Глава 16

Ева

На следующий день Илья был в скверном расположении духа. Я быстро поняла: его гнев делает его невыносимо властным, будто он стремится подчинить всё и всех вокруг.

Моя ошибка заключалась в том, что я зашла в его кабинет, чтобы попросить ручку. Он кричал в телефонную трубку, но, заметив меня в дверях, метнул в мою сторону тяжелый взгляд. Щелкнув пальцами, он указал на диван. Я закатила глаза от его театрального жеста, но всё же послушно села. Илья не смотрел на меня, но его присутствие ощущалось физически — словно воздух в комнате сгустился. Я наблюдала, как он, вибрируя от раздражения, продолжал разговор, и невольно сравнивала его с грозовой тучей, готовой разразиться молниями.

Когда в кабинет вошел Лев, я поднялась, чтобы уйти, но Илья, нахмурившись, бросил:

— Сядь.

Я осталась, втайне радуясь, что его резкость распространяется не только на меня, но и на Льва. Их разговор был натянутым, полным скрытого напряжения. Когда Илья вышел, чтобы ответить на звонок, Лев развернулся в кресле и посмотрел на меня с неприятной улыбкой.

— Знаешь, он становится таким, только когда ему не хватает… женского внимания, — сказал он, делая паузу, чтобы усилить эффект. — Похоже, ты не справляешься, Ева. Может, стоит подыскать ему кого-то посговорчивее?

Я замерла, чувствуя, как кровь приливает к щекам. Лев был мастером ядовитых уколов. Не удостоив его ответом, я встала и вышла из кабинета.

Илья стоял у перил, глядя на залив, и говорил по телефону. Я попыталась незаметно проскользнуть мимо, но его рука поймала меня за запястье и развернула к нему. Он навис надо мной, и в его глазах читалось раздражение.

— Куда собралась? — спросил он, прищурившись.

— Ты не в духе, — огрызнулась я, защищаясь.

Его губы дрогнули в едва заметной улыбке. Он что-то сказал в трубку про груз, затем повесил ее.

— Да, я не в духе, — согласился он, но его голос смягчился. Его рука потянула меня ближе, и я почувствовала тепло его ладони на моей шее. По спине пробежали мурашки. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде было что-то, от чего сердце забилось чаще.

— Почему ты уходишь из моего кабинета? — спросил он, запуская пальцы в мои волосы и слегка потянув, заставляя чуть запрокинуть голову. Его взгляд скользнул к моим губам.

— Без причины, — солгала я, не желая упоминать Льва.

— Мне нужно уехать сегодня вечером, — сказал он внезапно.

Снова? Я ненавидела эти ночные отлучки. Они пугали меня. Что там, за стенами этой квартиры? Очередная перестрелка? Нападение Лебедева? Или что-то еще, о чем он никогда не расскажет?

— Хорошо, — выдавила я.

— Что будешь делать вечером? — Его большой палец поглаживал пульсирующую жилку на моей шее, и я растворялась в этом прикосновении, словно под гипнозом.

— Посмотрю фильм, — ответила я, стараясь звучать беззаботно.

— Не жди меня допоздна, — предупредил он, и в его голосе послышалась тень заботы.

***

Я проснулась от глухого звука — Илья, споткнувшись в темноте, тихо выругался. Включив свет над плитой, он бросил лед в стакан и плеснул себе виски. Я лежала неподвижно, притворяясь спящей, и наблюдала за его силуэтом. Он положил оружие на журнальный столик — привычный жест, от которого у меня каждый раз сжималось сердце. Затем он подвинул стул, и тот скрипнул по полу.

Я боролась с желанием поднять голову, чтобы понять, что он делает. Наконец, он сел с тяжелым вздохом, и лед звякнул в стакане. Я приподнялась, щурясь в полумраке. В слабом свете его тень вырисовывалась у изножья кровати.

— Я тебя разбудил, — произнес он низким голосом с хриплым акцентом.

Я заметила блестки на его одежде, мерцающие в темноте.

— Ты был в стрип-клубе, — сказала я, стараясь, чтобы это не прозвучало как обвинение.

— Все мои встречи проходят в клубах, — ответил он устало.

— Тебе делали приватный танец? — Я сама удивилась своему вопросу.

— Против моей воли, — отрезал он, но в его тоне было что-то искреннее.

— Она хотя бы хорошо танцевала? — Я попыталась пошутить, чтобы разрядить напряжение.

— Не так, как ты, — ответил он, и его голос стал глубже.

Я улыбнулась в темноте.

— Я была неплохой танцовщицей, пока не повредила колено.

Лед звякнул снова, когда он сделал глоток.

— Ты танцевала приватные танцы? — спросил он, и в его голосе появилась новая нота — любопытство, смешанное с чем-то еще.

— Нет. Хотя на них идет основной заработок танцовщиц, — призналась я. — Почему спрашиваешь?

Он помолчал, и лед звякнул в последний раз.

— Спи, Ева. Я все еще не в духе.

Я хотела поддразнить его, как он часто дразнил меня.

— Ты смотрел, как я сплю?

— Пытался, пока не разбудил тебя, — ответил он с обезоруживающей честностью.

— Зачем? — Мой голос дрогнул.

Он помедлил, словно подбирая слова.

— Когда ты спишь, я вспоминаю, кто я.

Я не поняла, что он имел в виду, но его слова вызвали тепло в груди. Почему этот мужчина заставляет меня так много чувствовать? Не в силах остановиться, я выскользнула из кровати и подошла к нему. На мне была только майка и белье, но в тот момент это не имело значения.

— Ева, — его голос стал низким, почти угрожающим. — У меня мало самоконтроля.

Я шагнула ближе, встав между его колен. Его руки легли на мою талию, притягивая меня к себе.

— Чего ты хочешь? — спросил он, и в его глазах мелькнула борьба.

Я положила ладони на его плечи, чувствуя, как мое сердце бьется в горле. Он наклонился и поцеловал меня — медленно, глубоко, с жаром, от которого закружилась голова. Его губы пахли виски и чем-то неуловимо мужским. Я запуталась пальцами в его волосах, растворяясь в этом моменте.

Но он отстранился, тяжело дыша.

— Это плохая идея, — сказал он, но его руки продолжали держать меня.

Его пальцы скользнули по моей спине, и я задрожала от его прикосновений. Он смотрел на меня, словно пытаясь запомнить каждую черту моего лица.

— Отпусти, Ева, — прошептал он, и в его голосе было столько нежности, что я едва не расплакалась.

Я не могла отпустить. Не хотела. Но он встал, мягко отстранив меня, и направился к кровати. Уложив меня под одеяло, он наклонился и поцеловал меня в лоб.

— Пожалуйста, не дай мне переступить черту, — сказал он тихо.

— Мне не нужна защита от тебя, — прошептала я, хотя знала, что это ложь.

Он посмотрел на меня долгим взглядом, затем забрал свое оружие и стакан и исчез в темноте.

***

Утром Ильи не было. Его кабинет пустовал, в квартире царила тишина, и Яков, молчаливый охранник, следил за мной. Это было к лучшему. Я всё еще пыталась осмыслить прошлую ночь. Илья был как пропасть, в которую я падала, не в силах остановиться. Его прикосновения, его слова — всё это было слишком. Но при свете дня я боялась, что могу потерять из-за него сердце.

Звук когтей по полу вырвал меня из мыслей. Большой белый комок шерсти прыгнул на меня, облизывая шею горячим языком.

— Петруша! — воскликнула я, обнимая пса. — Что ты тут делаешь?

Петруша гавкнул и завилял хвостом. В дверях появился Костя, улыбаясь.

— Кто-то рад тебя видеть, — сказал он.

— Это взаимно, — ответила я, почесывая пса за ухом.

Костя оглядел кабинет.

— Илья скоро вернется.

— Спасибо, что привез Петрушу, — я поцеловала пса в шерстяную макушку. — Мы по нему скучали.

Костя прислонился к столу.

— Это больше для нашего спокойствия. Петруша каждый день рвался сюда.

— Как? — удивилась я.

— Уничтожил половину дома, — усмехнулся Костя.

Я посмотрела на Петрушу.

— Плохой песик, — пробормотала я, но пес лишь радостно ткнулся носом в мою руку.

— Как дела? — спросил Костя, и в его голосе появилась серьезность.

Я задумалась. Костя знал Илью лучше всех. Знал его прошлое, знал о Наталье. Может, он знает, что Илья к ней чувствует?

— Как думаешь, Илья всё еще любит Наталью? — Мой голос прозвучал тише, чем я хотела.

Костя посмотрел на меня внимательно.

— Не знаю, — ответил он честно. — Все не так просто.

— Не то чтобы мне есть до этого дело, — соврала я.

— А хочешь, чтобы было? — Он приподнял бровь.

— Иногда, — призналась я, глядя в пол.

Костя улыбнулся.

— Понял.

Звук шагов на лестнице заставил нас обернуться. В дверях появился Илья. Его взгляд нашел меня, затем переместился на Петрушу и Костю.

— Похоже, ты никогда не заберешь свою собаку, — сказал он другу, и они оба рассмеялись.

Илья посмотрел на меня.

— О чем говорили?

— Просто болтали, — легко ответил Костя.

Петруша ткнулся носом в мою ладонь, затем схватил свой мячик и посмотрел на меня.

— Кажется, кто-то хочет играть, — сказала я, вставая.

Мы с Петрушей спустились к заливу, чтобы побросать мяч. Наверху, на балконе, стояли Илья и Костя. Я украдкой наблюдала за ними. Илья выглядел расслабленным, и это подчеркивало его близость с Костей. Он что-то рассказывал, и Костя смеялся так, что едва держался за перила. Илья тоже задыхался от хохота. Я не могла отвести глаз. В этот момент он казался другим — живым, почти беззаботным.

***

Вечером я заглянула в кабинет Ильи, чтобы проверить, там ли он. Но вместо него за столом сидел Лев, только что повесивший трубку.

— Илья здесь? — спросила я, оставаясь в дверях.

Лев посмотрел на меня с хищной улыбкой.

— Ушел на ночь. Жаль, учитывая, что его невеста только что звонила.

Я замерла, чувствуя, как кровь отливает от лица.

— Его невеста? — переспросила я, надеясь, что ослышалась.

— Она уже едет сюда, — продолжил Лев, явно наслаждаясь моим замешательством. — Будет весело, учитывая, что ты живешь в его квартире.

Я не знала, что сказать. Меня затошнило.

— Будет весело, — сказал он.

Лев встал, поправил пиджак и вышел, оставив меня одну.