Глава 17

Он ее убьет. Прямо в машине, не отъезжая и мили в сторону, сдавит тонкую шею двумя пальцами и заткнет навсегда. В висках отдавали протяжные удары кровотока. Алая хмарь перед глазами пульсировала в такт грохотавшему сердцу, и ладони покалывало раскаленными добела иголками — первая ступень, ведущая к точке невозврата.

Мало того что девчонка сбежала из-под охраны, нарушая прямой приказ, так еще и посмеялась над ним. Жалкая нищенка, пару дней назад готовая лизать ботинки за шанс раздвинуть ноги. Унизила, как не удавалась унизить никому. Загнала в память тонкую занозу, от которой теперь не избавиться.

Звонкий хохот еще дергал нервы. Пусть она смеялась над идиоткой Хлоей, но Марк знал, кому на самом деле предназначалась пощечина. Тычок в очевидный факт — нахрен ты мне сдался, чертов избалованный ублюдок.

Да, он был таким. Именно ублюдком, который брал, что хотел и когда. Без жалости и стыда, потому что кто сильнее — тот прав. Жизнь вбила в него это правило крепкими ударами военных ботинок. Но маленькая фарфоровая куколка решила показать зубки. И продемонстрировать свое «фи», которое стоило бы держать при себе.

Яркие пятна ночного города мелькали одной сплошной полосой. Девчонка вжалась в сиденье, кусая губы, и больше не решаясь открыть рот. Прическа растрепана, и цветы смяты — потом он оборвет руки каждому, кто посмел коснуться его игрушки. Но сначала… сначала Шерил придется стать инструментом, который не позволит перейти на вторую ступень, приближающую любого альфу к активации гормональной бомбы в голове.

Мобиль свернул с автобана, теряясь в полутемных переплетениях узкоколеек и высоток. Затормозил в первом же закутке и, не размениваясь на выяснение отношений, Марк схватил пискнувшую куколку и дернул на себя, перетаскивая на колени.

Испуганное «нет» потонуло в треске материи.

Проклятье, как же он ждал этого! Сжать эти упругие холмики, наблюдая, как розовеют между пальцами горошины сосков. Обхватить тонкую талию и оставить синий отпечаток на шее, обозначая, кому принадлежит малышка. Она — его! И будет только его, пока не надоест!

Девочка упиралась в плечи, пытаясь выскользнуть из крепкой хватки, елозила, распаляя голод еще больше. В глазах сверкало упрямство, алые губы приоткрыты в тяжелом дыхании — яркой вспышкой прострелило желание смять их своими. Нет, нахрен эти облизывания!

По щеке мазнуло мягким, когда Шерил дернулась, выкручиваясь из его рук. Острый запах паники мешался со слабым запахом других мужчин. Его надо убрать. Стереть без остатка, чтобы не мешал наслаждаться игрушкой.

Накрыв губами чувствительную бусинку, он глубоко вобрал сладкую плоть в рот. Сосал и облизывал, чувствуя, как постепенно слабеют ее движения, а запах становится чище. Обретает новые полутона, заставляя дышать полной грудью, снова и снова пытаясь поймать пустоту. Проклятье, как же не хватает…чего-то. Не дает успокоиться, заставляя снова и снова атаковать ласками. Сминать пальцами нежную плоть, заполняя раздражавший пробел своими метками.

Новый толчок в плечи был совсем слабым, почти никаким — куколка уже завелась, он чувствовал. Но еще сопротивлялась. Шипела что-то оскорбительное, царапалась и пыталась улизнуть, не соображая своей хорошенькой головкой, что бежать некуда, а ее глупое сопротивление заводит хлеще опытных ласк.

Сладкая девочка. Полуголая, злая, но уже готовая для него. Остался только последний штрих. Перехватив Шерил одной рукой, второй Марк нырнул под подол, расправляясь с трусиками. Накрыл ладонью бархатную щелку, растирая по складкам сочившуюся влагу. Трясло от желания очутиться внутри тугой плоти, чувствуя нежное сопротивление. Все такая же узкая, неопытная, но обжигающе горячая. Дикий коктейль порочности и чистоты за бесценок. Его хочется прямо сейчас.

Почувствовав, как он расстегивает ширинку, Шерил задергалась, умоляюще распахивая глаза. Проклятье! Шелковая ткань платья сбилась на талии, обнажая раскрытые ему бедра. Пах скрутило сладкой судорогой от вида блестящих голеньких складок, которые очень скоро обнимут его член, пропуская в горячую тесноту.

Избавившись от брони штанов, Марк дернул Шерил на себя, вынуждая проехаться по каменному стояку. И чуть не кончил от ее тихого полустона. Обхватив упругую задницу, приподнял и толкнулся вверх.

Внутри что-то лопнуло. Выключилось, попутно выключая и мозги и выдержку. Осталась только фарфоровая куколка в его руках. Стонавшая от ударов бедер и послушно раздвигавшая ноги, раскрываясь во всей своей нежной красоте.

И легкие вытолкнули воздух, превращая его в короткий стон. Первый за очень много лет.

Это было быстро и дико. Как будто он не трахался целую вечность, и только сейчас дорвался до женщины. Почти идеальной, почти… его!

Нырнув рукой в растрепавшуюся прическу, Марк потянул шелковые локоны, чувствуя, как в кожу впиваются острые шпильки, и лепестки цветов сминаются и облетают на сорванный подол платья.

С коротким вздохом малышка запрокинула голову, открывая беззащитную шею. Вздрогнула, выгибаясь навстречу, и вдоль позвоночника протянуло вспышками обжигающих молний, стекая вниз живота концентрированным удовольствием.

Насадив Шерил на себя до упора, Марк склонил голову и сжал губами розовый комочек соска, прикусывая до лёгкой боли.

— А-а-а!

В шею впились острые ноготки. Девочка задрожала, и в следующее мгновение тугие мышцы сжались, толкая его в чертов бездонный омут, и в ушах дуэтом зазвучал разделенный на двоих стон.

Вспышка оргазма, как взрыв сверхновой, выжгла всю злость, разметав ее на сотни несовместимых частиц. Выбила всю дурь из башки, и долгожданная волна удовлетворения накрыла с головой. Шерил не дергалась, покорно принимая все до капли.

Уткнувшись в изгиб тонкой шеи, Марк глубоко вздохнул, потираясь носом о теплую кожу. Зверь довольно урчал — внутри девочки растекалась обновлённая метка. Яркий след, заметный любому альфе или бете.

— Ты чертовски права, куколка, — прохрипел, заглядывая в поддернутые дымкой оргазма глаза, — я решаю, кого брать и когда.

Искусанные губы дрогнули.

— Ненавижу, — прошептала, практически сваливаясь в сторону.

— Это твои проблемы, — процедил сквозь стиснутые зубы.

Легкость лопнула, как мыльный пузырь, напоровшийся на тонкую иглу ответной ненависти. Настоящей, такой же яркой, как полученное удовольствие.

По ладоням опять рассыпалось едва заметное покалывание. Нет, надо звонить Миллеру. Пусть достает свой чемоданчик и проводит замеры. Схлопотать внезапный приступ в его планы не входило.

Шерил дрожащими руками пыталась собрать изорванное платье. Прическа совсем растрепалась, и густая русая вуаль скрывала опущенное личико. Под ногами валялись изломанные цветы. Хрупкая красота, уничтоженная в угоду страсти.

Пришлось стиснуть кулаки, чтобы не броситься их поднимать. Да, однозначно стоит вызвать Миллера. Настроение скачет песчаной блохой. Надоело.

***

Мерный писк датчиков был привычной музыкой. В лагере каждую неделю обследования проводились. По средам, сразу после подъема. Если пропустить начало пубертатного периода — последствия могут быть печальны. Для альф, разумеется. Ни бетам, ни тем более омегам не грозила передозировка гормонами.

— Мисс Лоу нуждается в осмотре.

Миллер щелкал кнопками, выгоняя диаграммы на экран, на него не смотрел, но Марк слуховыми галлюцинациями не страдал. Док не спрашивал — ставил перед фактом.

— С ней порядок.

Твердый взгляд из-под визор-очков пробил навылет — этому сам черт не брат, Президента за дверь выставит, если решит, что больному покой нужен. Марк уважал Миллера за такую бескомпромиссность, но сейчас она точно не в тему.

— Это решать не вам.

В обычной жизни док тихий мужчина. Болезнь, вернее — ее последствия, сильно подпортили его самооценку. Северная оспа — та еще дрянь. Вирус размножается через поврежденные клетки, чем больше травмируешь язвы, тем хуже становится. Остается только лежать и медленно гнить, надеясь, что иммунитет переборет заразу. Выживших почти нет, но Миллер втиснулся в ничтожно малый процент. Прошел сквозь ад, обглодавший ему лицо и тело. Но болезнь никуда не исчезла. Она просто застыла глубоко в тканях и могла вновь дать о себе знать при сильных повреждениях, таких, например, как пересадка кожи.

— Шерил здорова, док. Делайте свою работу.

— Это и есть моя работа, мистер Дарквуд. Психическое состояние пациентки может быть нестабильно…

Датчик громко запищал, обрывая неприятный разговор. Мужчина опять развернулся к компьютеру, сводя в итог общие результаты. Застыл на несколько секунд, вглядываясь в диаграммы и таблицы, а потом произнес:

— Вы в порядке, мистер Дарквуд.

Марк сел на кушетке, вытаскивая из вены катетер. В холодном тоне Миллера звенела крупица удивления.

— В порядке?

— В полном. Альфатерон, бет-гормон и омеготонин — никаких отклонений от средних показателей. Весьма… хорошие результаты. Идеальные.

Идеальные результаты?! Вскочив на ноги, Марк в два шага очутился около компьютера.

— Перепроверьте.

Да его чуть не разорвало, когда в уши ввинтился злой смех Шерил! Едва не прибил, дышал через раз, а вместо воздуха — живой огонь. Мать твою, он все симптомы на зубок выучил, не мальчик уже. А по этим долбанным графикам обратное выходит — мальчик. Альфа в чертовски устойчивой позиции по всем трем показателям.

— Я перепроверил трижды. С провокацией. Ваш гипоталамус не при чем. Гормоны в норме.

— Бред.

Не могли они быть в норме. Только не в после представления Шерил. Сам идиот — оставил девчонку под чужой охраной, которая в итоге сквозь пальцы смотрела. Уверен был, что Тампильтону скандал не нужен, но Хлоя решила выкинуть очередное коленце.

— Вы хотели сказать — факт. Ваши эмоции — обычная человеческая злость. Такое иногда случается.

— Обычная человеческая злость, док, тянет за собой обычную нечеловеческую смерть от передоза альфатероном. Или вы принимаете меня за идиота, который не в курсе, как работает этот, — ткнул себя в область над ухом, — засранец?

— Гипоталамус, мистер Дарквуд. Я в курсе. И вы должны знать, что не всегда происходит бесконтрольная выработка гормонов. Иначе альфы бы умирали десятками от одного неудачного дня или плохой новости. Как ваш лечащий врач, я настоятельно рекомендую отдых. Вы просто переутомилась. Кортизол и адреналин, знаете ли, тоже влияют на настроение. Так вот — их у вас с избытком.

Миллер поправил визор-очки. Операция на глазах была ему тоже противопоказана.

— Вы в своем уме, док? Какой отдых?!

Его детище вот-вот увидит свет. Он впахивал, как проклятый, чтобы фантазия превратилась в реальность. Бессонные ночи за расчетами в лабораториях, на переговорах. Проклятье, да он забыл, как это вообще — просто проснуться и просто позволить себе десять лишних минут поваляться в постели. И все это густо приправлено жгучим соусом соперничества. Отец потерял авторитет, но не желание управлять. Вцепился в директорское кресло мертвой хваткой. Пришлось выбить парочку зубов. Одно время Марк вообще подумывал о ринге. Нет конкурента — нет проблем, но у отца вовремя включился инстинкт самосохранения.

Миллер вновь поправил визор-очки, и принялся складывать инструменты.

- Качественный отдых, мистер Дарквуд. Желательно подальше от цивилизации. Проводите меня к мисс Лоу, пожалуйста.

Твою мать… Но резкий ответ перебил звонок мобильника.

— На линии мистер Ливс, сэр, — поворковала Система. — Принять или отклонить?

Ливс?!

— Принять!

Бесшумный вдох — и проблемы перестали существовать. «Свободен» — кивнул Миллеру. Выходка Шерил сорвала планы по установлению нужных связей, но, похоже, сегодня удача на его стороне.

— Добрый вечер, мистер Дарквуд, — голосом Ливса только сеансы психотерапии проводить. «Расслабьтесь. Прилягте на кушетку…»

— Взаимно, мистер Ливс.

— Вы, должно быть, удивлены моему звонку…

Еще бы! До этого времени приходилось самому напрягать мозги, чтобы завязать более продуктивное знакомство. Ливс практически ни с кем не сотрудничал. Состоявшийся во всех смыслах альфа, он крепко сидел на своем троне в канадском округе и давил конкурентов одним движением мизинца. Ему не нужны были партнеры, в принципе «Эм Ди Вижен» тоже, но на заводах Ливса создавалось самое высококачественное лабораторное оборудование, которое позволяло выращивать модернизированные кристаллы в два раза быстрее. Весомый плюс.

— Удивлен.

— Что ж, тогда удивлю вас еще больше. Я звоню по поводу вашей спутницы.

Это не гром среди ясного неба — это чертов атомный взрыв, прямо тут, в блестящем сталью и плиткой врачебном кабинете.

— Шерил?

— Да, мисс Лоу. Моя жена обеспокоена произошедшим…

Надежда. Омега с настолько разбавленной кровью, что почти не омега. Изящный вызов всему высшему обществу. Как Шерил умудрилась на нее наткнуться?!

— Они познакомились в картинной галерее, — дал ответ Ливс. — Юная леди пришла туда по моей наводке. Мы с ней столкнулись случайно, мисс Лоу преследовал какой-то молодчик. Бета. С вашей стороны опрометчиво оставлять неопытную девушку одну.

— Под наблюдением, — автоматически поправил Марк. Шерил сбежала не просто так… Проклятье!

— Охрану Тампильтона я бы уволил…

Чертовски верное решение!

— … Впрочем, речь не об этом. Как я уже говорил, моя супруга обеспокоена. Шерил скрасила ее пребывание на вечере, и она считает свои долгом узнать, все ли в порядке.

Нихрена не в порядке. С ним — точно. Шерил наткнулась на Ливса и очаровала его жену. Марк знал биографию Надежды. Луи Ливс привез ее из европейского округа. Пресса больше года мусолила их пару, поднимая самые грязные подробности. Завидный жених, вдовец, за которым велась охота вот уже как лет пять, привел в свой дом грязную кровь, заплатив за нее баснословные деньги.

— Мероприятие… не слишком порадовало Шерил.

А он ещё и сверху добавил… Внутри что-то заскреблось. Провело острым коготком по натянутым нервам и застряло под ребрами крохотной раскаленной пулей. Нечто похожее пару раз всего чувствовал. В далёкой юности, когда обещал матери навестить и все равно оставался в лагере. Только один раз обещание сдержал — на похороны приехал. Стоял перед гробом, глядя в безмятежное лицо женщины, давшей ему жизнь, и чувствовал себя… как сейчас.

— Что ж… Возможно, юной леди понравится более дружелюбная обстановка? В конце недели моя жена устраивает благотворительный вечер. Буду рад, если вы посетите его.

— Обязательно.

— Тогда я передам все данные вашему секретарю. Доброй ночи, мистер Дарквуд.

— И вам, мистер Ливс.

Помещение вновь наполнила тишина. Или это он оглох. А заодно потерял способность соображать и двигаться. Изящные ручки распахнули перед ним двери прямиком к золотой лестнице успеха. Вечер она скрасила… мать твою. Сбежала и просто скрасила вечер! Поставила Хлою вместе с ее семейкой на место, а заодно и его.

— Мистер Дарквуд, мистер Миллер направляется в комнату мисс Лоу, — оживилась Система, — Вынести предупреждение?

И док туда же…

— Нет. Пусть осматривает. И заодно перепроверит ее медкарту.

Возможно, в генетике Шерил есть следы их вида? Что-то в девчонке не так, но Миллер разберется.

***

— Тварь! Жалкая человеческая тварь!

— Хлоя, успокойся!

Но слова потонули в грохоте упавшего стула и разбитой посуды. Миссис Тампильтон аккуратно помассировала переносицу. Чертовы гены… Вся в отца — такая же буйная и нетерпеливая. Если что-то хочу — получу сейчас, и не секундой позже. Но на этот раз дочурка замахнулась слишком широко. Дарквуд! Этот ублюдок давно славился своими крепкими холостяцкими взглядами. Ходили слухи, что он вообще не собирался надевать ярмо брака на шею. И, возможно, наследника заделал бы какой-нибудь пришибленной омеге, которую взял бы под крышу исключительно в качестве содержанки. Но ее девочка достойна официального статуса и связанных с этим привилегий!

— Она чокнутая, — шипела Хлоя, расхаживая от окна к столу и обратно, — нищая хамка!

— Записи уберут, и никто ничего не узнает.

Девушка зло фыркнула, но в глазах сверкнули бессильные слезы.

— Ненавижу! — сжала кулачки. — Он — мой! Будет моим! Почему мой Марк все еще шляется по чужим койкам?!

Потому что прижать такого, как Дарквуд, дело не пяти секунд. И пяти месяцев будет мало. Но в одном он просчитался — оставил в живых своего отца. Черт знает, чем руководствовался — щенок всегда слыл «себе на уме», но его ошибка — их преимущество. Пусть Дарквуд старший был фактически связан по рукам и ногам в своих действиях, но кое-чем помочь мог. Например, информацией, касательно прошлого своего сына и его характера, или лояльностью «своих» людей, оставшихся в компании. Марк вычистил не всех, осталась несколько, кого можно было подкупить.

Медленно, но верно, вокруг мужчины расставлялись ловушки. И рано или поздно, он угодит в одну из них. Окажется в западне, где на одной чаше весов жизнь, на второй — состояние и, конечно, свобода. И тогда можно будет отыграться за все потраченное время и нервы. Терпеть истерики Хлои — то еще удовольствие.

— Он будет твоим, милая, — пообещала расстроенной дочери. — А девчонка… Это лишь временная прихоть.