозрачного материала, спускалась до самых лодыжек. Её многослойные складки, расшитые золотыми нитями, двигались вместе со мной, создавая иллюзию эфемерности. Однако её прозрачность оставляла мало места для воображения. На поясе была закреплена широкая золотая цепь, на которой висели многочисленные мелкие колокольчики и амулеты, звенящие при каждом шаге. На руках тонкие браслеты с изысканным орнаментом, а на шее несколько слоёв ожерелий, увенчанных драгоценными камнями, мерцающими при попадании света. Волосы, собранные в высокую причёску, были украшены искусственными цветами и блестящими шпильками. Макияж искусительницы был продуман до мельчайших деталей, создавая образ, который невозможно игнорировать. Глаза подчёркнуты тёмными внушительными стрелками, которые удлинялись и закручивались вверх, придавая взгляду кошачью хищность. Тени использовали насыщенные, глубокие, сине-фиолетовых оттенков, словно ночное небо, переливающееся звёздами. Это делало глаза более выразительными и манящими. На щеках лёгкий румянец, нанесённый таким образом, чтобы подчеркнуть скулы, создавая ощущение естественной свежести. Пудра с лёгким сиянием придавала коже бархатистый блеск, делая её безупречно гладкой и ухоженной. Губы накрашены кроваво-красным, с влажным блеском, который делал их невероятно соблазнительными. Контур губ был очерчен так, что они стали более пухлыми. В завершение образа добавили блёстки и мелкие стразы, искусно расположенные в уголках глаз и на скулах, добавлявшие лицу магическое свечение. Этот блеск создавал иллюзию сказочности и мистичности, словно на коже играли отблески луны и звёзд. Дева, сошедшая из тьмы и порока, обещающая все радости мира за звонкие тха-па. В жизни я бы так не размалевалась! Но Пхи Ксаат не собирался сдаваться. И был непреклонен: – Если ты решила идти на край Ганчхона, в место, подобное Дикому рынку, то и вид должна иметь соответствующий. – Но почему путана? – искренне возмутилась я. – Для хозяйки борделя ты ещё слишком молода, – тут же последовал ответ. Я даже зависла. Это такой комплимент или всё же оскорбление? – Сойлинг, – снова начала он. – В Ганчхоне и на Диком рынке скромница – такое же редкое явление, как Вонграт в твоей постели. – Считаю недопустимой попытку влезть в нашу постель, – фыркнула я. – Отвратительно. Кто тебя учил таким сравнениям? Пхи Ксаат невинно улыбнулся. Только вот тьма в его глазах, что выпивала весь свет вокруг, так и оставалась непроницаемой. – Ты здесь под мою ответственность. Значит, будешь делать, как говорят. Я закатила глаза, понимая, что спорить с ним бесполезно. В конце концов, в таком наряде императрицу во мне никто не признает. Это факт. Поэтому ничего не оставалось, как одеться и отдаться в руки служанок, которые отлично знали своё дело. Но это не значило, что нельзя тихо побухтеть. Ведь я никому и не обещала золотого нрава. Вдохнув поглубже, направилась дальше по улице за своими проводниками, стараясь игнорировать любопытные взгляды прохожих и звон колокольчиков на моём поясе. Всё дело в том, что пришла весточка от Сунана из клана Зелёных огней. Вот уж от кого не ожидала! И, как оказалось, зря. Ведь он сказал тогда, что всегда готов помочь. Несколько неожиданно было узнать, что Киета укрывают именно у него в клане. Но встретиться решили на окраине Ганчхона, потому что здесь безопаснее всего. И теперь я следовала под надёжной охраной из призраков по указанному адресу. Ночной Ганчхон был словно ожившей страницей из древнего мифа. Город призраков сиял мистическим пурпурным светом, исходящим от фонарей, украшенных символами и витиеватой письменностью, что казалась вырезанной из самого ночного неба. Этот свет мягко озарял улицы, создавая длинные тени и добавляя загадочности. Мы шли по извилистым улочкам, я рассматривала всё, поражённая и заворожённая одновременно. Ганчхон был населён духами и призраками, чей вид даже не давал полностью их осознать. Каждый дом и каждое строение казались пропитанными пхланг. Только совсем не похожей на нашу. Древние деревянные дома с резными крышами и окнами, покрытые мхом и синим вьюном, выглядели так, словно могли рассказать тысячи историй. Народ пхи жил своей уникальной и ни на что не похожей жизнью. Местные жители плавно двигались по улицам, временами их полупрозрачные тела мерцали в пурпурном свете. Попадались и такие, у кого не было и намёка на прозрачность. Я видела Пхи Нак, могучих духов, которых можно было узнать по конусообразным шляпам и длинным плащам с вышивкой. Их присутствие казалось зловещим, но они не проявляли агрессии. Мимо прошёл Пхи Прет, высокий и тощий призрак с длинными руками, постоянно простёртыми вверх, как будто пытающимися достать до небес. Такие, как он, часто считались предвестниками несчастий, но здесь они выглядели просто частью повседневной жизни Ганчхона. Мимо меня прошмыгнула Пхи Таи Хон, призрак женщины, умершей при родах. Её облик был полон трагической красоты – длинные чёрные волосы, белое лицо и глубокие тёмные глаза, что, казалось, могли заглянуть в самую душу. Она мелькнула в переулке, оставив за собой эхо тихого плача, которое разносилось по улочкам и ещё долго звенело в ушах. На каждом шагу мне встречались небольшие алтари, посвящённые духам предков и Ночесвету. Они были украшены цветами, странными фиолетовыми фруктами и благовониями, сладкий дым от которых поднимался тонкими струйками, смешиваясь с прохладным ночным воздухом. Ганчхон жил своей жизнью, тревожной и загадочной. Город, словно застывший между мирами живых и мёртвых, был одновременно пугающим и удивительным, и мне предстояло узнать его секреты. Дом, к которому мы подошли, с виду не привлекал внимания, сливаясь с остальными строениями Ганчхона. Обычные резные ворота не выделялись на фоне других. Войдя внутрь, я осмотрелась. Ничего особенного. Стены из тёмного дерева, отполированного до блеска, с узорами, вырезанными вручную. Казалось, что каждый элемент рассказывал свою историю. У входа стояли две статуи хранителей, оберегающих дом от злых духов. Их глаза, инкрустированные неизвестными мне камнями, мерцали в свете пурпурных фонарей, создавая иллюзию живого взгляда. Да уж. Про злых духов я что-то поспешила упомянуть. Мы ведь находимся в городе тех, кого считают злом. Так от кого же им оберегать местных? Кого боятся пхи? Демонов? Людей? Мы вошли в дом через массивные деревянные двери, украшенные золотыми символами и древними письменами. Внутри меня встретил прохладный полумрак, наполненный ароматом благовоний. Полы были покрыты мягкими коврами с изысканными узорами, а стены украшали гобелены, изображающие сцены из жизни призраков и духов. Пхи Ксаат явно распорядился принять всех в достойном месте. Негоже императрице ходить по сараям. Свет падал от волшебных ламп, висевших на потолке. Они были сделаны из полупрозрачного материала, создающего мягкое и успокаивающее освещение, напоминающее свет луны. В центре просторной гостиной находился большой деревянный стол, вокруг которого стояли резные стулья с высокими спинками. На одной из стен висел большой гобелен, изображающий троицу богов – Солнцеглаза, Ночесвета и Граневода. Их образы были выполнены с такой тщательностью и мастерством, что казалось, будто они могут ожить в любую секунду. Граневода я никогда не видела, но догадалась, что это он. Надо же, у него рыжие волосы, горящие огнём глаза, золотой диск на шее и многоголовый змей под рукой. Сунан вышел из тени, я даже не заметила его сразу. Ушло всего несколько секунд, чтобы оценить мой образ, после чего он взял себя в руки и уважительно поклонился: – Ваше величество, рад, что вы здоровы. Я жестом дала знак охранникам оставить нас. Те послушались мгновенно. Всё же приятно иметь дело с теми, кто тебя прекрасно понимает без слов. После чего перевела взгляд на Сунана. – Спасибо. Благодарю тебя за помощь. Где Киет? Сунан кивнул и сделал мне знак следовать за ним. Через некоторое время мы оказались в небольшой комнатке, пропахшей травами и какими-то лекарскими составами, от которых у меня закружилась голова. На постели лежал Киет. Бледный до ужаса, вид – краше в гроб кладут. – Поначалу он был у нас, – сказал Сунан, – но во время боя во дворце его ранили стрелами с ядом. Что это за яд, мы до сих пор не можем понять. Наши лекари не справлялись, поэтому по договорённости с Пхи Ксаатом перенесли его сюда. Я смотрела на Киета, внутри всё сжималось. Он сейчас не похож на того полного сил и энергии мужчину, которого я помнила до этого. Что за дрянь в него попала? Неосознанно сжала кулаки так, что пальцы впились в ладонь. Кто бы это ни сделал, его нужно отыскать. Такой яд на вооружении – это же ужас. – Ваше величество? Я вздрогнула, сообразив, что вообще не слушаю, что говорит Сунан. – Да-да? – Я спрашиваю, какие ваши дальнейшие действия? Клан Зелёных огней готов стоять за вас до конца. Наши люди и ресурсы полностью в вашем распоряжении. – Спасибо, Сунан. Я вам очень признательна. Пожалуй, больше ничего и не скажешь. Просто понятия не имею, что в таких случаях нужно. Но уж точно не снисходительно кивать. Ведь Зелёные огни могли легко принять сторону Танхвы, что им какая-то девочка в темнице? – О боги… – внезапно раздался слабый голос Киета, в котором слышались поражённые нотки. – Сунан, зачем ты привёл сюда продажную девицу?