Глава 14

Ева

Мы отвезли Петрушу домой, и его протяжный вой всё ещё звучал в моих ушах, когда Яков и Илья высадили меня у склада. Машина уехала в темноту, не оставив ни слова о том, куда они направляются. Я стояла на холодном асфальте, чувствуя себя брошенной, словно ненужная вещь, которую забыли забрать. Ветер теребил волосы, и я поспешила войти внутрь, где тишина склада казалась ещё более гнетущей.

Решила отвлечься чтением, но вспомнила, что оставила книгу в кабинете Ильи. Коридоры склада были холодными, освещёнными лишь тусклыми лампами, и каждый мой шаг отдавался гулким эхом. Я толкнула тяжёлую дверь кабинета и застыла.

За столом Ильи сидел Лев. Его массивная фигура заполняла кресло, а в руке он держал стакан с виски, поблёскивающий в свете настольной лампы. Глаза, мутные от алкоголя, впились в меня с презрением.

— Ну, вот и моя любимая шлюшка, — ухмыльнулся он, поднимая стакан в насмешливом тосте.

Его голос был вязким, слова сливались. Пьян. Я мысленно прикинула расстояние до двери — он медлителен, я точно успею убежать.

— Я только за книгой, — сказала я, стараясь не выдать дрожь в голосе.

Он махнул стаканом, будто милостиво разрешая.

— Бери.

Я схватила книгу с полки, чувствуя его взгляд на спине, и поспешила к двери. Но его голос, пропитанный злобой, догнал меня:

— Ты станешь концом для всех нас.

Я обернулась, сжимая книгу так сильно, что костяшки побелели.

— Что?

Он наклонился вперёд, его глаза блестели от алкоголя и ненависти.

— Илья рискнёт всем, чтобы спасти тебя. Что у тебя за магия? Чем ты его зацепила?

Моё сердце ухнуло вниз.

— Что значит «рискнёт всем»?

— Не прикидывайся дурочкой, — фыркнул он, откидываясь назад. Его хриплый смех резанул по нервам.

Я развернулась и почти бегом бросилась прочь. Смех Льва эхом отдавался в коридоре, пока я не влетела в квартиру Ильи и не заперла дверь. Прислонившись к холодному металлу, я пыталась отдышаться. Что он имел в виду? Чем рисковал Илья? И была ли в словах Льва хоть крупица правды?

Я мерила шаги по комнате, не в силах сесть. Без Петруши квартира казалась пустой, как заброшенный дом. Его тёплое присутствие, его привычка следовать за мной по пятам создавали иллюзию уюта. Теперь же я чувствовала себя голой, уязвимой, как мишень на пустыре.

И кто такая Наталья?

Я вспомнила, как дрогнуло лицо Ильи, когда я назвала её имя. Это было мимолётно, но я уловила вспышку эмоций — боль, гнев, что-то ещё, чего я не могла расшифровать. Это пугало меня больше, чем слова Льва.

Бывшая? Любовница? Для человека, который клялся, что не привязывается к женщинам, он явно что-то почувствовал. Я ворочалась всю ночь, но сон ускользал, оставляя меня наедине с мыслями.

***

Я проснулась среди ночи от ощущения, что на меня смотрят. Открыв глаза, увидела Илью — он сидел у изножья кровати, в тени, едва освещённый тусклым светом лампы на тумбочке. Его поза была напряжённой, а взгляд тяжёлым, как будто он пытался проникнуть мне в душу.

— Что случилось? — прошептала я, подтягивая одеяло к подбородку.

— Ничего. Спи, — ответил он, но в его голосе была хрипотца, от которой сон окончательно испарился.

Я села, глядя на него. Спать, пока он так смотрит? Невозможно. Слова Льва, мысли о Наталье, о том, чем он рискует, кружились в голове, как рой пчёл.

— Что было вечером? — решилась я.

К моему удивлению, он ответил:

— Встреча с людьми. Обсуждали Лебедева.

— Что это значит?

— Война стала личной, — сказал он, и его голос был спокойным, но за этим спокойствием чувствовалась угроза.

Я затаила дыхание.

— И что теперь?

— Нужно быть умнее остальных.

Я помедлила, собираясь с духом. Вопрос о Наталье жег меня изнутри, как раскалённый уголь.

— Кто такая Наталья?

Он замер. Молчание повисло между нами, тяжёлое и густое, как туман.

— Она важна? — настаивала я, не понимая, почему мне так нужно знать.

Он долго смотрел на меня, и я уже думала, что ответа не будет.

— Она — кто-то из прошлого, — наконец сказал он, его голос был низким, почти безжизненным.

— Подруга?

— Мы были помолвлены.

Я откинулась на подушку, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Илья, который клялся, что не верит в серьёзные отношения, был помолвлен?

— Почему не женились?

Его лицо осталось неподвижным, голос — ровным, как лезвие:

— Она решила, что не хочет быть женой бедного солдата. Разорвала помолвку, пока я был в армии, и вышла за богатого старика.

Я пыталась представить молодого Илью — влюблённого, ранимого, с кольцом в кармане. Это не укладывалось в голове.

— Когда ты говорил с ней в последний раз?

— Пятнадцать лет назад.

— Зачем она звонила?

Он слегка прищурился, и в его взгляде мелькнула тень раздражения.

— У тебя много вопросов о моём прошлом.

Я отвернулась, чувствуя себя глупо. Он прав — какое мне дело? Он возвращался домой с помадой на воротнике и блёстками на одежде. Почему звонок от бывшей должен быть особенным? Он защищает меня, и всё. Между нами нет ничего личного.

Но я не могла остановиться.

— Ты остался с ней… после того, как вы…. спали вместе? — Мои щёки запылали, едва я выпалила это.

Он выдержал мой взгляд, не отводя глаз.

— Да.

— А с кем ещё?

Он пожал плечами.

— Ни с кем.

Его слова ударили, как пощёчина. Она была особенной. Единственной, кто оставил след. И теперь она вернулась — одинокая, свободная, готовая восстановить связь. Моя грудь сжалась, и я не понимала, почему мне так больно.

Илья молчал, не двигаясь, просто смотрел. Я хотела, чтобы он сделал что-то, сказал что-то, чтобы я почувствовала себя значимой, даже если это ложь. Дрожа, я сползла по кровати, пока не оказалась рядом с ним, встав на колени. Мои руки дрожали, но я заставила себя поднять взгляд.

Он издал низкий, удивлённый звук, но его глаза оставались серьёзными, почти суровыми.

— Ты соблазнила бы даже святого, — пробормотал он, и в его голосе была смесь восхищения и предупреждения.

Его слова придали мне смелости. Я наклонилась ближе, и его большая рука легла на мою талию, притягивая меня к себе. Я оказалась на его коленях, обхватив его бёдра ногами. Его руки крепко прижали меня, одна зарылась в мои волосы, откидывая голову назад.

Его глаза блестели в полумраке, как у хищника. Когда его губы коснулись моей шеи, я ахнула. Ощущение было острым, почти болезненным, но таким живым, что я задрожала. Его зубы скользнули по коже, и моё тело выгнулось навстречу ему. Я чувствовала себя желанной, особенной, как будто весь мир сузился до этого момента.

Я обхватила его лицо, притягивая его губы к своим. Его поцелуй был глубоким, умопомрачительным, и я застонала, когда его руки скользнули под майку, исследуя мою поясницу. Его пальцы нашли путь под ткань моих трусиков, и я задохнулась от волны ощущений. Это было слишком — звёзды закружились перед глазами, и я потеряла связь с реальностью. Его губы снова нашли мою шею, и я тонула в нём.

Но где-то в глубине сознания зазвенели тревожные колокольчики. Куда это ведёт? Если мы переспим, что потом? Сегодня я особенная, а завтра? Он не верит в отношения. Кроме Натальи, с которой он говорил сегодня.

Я замерла, и он почувствовал это.

— Расслабься, — пробормотал он, касаясь моих губ.

Я отстранилась, глядя ему в глаза. В них горел огонь, но я не могла продолжать.

— Я не могу, — прошептала я, и мой голос дрожал.

Он убрал руку и посмотрел на меня, его взгляд был спокойным, но внимательным.

— Всё в порядке.

— Я боюсь спать с тобой, — призналась я, пытаясь объяснить. — Боюсь, что ты…

Я не смогла договорить. Боюсь, что ты разобьёшь мне сердце.

— Ты знаешь, я никогда не буду настаивать, — сказал он тихо, и в его голосе была искренность, которая резанула ещё сильнее.

— Ты всё ещё любишь её? — вырвалось у меня, и я тут же пожалела.

Он улыбнулся, мягко откидывая волосы с моего лица.

— Не уверен, что вообще её любил.

Я не знала, как это воспринять. Его слова звучали искренне, но оставляли пустоту. Была ли это правда? Или он просто пытался меня успокоить?

— Ты ложишься? — спросила я, пытаясь сменить тему.

— Надо поработать, — ответил он, и его голос стал деловым, отстранённым.

Я попыталась сползти с его колен, но он удержал меня, его пальцы сжались на моей талии.

— Куда ты? — прорычал он, и в его голосе была смесь шутки и чего-то хищного, от чего моё сердце снова заколотилось.

— Спать, — выдавила я.

Он дёрнул меня обратно, и следующий поцелуй был как пожар. Я задрожала, теряя контроль. Его губы были требовательными, почти яростными, и я чувствовала, как моё тело предаёт меня, откликаясь на каждое его движение. Когда он отстранился, я едва дышала, а его глаза искрились весельем, глядя на моё ошеломлённое лицо.

— Теперь можешь идти спать, — сказал он с лёгкой усмешкой, и его голос был таким низким, что я почувствовала его вибрацию в груди.

Я сползла с его колен, мои ноги дрожали, и рухнула на кровать, натянув одеяло до подбородка. Он встал, бросив на меня последний взгляд, и вышел из комнаты, оставив меня в тишине, где моё сердце всё ещё билось слишком громко.