Глава 13

Илья

Я смотрел на Еву, свернувшуюся калачиком в кресле самолёта, её взгляд был прикован к тёмному окну. Она казалась далёкой, почти невидимой, но я чувствовал её присутствие, как электрический заряд в воздухе. Яков, сидя напротив, откусил кусок чёрного хлеба и тихо сказал:

— Ещё одна группа пострадала.

Я прищурился, отрываясь от своих мыслей.

— Кто?

— Корейская мафия, — ответил он, вытирая пальцы о салфетку. — Прошлой ночью к ним прибыл груз. Контейнерный комплекс разнесли в щепки.

Ева вздохнула, подтянув колени к груди. Её движения были едва заметными, но я уловил, как она напряглась.

— Что случилось? — спросил я, глядя на Якова.

— Команда Лебедева подожгла их склад с грузом, заперев корейцев в ангаре. Полиция нагрянула, прервала этот ад. Лебедевские улетели на вертолёте, а корейцев вытащили из огня. Но потом их повязали, когда полицейские нашли остатки кокаина — партия на полмиллиарда рублей.

Я потёр лоб, прокручивая информацию в голове. Потеря груза на такую сумму могла разорить молодую группировку, вроде корейской.

— Смогут ли они вообще оправиться? — спросил я.

Яков пожал плечами.

— Сомнительно. Мой источник в суде сказал, что никто из них не внёс залог.

Я кивнул. Лебедев бил прицельно, разрушая цепочки поставок, чтобы ослабить конкурентов. Без грузов, которые нужно защищать, мы становились менее уязвимыми.

— Я сказал Льву остановить все поставки, — сообщил я Якову.

— Он в курсе. Недоволен, но в курсе.

— Лебедев бьёт туда, где мы слабы. Убедись, что Лев выполняет приказы.

Я бросил взгляд на Еву. Она всё ещё смотрела в окно, её лицо было неподвижным, но я знал, что она слушает.

Я хочу увидеть, как ты танцуешь.

Я мысленно выругался. Какой же я идиот. Предложить ей танцевать для меня? Она и так танцевала для десятков мужчин, и каждый из них видел в ней лишь объект. А я… я не хотел быть ещё одним в этом списке. Я хотел быть другим — тем, кто защищает, не требуя ничего взамен. Но кто я такой, чтобы притворяться порядочным? Я был таким же хищником, как и те, от кого её оберегал.

Почему именно она? Из всех женщин, что мелькали в моей жизни, почему её присутствие цепляло меня так сильно? Ирония была в том, что если я действительно хотел её спасти, мне нужно было держаться от неё подальше.

***

Прошло три дня. Я загружал себя работой, чтобы не думать о Еве. Встречи, звонки, проверки — всё, лишь бы не возвращаться в квартиру, где её присутствие наполняло каждый угол. Я избегал её, наказывая себя за то, что позволил ей занять слишком много места в моих мыслях.

Костя позвонил ближе к вечеру.

— Мы вернулись в Москву, — сказал он. — Можем забрать Петрушу. Хочешь заехать на ужин?

— Сейчас не лучшее время показываться со мной, — ответил я, глядя на город за окном.

Костя помедлил.

— Приезжай, выпьем по рюмке.

И вот теперь мы — я, Ева, Яков, Петруша и пятеро вооружённых людей — ехали к дому Кости и Леры. Ева сидела на заднем сиденье, прижавшись к Петруше. Её грусть была почти осязаемой. Пёс, будто чувствуя её настроение, издал протяжный всхлип.

— Всё хорошо, не грусти, — прошептала она, гладя его по голове.

Я обернулся, и мой голос прозвучал резче, чем я хотел:

— Это не наша собака.

— Я знаю, — тихо ответила она, не поднимая глаз.

— Костя и Лера — хорошие люди. И отличные хозяева. У Петруши с ними будет всё в порядке.

Она кивнула, но её пальцы сильнее вцепились в шерсть пса.

— Я знаю, что ему нужно домой.

Мы подъехали к дому — уютному двухэтажному коттеджу с аккуратным садом. Яков заглушил двигатель. Я убрал пистолет в бардачок и повернулся к Еве.

— Пошли.

— Ты хочешь, чтобы я пошла с тобой? — В её голосе было столько удивления, что я почти почувствовал укол вины.

— Да.

— Ты хочешь, чтобы я познакомилась с твоими друзьями? — Она выглядела растерянной, почти напуганной.

Я вдруг понял, что никогда не знакомил Костю и Леру ни с одной из своих женщин. Почему я привёз Еву? Этот вопрос я предпочёл оставить без ответа.

— Думай о них как о родителях Петруши, — сказал я, выходя из машины.

Ева взяла поводок и встала рядом со мной. Мы подошли к двери, и я нажал на звонок.

Лера открыла дверь, держа на руках Марию.

— Илья! — воскликнула она, широко улыбаясь.

Мария завизжала от радости, увидев меня, и замахала пухлыми ручками. Лера обняла меня, а затем передала дочку. Я подхватил малышку, глядя на её круглое личико. Дети всегда вызывали во мне что-то тёплое, чего я не мог объяснить.

— Вот моя сладкая девочка, — сказал я, улыбаясь. — Как дела, моя дорогая?

Мария что-то проворковала и шлёпнула мокрой ладошкой по моему подбородку.

— О, привет, — сказала Лера, заметив Еву. В её голосе было неподдельное удивление. — Кто это?

Ева стояла в дверях, крепко держа поводок Петруши. Пёс прижимался к её ногам, будто не хотел никуда идти.

Лера улыбнулась ей.

— Входи, не стесняйся.

Ева шагнула внутрь, но Петруша остался снаружи, глядя на неё с тоской.

— Петруша, эй, мальчик, пошли, — позвала Лера, но пёс не шевельнулся.

— Всё хорошо, — мягко сказала Ева, и только тогда Петруша неохотно вошёл.

Лера наклонилась, чтобы погладить его, но он тут же прижался к Еве.

— Петруша тебя правда любит, — сказала Лера, глядя на Еву с теплом.

— Он замечательный, — тихо ответила Ева.

— Костя чинит ворота во дворе, — сказала Лера, поворачиваясь ко мне. — Я позову его.

— Не надо, я сам, — ответил я, возвращая Марию. — Поговорим с ним наедине.

Я вышел во двор, где Костя возился с воротами.

— Эй, — окликнул я.

Он обернулся и ухмыльнулся.

— Это из-за тебя двое парней с автоматами и приборами ночного видения шныряли по моему двору?

— Возможно, — ответил я, пожав плечами.

— Всё в порядке?

— Будет. — Я сменил тему. — Ты хорошо выглядишь в этом сезоне.

Мы немного поговорили о хоккее, пока он закручивал болты. Закончив, мы собрали инструменты и направились к дому. На полпути Костя остановился, схватившись за сердце с театральным видом.

— Неужели это девушка в моей гостиной?

Я посмотрел в окно. Ева сидела на диване рядом с Лерой, которая что-то увлечённо рассказывала. Петруша лежал рядом, прижавшись к Еве.

— Это… долгая история, — сказал я.

Костя прищурился, явно заинтригованный.

— Держу пари.

— Что-то ещё? — спросил я, чувствуя, что он не договорил.

Его лицо стало серьёзнее.

— Муж Натальи умер.

Я замер. Странное чувство, холодное и пустое, сжало грудь.

— Как?

— Старость, наверное, — пожал плечами Костя.

— Ладно, — сказал я, не зная, как реагировать.

— Она приставала к моей маме. Пыталась узнать, где ты и женат ли.

Я стиснул зубы. Сколько лет я ждал, когда Наталья снова появится? А теперь, когда это случилось, я чувствовал лишь пустоту.

— И что?

— Мама не хотела с ней возиться, дала ей мой номер.

— Прости за беспокойство, — сказал я, стараясь держать голос ровным. — Тебе не стоит с ней связываться.

— Я не против, — ответил Костя. — Просто скажи, как разрулить.

— Заблокируй её номер.

— Уверен?

— Да, — бросил я, поднимаясь по ступенькам террасы.

Внутри Лера рассказывала Еве какую-то историю, а Ева слушала, глядя на неё большими глазами.

— Я как раз говорила, какой ты замечательный, — сказала Лера, заметив меня. — Как ты спас мне жизнь.

— Неправда, — отмахнулся я.

— Не слушай его, — сказала Лера Еве. — Он слишком скромный. Без него я бы не знаю, где была.

Из другой комнаты донёсся плач Марии. Лера встала.

Костя посмотрел на меня.

— Пиво?

— Да, можем ненадолго остаться.

— А ты? — спросил он Еву.

— Лера уже предложила кофе, — ответила она, бросив на меня быстрый взгляд.

— У нас есть время, — сказал я.

Костя улыбнулся ей.

— Хочешь настоящий напиток?

Ева встала и пошла за ним на кухню.

— У нас водка, пиво, газировка, — начал Костя, открывая холодильник. — Любишь коктейли?

Она кивнула.

— Могу сделать маргариту, — предложил он, открывая шкаф.

— Не обязательно, — сказала Ева.

Костя притворно нахмурился.

— Да ладно, дай мне повод достать блендер. Лера пьёт только вино.

Ева рассмеялась, и я поймал себя на том, что её смех звучит как-то… легко.

В этот момент телефон Кости зазвонил. Его руки были заняты, и он кивнул Еве.

— Жду звонок от тренера. Посмотри, кто там.

Ева наклонилась к экрану.

— Это Наталья.

Костя замер, бросив на меня взгляд. Я кивнул, и он указал на телефон.

Я взял трубку, провёл пальцем, но молчал.

— Костя? — раздался голос Натальи. — Господи, я звоню тебе всю неделю. Прости, что беспокою, но я отчаянно пытаюсь найти Илью.

Ева смотрела на меня, её зелёные глаза были полны любопытства.

— Чего ты хочешь? — спросил я холодно.

Пауза. А затем сдавленный всхлип.

— Илья? Это ты?

— Хватит приставать к Косте. Это не его дело.

Она тяжело дышала.

— Я знаю, но, дорогой, мне нужно с тобой поговорить.

Её голос, мягкий и знакомый, перенёс меня на пятнадцать лет назад. Я почувствовал, как старые раны вскрываются, но подавил это.

— Сейчас не время.

— Пожалуйста, Илья, — умоляла она. — Дай мне свой номер. Это важно.

Я смотрел, как Костя с улыбкой подаёт Еве коктейль.

— Скажи, о чём ты хочешь говорить, — сказал я Наталье.

— Я объясню позже. Просто дай мне номер. Ты мне должен.

— Я тебе ничего не должен.

— Хорошо, может, я тебе должна, — её голос дрогнул. — Просто… позволь мне позвонить.

— Я напишу тебе, — сказал я без эмоций и сбросил звонок.

Я смотрел на её номер, колеблясь. Затем отправил сообщение со своим контактом и удалил его из телефона Кости вместе со звонками.

— Костя, ты нашёл ещё одну жертву для своих маргарит? — рассмеялась Лера, входя в кухню. Она посмотрела на Еву. — Он помешан на коктейлях. Сам их не пьёт, но заставляет меня.

Почему Наталья звонит?

— Тебе тоже надо выпить, — сказал Костя Лере, целуя её в губы.

Ева смотрела на них с тоской, но, поймав мой взгляд, покраснела и отвернулась.

Разговор с Натальей выбил меня из колеи. Я поставил пиво на стол.

— Нам пора.

— Вы только приехали, — расстроилась Лера.

— Знаю, но надо идти, — мой голос был резче, чем я хотел.

У двери Ева опустилась на колени, шепча что-то Петруше, и осторожно обняла его. Костя и Лера переглянулись.

Костя отвёл меня в сторону.

— Хочешь оставить Петрушу ещё на время?

— Она и так слишком к нему привязалась, — ответил я.

Костя кивнул, но в его взгляде было сочувствие.

Когда мы открыли дверь, Косте пришлось держать Петрушу за ошейник. Пёс протяжно завыл, понимая, что его оставляют. Его скулёж эхом провожал нас до машины.

Ева села на заднее сиденье, глядя в окно. Чем меньше она показывала, тем больше чувствовала. Я хотел что-то сказать, но телефон зазвонил.

— Да, — ответил я.

— Нам нужно поговорить, — прошептала следователь Шевцова.

— Дай мне час, я приеду.

***

Я сидел в углу закусочной, потягивая кофе. Снаружи восемь моих людей незаметно охраняли периметр.

Шевцова вошла и села напротив. Под флуоресцентными лампами её лицо выглядело усталым, с тёмными кругами под глазами.

— Ирина Борисовна, как дела? — спросил я.

Она заказала сэндвич и кофе на вынос, даже не взглянув в меню.

— Дела хреновые, но ты, похоже, в курсе.

— Я знаю меньше, чем ты думаешь, — солгал я.

Она наклонилась ближе.

— Есть новости о девушке?

Я покачал головой.

— Говорил со всеми о твоей свидетельнице. Никто не знает, где она.

Она посмотрела с подозрением.

— Подозрения есть?

— Хотел бы я, чтобы они были.

Она откинулась назад, выглядя разбитой.

— Как будто она испарилась.

— Моя очередь спрашивать, — сказал я.

Она нахмурилась.

— Ты не ответил ни на один мой вопрос.

— Никто не хочет, чтобы Лебедев закрепился в Москве. Дай что-то конкретное, чтобы его остановить. Он знает о нас всё, а мы о нём — ничего.

Я ждал, зная, что все, что она мне скажет, укажет на ее преданность. Если она даст мне надежную информацию о Лебедеве, это означало, что она действительно заботится о том, чтобы его уничтожить. Если она скормит мне чушь, была большая вероятность, что она попалась в паутину контроля и манипуляции Лебедева.

Официантка принесла её заказ. Шевцова сняла крышку с кофе, высыпала туда сливки и сахар, размешивая их с усталой методичностью.

— Кажется, мы нашли утечку, — сказала она.

— В твоём офисе?

— Подозреваем, что двое полицейских работают на Лебедева.

— Какие полицейские? — спросил я прямо.

— Те, что охраняли свидетельницу. Те, что её потеряли. Мы следим за ними и почти уверены, что они связаны с ним.

Она лгала. Я знал, что эти двое покинули город, как только вышли из больницы. Они были продажными, но не работали на Лебедева.

Я улыбнулся, бросив деньги на стол за её ужин.

— Это важно знать. Что ещё о них известно?

Она расслабилась, думая, что я поверил.

— Они те ещё типы.

Я кивнул, продолжая игру.

— Позвоню, если что-то узнаю. Мы решили сотрудничать с полицией. Всё, что найдём, поделимся с тобой.

Она отвела взгляд.

— Это единственный способ остановить этого ублюдка.

— Буду на связи, — сказал я, вставая.

Я пересёк улицу и сел в машину. Яков отъехал, а я набрал номер.

— Пётр Петрович, — сказал я. — Надо созвать экстренное совещание. Если мы не будем на одной волне, нас раздавят.