Глава 11

Я танцевала. Прямо в спальне. Без музыки.

Беспросветное уныние последних дней оказалось настолько выматывающим, затягивающим, как трясина, что ни работа, ни книги уже не помогали. Инструменты валились из рук. Слишком путаное содержание старинных фолиантов вызывало глухое раздражение и желание швырнуть их в стену. Я чувствовала себя совершенно разбитой и с ума сходила от неизвестности, но вместо объяснений по-осеннему хмурый Наян только твердил, что нам нужно чего-то подождать.

И мы, всё больше впадая в тоску, ждали.

Поразительно, но мамин совет помог. Снова! Она всегда говорила, что пение и танцы — лучшее лекарство от душевных невзгод. Сначала танцевать было лень, однако постепенно воодушевление, вытеснило скверное настроение. Оно не исчезло совсем, но хотя бы сменилось почти привычным лёгким беспокойством. В таком состоянии я уже могла работать и, разложив книги по широкой кровати, с новыми силами взялась за чтение.

Хозяин покоев не заставил себя долго ждать. Появился, обвёл взглядом рабочий беспорядок и настороженно уточнил:

— Мисталь не появлялся?

Вопрос меня озадачил. Я не видела охотника уже очень давно. Во дворце он, вроде бы, тоже не бывал. Почему Ян вдруг снова об этом заговорил?

— Нет, — отозвалась, сгребая бумагу и книжки в сторону. — Присядешь?

Он охотно лёг на живот и восхитился:

— Какая у меня, оказывается, удобная кровать! Я ведь уже почти забыл об этом!

Я только хмыкнула. Наян мог жаловаться сколько угодно, но, несмотря на то, что спать ему приходилось в гостиной, делить одни покои нравилось нам обоим. Это делало ближе. Позволяло проводить вместе столько времени, сколько только возможно.

До встречи с ним, я никогда не думала, что два человека могут столько разговаривать — и ничуть друг другу не надоесть! Ян не любил рассказывать о себе, о своей семье и детстве, об увлечениях. Говорил, что это скучно. Но мне хотелось узнать его, и я была готова спорить до бесконечности. Он неизменно уступал первым. И тихо улыбался собственному проигрышу.

Иногда вместо прогулки мы устраивались на диване — Наян с очередной папкой, а я — с книгой, и сидели, обнявшись, до тех пор, пока кто-нибудь не спохватывался, что уже давно пора спать. После он обычно очень нежно целовал, желал спокойной ночи и прикрывал за собой двери.

С досадой провожая взглядом удаляющуюся спину, я раз за разом не решалась попросить его остаться. Совместная ночевка виделась мне вполне невинной — всего лишь продолжением наших по-семейному уютных, тёплых вечеров, но почему-то было стыдно. Что он подумает, услышав такую просьбу? Если бы ему тоже хотелось чего-то такого, то мог бы давно намекнуть!

Я уже открыла рот, чтобы всё-таки попробовать заговорить об этом, как Наян сам нарушил тишину:

— Знаешь, родная, пару дней назад, после бала, я разговаривал с Мисталем.

Опасливо покосилась в ответ, но он расслабленно водил кончиками пальцев по моему плечу и выглядел вполне умиротворённым. Значит, речь точно пойдёт не о том поцелуе. Хорошо.

— Как только уладит дела, он собирается на некоторое время покинуть страну.

— По работе?

Пальцы на миг замерли.

— По личным причинам. Сказал, что не собирается оставаться с нашей влюблённой парочкой… Он приходил помириться, Эри.

— Правда?

— Честно говоря, не знаю, — с улыбкой качнул головой Ян. — Это всё как-то сомнительно. Он даже изъявил желание отказаться от благословения Агимат, чтобы нам не мешать. Никаких проверок, никаких издевательств над моими расшатанными нервами, представляешь?

— С трудом.

— Вот и я тоже.

— Так значит, ты ему не поверил?

— Отчего же. Мисталь был вполне убедителен, к тому же…

— Что?

— Похоже, ему и впрямь тяжело здесь находиться. Не то чтобы я не сочувствовал или хотел избавиться от брата, но мне уже порядком надоело видеть, как жадно он на тебя смотрит. Не говоря уже о танцах и визитах в гости. Чем признаваться тебе в любви, пусть съездит куда-нибудь и остынет.

Он знает о нашем последнем разговоре?!

— Ты так спокойно об этом говоришь, — заметила осторожно.

— Я всё-таки не слепой, и с самого начала догадывался, к чему всё идёт. В конце концов, нам с ним всегда нравились одни и те же девушки.

— Этого мы и ждём, да? Пока он уедет?

— Пока он избавится от благословения. То, как мерзко мы с тобой сейчас себя чувствуем, — его вина. Как только Мисталь сведёт символ, всё наладится.

От таких новостей я даже села, чтобы иметь возможность видеть его лицо.

— Подожди, что значит «его вина»?

— Что ты знаешь о божественных знаках, Эри?

Недоумённо пожала плечами:

— По воле божества-покровителя они появляются у тех, чьи души созвучны. Вы с Мисталем близнецы, поэтому не удивительно, что и твоя, и его душа резонируют с моей. Разве есть что-то ещё?

— Есть, — вздохнул он, тоже поднимаясь, — но это долгий разговор, а я заглянул к тебе только на минутку, чтобы убедиться, что всё нормально.

— Когда ты всё расскажешь? Я устала ничего не понимать, Ян.

— Сегодня вечером, ладно?

— Не забудь.

Обычно моя макушка доставала ему только до плеча, потому, чтобы уравнять нас в росте, я встала прямо на кровати.

— Обещаю, — прошептал он, скользя ладонями по моей спине.

Запустив пальцы в золотистые волосы, я помассировала ему затылок, погладила по шее и первой легко коснулась губ в поцелуе. Странно, но чем больше мы сближались, тем целомудреннее становились наши ласки.

— Знаешь… — вырвалось у него.

— Что?

— Можно мне сегодня остаться? Я не переживу ещё одной ночи, проведённой за разглядыванием потолка.

Не выдержав, рассмеялась и крепко его обняла:

— Я уж думала, не дождусь этих слов! Почему ты раньше молчал?

— Опасался, что тебе будет неприятно.

— Неприятно? С тобой?

После всего, что уже между нами произошло, это могло бы быть смешно, если б было так трогательно.

— Из-за Виона.

Он волновался. Наверное, уже успел представить себе самое худшее и не был уверен, как я отреагирую на его предложение проводить вместе ночи.

— Лорд Вион ничего не сделал, Ян. Я ударила его по голове и убежала, но рассказывать такое всё равно было стыдно.

— Стыдно должно было быть не тебе, — покачал он головой.

Погладил по щеке и, никак больше не комментируя услышанное, ушёл на работу. Вот только такой вздох облегчения сложно с чем-то перепутать. Наяну было действительно важно знать, что я доверяю ему свои секреты. Не знаю даже, что его больше обрадовало — это или то, что теперь мы будем спать в одной постели.

Улыбаясь, покосилась на клонящееся к закату солнце и попыталась сосредоточиться на методах усиливающей чары гравировки.

А после ужина в спальне обнаружилась голубая, перевязанная лентой, коробка.

Защита покоев была цела, стены на месте, изумруд в кулоне спокоен, а значит, подарок был не опасен. Но откуда он взялся? Сюрприз от Наяна?

С лёгким шуршанием развязав бант и нетерпеливо откинув крышку, я глазам своим не поверила. Внутри лежала целая россыпь музыкальных кристаллов, а под ними — насыщенно-бирюзовый костюм. Не такой, как делают в Империи, а настоящий — с тяжёлым, усыпанным камнями и жемчугом, поясом и украшенным бахромой лифом. Он походил на тот, что мама привезла с собой из Валесии.

Наян подарил его по наитию или застал меня сегодня?

Погладив перстень, послала мысленное: «Спасибо! Он очень красивый!»

Получив в ответ волну недоумения, я даже не удивилась, когда маг лично явился всё проверить.

— Что случилось?

— Это ведь ты прислал?

Ответ стал очевиден в ту же секунду — не он.

Наян нахмурился, потрогал струящуюся ткань и мрачно изрёк:

— Полагаю, Мисталь передумал и никуда не едет.

Я с сомнением посмотрела на наряд, в который уже успела влюбиться. Безумно красиво, конечно, но стоит ли его носить?

— Можешь оставить, — махнул рукой Ян. — Это уже неважно.

Вид у него был расстроенный и даже, пожалуй, обречённый.

— Даже если Мисталь никуда не поедет, тебе не стоит опасаться, что между нами что-то изменится. Я люблю тебя.

Вместо ответа он стиснул меня в объятиях, уткнулся носом в волосы и тяжело перевёл дыхание:

— Я знаю. И тоже очень тебя люблю, Эри. Что бы ни случилось. Помни об этом, хорошо?

— Ты мне чего-то не договариваешь?

— Всё вечером. Теперь-то разговора точно не избежать.

Наян бросил взгляд на коробку и обеспокоенность в его чудесных, ясных глазах сменилась лукавым блеском:

— Станцуешь в нём для меня?

— Обязательно!

— М-м-м, — промурлыкал вкрадчиво. — Сегодня?

— На сегодня у нас другие планы. К тому же, мне нужно подготовиться. Я всё-таки несколько лет не танцевала. Сегодня не в счёт.

— Напрасно беспокоишься. Судя по тому, что Мисталь не поленился открыть портал в Валесию и купить это, навыков ты не растеряла.

— Получается, он подсматривал!? Нельзя ли как-нибудь сделать так, чтобы это больше не повторилось?

— К сожалению, я не могу: наши силы равны, а посильнее тут никого, кроме императора, нет. Мисталь, конечно, наглец, но даже он не станет подсматривать за тобой в ванной или во время переодевания.

— Предлагаешь положиться на его моральные принципы? — пробурчала я сердито. — Что ж, очень обнадёживает.

— Всё наладится, — не слишком-то уверенно заявил Наян. — Поужинаешь со мной?

— С удовольствием!

— Тогда скоро увидимся.

Он вернулся в зал общей работы, а я, настороженно оглядевшись, решила, что, вопреки желанию, не буду надевать подарок прямо сейчас, и отнесла его на полку гардеробной.

Почитать мне так и не дали. Стоило вернуться обратно в спальню, там обнаружился непривычно взъерошенный Мисталь в расстёгнутом сером камзоле.

Увидев, как я замерла на пороге, он поморщился:

— Могла бы и сразу примерить, вообще-то! — попенял отрывисто, быстро шагая от стены к стене. — Я очень на это надеялся! Мечтал, можно сказать! Зря, что ли, целых три часа, как идиот, искал его под злющим Валесийским солнцем, среди верблюдов, вороватых мартышек и крикливых торговцев?

Охотник вёл себя подозрительно. Я чувствовала отголосок его волнения и всерьёз подумывала позвать Наяна, не дожидаясь продолжения сцены.

— А, не важно! Можешь не благодарить. Рад, что тебе понравилось.

— Зачем ты пришёл?

— Я вроде как… — он прекратил метаться, остановился прямо напротив и потребовал: — Я хочу, чтобы ты забыла о том поцелуе! Это был недостойный поступок, и я о нём жалею!

Недоверчиво глядя на его нервно сжатые пальцы, я всё никак не верила в происходящее. Это что, попытка попросить прощения? Тёмные умеют извиняться?

— Не смотри так на меня! — взвился. — Да, жалею, и что?

Не в силах подобрать слова, на всякий случай отступила на шаг назад.

— Яна зовёшь?

— А надо?

— Обойдётся. Чего тогда молчишь?

— Не знаю, что сказать.

Это было правдой. С появлением Мисталя мне снова вспомнился тот вечер, его растерянный взгляд и фраза: «Я вовсе не этого хотел!». Простить-то я его могла, но что дальше?

— Например, что соскучилась и счастлива моему возвращению!

— Так ты никуда не едешь?

— Ты меня расстраиваешь, Лэри! Разве могу я тебя оставить?

— Но Наян сказал…

— Я передумал! Братцу придётся с этим смириться!

— Я его люблю, Мисталь.

— Это мы ещё посмотрим.

— Только время зря потратишь. Отступись.

— И с чем я тогда останусь? Один?

— У тебя по-прежнему будет Ян. Вы, может, наконец, перестанете ссориться.

— Этого недостаточно.

— Мне нечего больше предложить.

Охотник раздражённо поджал тонкие губы, досадливо взлохматил волосы и снова принялся измерять комнату шагами, что-то неразборчиво пробормотав себе под нос. Слишком быстро, чтобы я смогла понять.

— Что?

— Говорю, что может быть хуже, чем упрямая подружка Яна?!.. Хотя нет. Если б ты уже была его женой, было бы совсем плохо. Пока этого не случилось, время ещё есть. В конце концов, у нас общий символ.

— И что?

— «И что»? Так ты не знаешь, что ли? Наян тебе ещё ничего об этом не говорил? — Мисталь задумчиво сжал подбородок. — Но он должен был догадаться!

Что же такого знают о знаках они, чего не знаю я?

— Мы собираемся обсудить всё сегодня.

— Вот и отлично! Не забудьте меня позвать!

— Я бы не хотела…

— Лучше пообещай, что позовёшь, иначе я пойду в твой душ и останусь отдыхать на твоей кровати. В Валесии, знаешь ли, очень жарко, а я терпеть не могу жару.

— Если Ян посчитает нужным, он тебе сообщит.

— Сообщит? Ну, пожалуй, он всё-таки не совсем безнадёжен. Увидимся вечером, дорогая!

И всё-таки, где-то в глубине души, я была рада, что Мисталь вернулся. На него даже злиться всерьёз не получалось! Опасаться — возможно, но не злиться. Он не такой, как Ян, но тоже, по-своему, привлекателен. И дело вовсе не во внешности. Несколько раз я даже думала, что было бы, если б общее благословение появилось только у нас с ним, и, если быть честной, то этот вариант не казался таким уж плохим.

Спустя бесконечно долгие часы ожидания, момент разговора всё-таки настал. Теряясь в догадках, я едва ли могла этому радоваться, а Ян и вовсе был как-то по-особенному молчалив. Мы бесцельно прогуливались по тихим аллеям, пока, наконец, он не сел на кованую скамейку возле старого развесистого дерева и мраморной статуи неизвестной красавицы.

— Просто скажи это уже!

Взяв меня за запястье, Ян погладил цветы большим пальцем и вдруг спросил:

— Тебе нравится Мисталь?

— Нет! С чего ты вообще…

— Ирисов по-прежнему два. Я думал, когда ты в меня влюбишься, один из них пропадёт, но всё не так просто, очевидно.

Наян произнёс это ровным голосом, однако я без труда догадалась, что за гладкой ледяной поверхностью его напускного спокойствия скрываются неуверенность и сомнения.

Стыд опалил щёки.

Выходит, мои чувства недостаточно сильны? Как такое может быть? Да, я никогда не теряла от страсти голову, но это же не означает, что любовь была обманом!

— Я правда тебя люблю! Не знаю, почему лишний символ никак не исчезнет! У меня и в мыслях никогда не было выбирать между вами! Я давно уже всё для себя решила.

— Ты не так меня поняла. Я не сомневаюсь, что дорог тебе.

— Но?

— У нас есть одна большая проблема, — и взглянул прямо в глаза: — Может быть, благословение не пропадает, потому что Мисталь уже слишком к тебе привязался, и в душе ты тоже испытываешь к нему симпатию. Я надеялся, что ещё не поздно, и, если он избавится от знака, то связь прервётся. Вот только брат не захотел отказываться и всё испортил. Как обычно.

— Испортил?

— Наступил следующий этап действия символов, — он явственно скрипнул зубами. — Взаимозависимость в эмоциях. Именно поэтому в последнее время тебе было грустно. Если хоть один из нас чувствует себя несчастным, то остальным тоже приходится тяжело.

— Что с этим делать? Мы можем как-нибудь убедить его…

— Лэри — плохая девчонка! — свалившись откуда-то сверху, Мисталь радостно втиснулся между нами. — Разве я не просил позвать меня? Всё, теперь буду спать в твоей кровати! Сама виновата!

— Но…

— Что, братец уже и тут меня опередил?

— Довольно кривляться, — устало попросил Наян.

— Хорошо! Ты, так уж и быть, поспишь с другого края. Только перестань, наконец, изображать зануду!

— Я не собираюсь… — возмущённо вскинулась я, но близнецы даже не слушали.

— Не хотелось бы выбирать между тобой и Эри, но ты сам на это напрашиваешься!

— Ну-ну, зачем попусту сотрясать воздух? — ухмылялся Мисталь. — Мы оба знаем, что ничего друг другу не сделаем.

— То, что ты мой брат, ещё…

— … ничего не значит, да. Я слышал эту ерунду тысячу и один раз и по-прежнему в неё не верю. Тебе не хватит духу огорчить нас.

— Давайте лучше поговорим о том, что теперь делать! — вскочила, привлекая их внимание. — Я не хочу делить с вами эмоции! Это мешает работать!

— Мне жаль, — повинился Наян. — Я уже почти научился закрывать их.

— Если станешь скрывать эмоции не только внешне, но ещё и внутри, будет только хуже! Ты и так почти превратился в скучного брюзгу! Того и гляди, вообще разучишься что-то чувствовать! Кому нужен сухарь?

— Он прав, — нехотя признала я. — Это плохая идея. Нам необходимо просто найти способ свести на нет действие благословения.

Они не думали и секунды.

— Ни за что, — отозвался Мист.

— Нет, — согласился с ним Наян. — Благодаря благословению я всегда узнаю, если тебе угрожает опасность. К тому же, иногда чувствовать отголоски эмоций очень приятно. Я как-нибудь покажу.

— Я тоже хочу при этом присутствовать!

— Пусть вы и родственники, я не хочу, чтобы нам с Наяном мешали!

— О, я не помешаю, поверь, — предвкушающе рассмеялся он. — Тебе понравится!

Я приготовилась рьяно возразить, но Ян потёр виски и тихо сказал:

— Хватит. Я устал. Мы можем ругаться хоть до самого утра, но это ничего не изменит. Раз никто из нас троих не хочет избавляться от символа, то пусть спор решится честно. Тот, у кого цветок исчезнет первым, уйдёт в сторону.

— Вот это я понимаю — джентльменское соглашение!

Причины радости Мисталя оставались для меня загадкой. Он ведь знает, что я его не люблю, так на что надеется?

— Эри?

— Что?

— Ты согласна?

Неопределённо пожав плечами, кивнула:

— Да.

Знала бы, в какое сомнительное дело ввязываюсь и как сильно это коротенькое «да» всё осложнит — отказалась бы, пока не поздно!

— Отлично, — довольно потёр руки Мист. — Отлично!

— У тебя есть ещё вопросы? — терпеливо обернулся Ян.

— Что ещё за этапы действия благословения?

— Первые два ты уже знаешь. Следующий — способность находить друг друга. Сначала это будет работать только в пределах пары комнат, но потом радиус постепенно увеличится.

— И всё?

— Отчего же, — влез Мисталь. — Потом я смогу без всяких артефактов слышать твои мысли.

— Нет! — отшатнулась я в ужасе.

— О да! — расхохотался он. — По-моему, весьма заманчиво!

Наян тронул перстень и мысленно произнёс:

«Не волнуйся. Это длительный процесс. Очень маловероятно, что Мисталь продержится с нами достаточно долго».

И вслух осведомился:

— Хочешь ещё что-нибудь узнать?

— Пока, наверное, нет.

Я и так пребывала в замешательстве и не представляла даже, что делать с уже полученной информацией, не говоря уже о чём-то ещё!

— Тогда возвращайся во дворец. Нам ещё нужно обсудить пару мелочей.

Последним, что я увидела, прежде чем шагнуть в мерцающее марево, были серьёзные, даже мрачные лица тёмных. Какой бы ни была тема их беседы, «мелочью» это точно не назвать.