Глава 39

– Как я их всех ненавижу! – Стефания сидела на своей кровати и сжимала виски пальцами.

Постель промялась под тяжестью мужчины. Это Захер забрался на кровать, чтобы встать на колени за спиной женщины и размять ее напряженные плечи. Обычно ее отпускало. Накопившаяся ненависть уходила.

Без Стеф бахриман уже не мог дышать. Полная зависимость от ее желаний. Даже от вскользь брошенного взгляда, когда сердце обмирает от надежды – позволит целовать или опять прогонит?

Но нет, все впустую. Стефания давно к себе никого не подпускала. Ни его, ни недовольного Рейвена, который совсем недавно вновь побывал в Лабиринтах. И чего там выискивают?

Здесь, в Эрии, она уже полгода как играла новую роль – целомудренной и чистой помыслами невесты наследника короля. Если бы в памяти не оживали сцены близости, то Захер сам бы уже поверил в непорочную деву.

«Бахриман никогда не отдаст свою женщину другому», – билась в голове мысль, которую когда-то внушил дед. Отец погиб, напоровшись на ловушку, расставленную воинами Союза. Только за это следовало уничтожить короля Эдуарда, а тут Стеф выбрала его сына.

«Я должен убить!» – Захер почти свыкся с захватившей его идеей, только пока не мог определиться, кого он убьет: Эдуарда, Стефанию, Генриха или самого себя. Все надоело.

– Что на этот раз? – лениво спросил он, боясь показать, что даже простое прикосновение к ее коже возбуждает.

– Сначала ответь, ты выполнил то, что я приказала?

– Конечно.

– Промашки не будет? Солнце начала задавать слишком много вопросов. Что ни день, то капризы. Тоже мне, принцесса. Хорошо у девчонки ума хватает за мной по пятам не таскаться. Хотя, чего тебе рассказывать? Сам все видишь.

– Нет, милая Стеф, тебе нечего опасаться. Я сделал гораздо больше, чем ты попросила. В день свадьбы ты не останешься без защиты.

– Совсем нечего бояться? Ты уверен? Недавно я тоже так думала, тогда как сегодня…

– Ты про тот забавный случай, когда твои ароматные розы положили на лопатки одну из девиц?

– Это не какая-нибудь «одна из девиц». Я чувствовала, чувствовала, что она выжила! И не поверила своим глазам… – Стефания раздраженно смахнула с себя чужие руки. Захер обиженно поджал губы и опустился на кровать, продолжая скользить взглядом по фигуре обожаемой женщины. – И знаешь, что самое страшное? Она изменила цвет глаз и волос. А это значит, она пришла за мной!

– Не за тобой, а за Ветром.

– Но откуда, откуда Луна могла узнать, что Ветер и есть наследник?

– Ваши портреты. Они развешаны по всему городу.

– Ведь предупреждала Генриха, что это плохая затея! – Стефания поднялась и в раздражении принялась мерить шагами комнату. – Тебе не кажется, что и здесь вмешался Эдуард? Прямо вижу, как он отдает распоряжение: «А ну-ка! Проверим нашу красавицу! Вдруг кто-нибудь опознает и придет доложить?». Ну, ничего, он добьется, что я ему руки укорочу. Ублюдок, – она остановилась перед окном, за которым на ветру бились хвостатые эмблемы родовитых семейств. – Хорошо, что увалень Дак лентяй. Чует, что стоит поднять задницу, как путь в столицу станет последним.

Змей с серебристо-голубыми лентами резко нырнул вниз.

– Еще эта девка под ногами путается, где-то выдрала себе жениха. Вот скажи, почему так: их бьют, а они не бегут? Смерти не боятся?

– Успокойся, Стеф. Что одна девчонка может сделать против тебя? Разве Генрих обратил на нее внимание?

– Пока в нем живет Воин, он и не вспомнит.

– А почему ты тогда беспокоишься?

– Я до сих пор не знаю, где остальные двое…

– Ты о Змее и Лилии? Уж не их ли разыскивал в Лабиринтах Рейвен? Да? Я угадал? Но даже если они появятся в столице, им не достать тебя. Как ты не раз говорила, их должно быть четверо. А Лоза мертв. Видела бы ты сколько там было крови… Его крови…

– Вы меня уверяли, что и девка покойница, однако она, вон – жива и здорова. И явилась во дворец. Где вы с Рейвеном только болтались, когда должны были следить за псами?

– Зачем нам свои зады подставлять? Я-то в любом случае убежал бы, а вот твой любимый колдун навряд ли. Собаки, почуяв запах крови, могли расправиться и с ним.

– Ты представляешь, что было бы, если бы Луна добралась до Эдуарда?

– Но ты же у нас умная. Не зря придумала фокус с розами, которые безошибочно вырубят мага. И перестань грызть ногти. Не так все страшно. Всего лишь ее слово против твоего.

– Король и так сомневается во мне. Сегодняшняя проверка это наглядно показала. Я хожу по волоску. А тут Луна. Ты выяснил, где она остановилась?

– Когда бы я мог?

– Так иди сейчас.

– Успеется. До свадьбы еще неделя. Лучше расскажи, что за проверку устроил тебе Эдуард?

– Как же я тебя сейчас ненавижу! Никогда не сделаешь так, как я прошу!

– Разве? Дай руку.

– Зачем?

– Я помогу тебе успокоиться.

Стефания нехотя протянула руку. Если бы не сжигающая ее ненависть ко всему миру, она прогнала бы надоедливого бахримана прочь, а так… Его поцелуи действительно успокаивали.

– Они принесли во дворец чашу с Огнем истинной любви, – надув губы, произнесла Стефания. – Глупцы. Когда я зачерпнула горсть, пламя взметнулось ввысь и стало такого цвета, что у них рты пооткрывались. Алый – цвет истинной страсти.

– А Генрих?

– Ты же знаешь, что сейчас он Воин, который до безумия любит меня. Его яркое пламя тому подтверждение. У других оно едва тлело или оставалось холодно-синим. Среди всех пар единицы были влюблены друг в друга. У остальных лишь расчет. Несчастные людишки.

Бахриман фыркнул. Его мягкие губы оставляли на коже влажный след. Когда от кончиков пальцев Захер добрался до ямочки на плече, Стефания оттолкнула его.

– Все, довольно! Я успокоилась.

– Стеф, а что если Лоза все-таки жив, и через неделю они все четверо заявятся в храм? Что ты будешь делать? Ведь твои псы так и не вернулись, – Захер нарочно злил ее. Пока его магия укрощала раздражение, Стефания позволяла находиться рядом.

– Тогда минуты моей свободы сочтены, – она выдернула из волос заколку, и те тяжелым водопадом упали на спину. – Воин очнется, и я вновь окажусь в каком-нибудь подземелье с камнями во рту.

– Я не хочу тебя терять.

– Тогда иди и займись делом. Выясни, где остановился князь Вышегородский.

– Успеется.

– Р-р-р..

– Нет, правда, Стеф. Я вот одного не понимаю, почему ты все время говоришь: «Воин очнется», «Воин проснется», когда ты давно его разбудила. Еще там, на острове.

– То, что ты видишь, вовсе не Воин. Это всего лишь тень, гнездящаяся в слабом человеческом теле. Сейчас я для него нежное воспоминание о том времени, когда он был в меня влюблен.

– А когда Воин окончательно проснется, то возненавидит тебя?

– Да. Его согнет тяжесть моих проступков. Потому что когда-то, давным-давно, мы обещали друг другу разделить счастье и несчастье.

– Зачем ты его дразнишь?

– Я так развлекаюсь. Он все равно меня не убьет, так к чему церемониться? Если уж удалось вернуться, то почему бы не провести время с толком? Мне скучна жизнь добропорядочной клуши. Хочется стоять на самой вершине власти и сталкивать между собой людские массы. Ты когда-нибудь был на войне? Нет? Не допусти появления в храме четверки магов, и ты увидишь, как упоительны сражения. Это как шахматы, где ты играешь и за белых, и за черных. Ты, только ты один определяешь судьбу мира…

– Ты меня пугаешь…

– Ерунда. Видел бы ты меня, когда я наслала на людей полчища крыс, несущих смертельную болезнь. Тогда горели целые города, а людям негде было скрыться от красной чумы. Лишь пробуждение Воина остановило меня.

– И что?

– А ничего. Серебряный гроб и камни во рту.

– Опять эти камни! Зачем они? Какой от них прок?

– Он не хочет, чтобы я произнесла его настоящее имя, погубив тем и его, и себя. Он и в мыслях не может допустить, чтобы я умерла. А мое Воин ни за что не назовет, – Стеф устала ходить по кругу, упала на кровать, раскинув руки, и теперь Захер смотрел на нее сверху. – Я же говорю, он любит меня так сильно, что не может убить. Даже словом.

– А ты хотела бы избавиться от него? Я бы мог помочь.

– Я мечтаю, чтобы он никогда не проснулся, но убить? Нет. Ни за что. Жизнь потеряет смысл. Мне без него не жить. Как и ему без меня. «Навсегда вместе, навсегда вдвоем».

– Но имена? Откуда ты знаешь, что они несут смерть?

– Ты видел когда-нибудь краснокрылого бога Гаюрда? Он обитает в Лабиринтах.

– Не видел, но слышал, что он прозрачный, словно дымка.

– Разве это можно назвать жизнью? Гаюрд, Гаюрд… Сколько еще таких – то ли живых, то ли мертвых, бродит по свету? Люди не должны знать наши истинные имена. И мы с Воином когда-нибудь превратимся в бесплотные неприкаянные тени. Как и все боги. Везде и нигде. Вечность и одиночество. А ведь когда-то мы были простыми людьми и не боялись выкрикнуть свои имена. Как сейчас слышу его ласковый голос. Ми… Ох, чего это я? Чуть не проболталась! – Стеф в волнении села. – Это все поганое Зеркало желаний. Оно всегда что-то дает, но тут же что-то отнимает. Проклятое равновесие.

– А где Зеркало? Я бы тоже кое-чего пожелал.

– А, где-то в горах Тонг-Зитта. Но не надейся, что легко отыщешь его. Оно в объятиях подземной реки, которая то выкидывает Зеркало в одной из пещер, то вновь уносит под землю. По крайней мере, нам с Воином не удалось отыскать его.

– О, бездна! До меня только что дошло, почему тебя так беспокоят Змей и Лилия. Уж не ищут ли они то самое зеркало? Дракону, как жителю Лабиринтов, будет гораздо проще…

– Нет, милый, – Стефания потрепала бахримана по щеке, – не боюсь. Ведь ты не допустишь их появления в храме? И Лоза вроде бы как мертв?

– А все-таки?

– Ну, если невозможное случится, сделай одолжение, милый, убей детей Петра. Пусть это будет моим последним приветом эрийской семье.

– Больнее и не сделаешь, – бахриман закрыл глаза, чтобы не видеть ослепительную красоту женщины.

***

– Не пускай туда девочку, – прошептал Лоза, закрывая спиной дверь, ведущую в комнату на вершине башни, что являлась частью замка в Южной Лории.

Касатик испуганно подхватил Немиру на руки и побежал вниз по спиральной лестнице.

– Мы куда? – удивилась девочка.

– Э-э-э, нас бабушка Катарина зовет. Вроде как пирогов напекла.

– Я не хочу пироги, я хочу к маме…

– Ты Лозу любишь?

– Да, очень. Он мой будущий муж.

– Смешная, – улыбка, как судорога исказила лицо Касатика. – А ты разве не знаешь, что мужа нужно слушаться? Раз сказал к бабушке, значит, к бабушке…

– А зачем мы бежим? Дай руку, я отведу тебя в Лабиринты, – девочка дернула ногами, и мужчина опустил ее на ступеньку. Он не успел выдохнуть, как оказался в ярко освещенной комнате, где на самом деле пахло пирогами.

– Бабушка! Бабушка Кати! Познакомься, это мой новый друг Касатик!

Из соседней комнаты показалась пожилая женщина. Шерстяное платье и точно такой же, как у Немиры, передник.

Катарина настороженно воззрилась на улыбающегося незнакомца. Тот использовал самую обворожительную улыбку из своего арсенала. Рука старушки потянулась за скалкой.

– Я друг Лозы, – красавчик вытер враз вспотевшую ладонь о штаны и протянул хозяйке, которая после волшебных слов заметно расслабилась. Галантно поцеловав ее руку, весело произнес: – Ну, где тут кормят пирогами?

Он все еще сидел в Лабиринтах, хотя за окном царила глубокая ночь. Касатик с тревогой вслушивался в шорохи и голоса на улице.

– Да что случилось-то? – спросила шепотом Катарина. На ее коленях покоилась голова спящей девочки.

– Сам не знаю. Но чую, что-то нехорошее. Мы шли за ее мамкой, а тут Лоза, бледный как смерть, и дверь спиной подпирает. Сказал девочку туда не пускать.

Катарина широко распахнула глаза.

– Неужто?..

– Вот и я думаю…

***

Лоза вернулся в гостиницу с тремя пирожными на тарелочке.

– Что это? – удивилась Луна. Зверь было потянулся за вкусно пахнущим лакомством, но получил ощутимый удар по руке.

– Я думаю, они отравлены.

Перед глазами Лозы до сих пор стояла страшная картина: три женщины – одна молодая с длинной косой и одетая на тонг-зиттский манер и две старухи, явно из богатых, сидели за столом. Перед каждой из них стояло блюдце с початым пирожным. И все три были мертвы.

– О, боже! – царевна закрыла лицо руками.

– Немира все время рвалась проведать маму, а я не пускал. Говорил, после праздника сходим, – Лоза не отрываясь смотрел, как тает в жарко натопленной комнате нежный крем, как некрасиво оплывают искусственные цветы.

– Если бы отпустил, она тоже была бы мертва.

– Это Зло. Оно убирает свидетелей. Интересно, кто те две старухи?

– И почему сегодня? – и как прозрение, заставившее Луну содрогнуться: – Неужели все из-за меня? Вот беда! Зачем я пошла на это дурацкое шествие? Она узнала меня, а потому принялась действовать.

– Кто тебя узнал? – бахриман медленно повернул голову.

– Искра.

– Стефания – это наша Искра? Но они совсем не похожи, – все, включая князя Вышегородского, которого вытащили с чердака, спустились вниз и теперь стояли перед портретом наследника и его невесты.

– А если так? – Луна вытащила у Костюшки из кармана ставший серым платок (на чердаке было пыльно и князю пришлось смахивать с лица паутину) и закрыла им волосы королевской невесты.

– И точно, Искра! – Лоза даже сделал шаг назад, словно желал находиться подальше от страшной особы, погубившей всех, кто был рядом с ней в «Мятущихся душах».

– Вот откуда Зло знало всю нашу подноготную, – царевна опустила руку с платком, и невеста наследника вновь засияла необыкновенной красотой. – Искра вела записи в монастырской книге, я сама диктовала ей свое имя и придумывала вместе с ней новое.

– Цветы выращивала, дрянь.

– Она и сегодня не забыла о них. Я во время шествия потеряла сознание от одуряющего запаха роз.

– Хотя остальные прекрасно прошли всю арку, – напомнил о себе Константин.

– Это колдовство, – раздался голос, и из темноты гостиничной залы вынырнул Бертран. Все как по команде повернули головы в его сторону. За ним выросло еще несколько фигур, прячущих свои лица под просторными капюшонами. – Розы были изменены, чтобы те, кто обладает хоть крупицей магии, дальше арки не прошли.

– Познакомьтесь, это наш хороший знакомый Бертран, – князь Вышегородский представил его друзьям. – Он доверенное лицо короля Эрии.

– Я дружен с Эдуардом еще с тех пор, как он был наследником и жил со Свон в пограничном замке Дохо.

– Если вы работаете на короля, наверное, знаете и этих леди? – все обернулись на Лозу, который отошел к самому концу картинной галереи. На двойном портрете в полный рост были изображены две пожилые женщины.

– Да, это тетушки Эдуарда, родные сестры его матери – Их Высочества Шарлотта и Карлетта Лорийские.

– Они обе мертвы. Их я видел в башне вместе с принцессой Солнце.