Глава 19

Илья

Я был вне себя от раздражения из-за этого проклятого перерыва. Стремительно шагнув к Якову, я сказал с едва сдерживаемой злостью:

— Надеюсь, это действительно что-то серьёзное!

Яков взглянул на меня с привычным спокойствием, будто мой гнев был ему не в новинку.

— Звонили Петр Петрович и Вдовин. Проблема с документами на экспорт баржи.

Мой бизнес строился на простом принципе: легальная компания служила ширмой для транспортировки нелегальных грузов. В речном управлении у меня был человек, который за хорошую плату закрывал глаза на нужные детали. Но на этой неделе его не было, и всё пошло наперекосяк. Мы отправляли легальный груз, но хотели, чтобы Лебедев поверил его на незаконность. План был прост: спровоцировать его на атаку и встретить его людей во всеоружии, устроив им ловушку на реке, где мы могли бы диктовать правила.

— В чём загвоздка? — спросил я, пытаясь вникнуть.

Яков пожал плечами, его лицо оставалось непроницаемым в тусклом свете ангара.

— Петр Петрович говорит, его люди ждали груз на барже, когда явился инспектор и потребовал документы, которых у них не оказалось.

Я смотрел на Якова, но мысли мои были далеко. Наверху, в квартире, Ева готовилась к тому, о чём я попросил её, — к танцу, который обещал стать чем-то большим. Документы, инспекторы — всё это казалось мелочным и ненужным. Я знал, что моё желание было несправедливым, почти эгоистичным, но чем больше времени я проводил рядом с ней, тем труднее было держать себя в узде.

Как сильно она меня волновала…

Яков ждал ответа, его взгляд был терпеливым, но настойчивым.

— Повтори, — буркнул я, встряхнувшись, чтобы вернуться к реальности.

— Что будем делать?

Я заставил себя сосредоточиться.

Петр Петрович, Вдовин, инспектор, документы.

— Едем на баржу. Хочу разобраться за час, не дольше.

***

Три часа спустя, после бесконечной беготни по кабинетам и поисков бумаг, которые я точно подавал, мы наконец нашли их. Какой-то чиновник, с усталым взглядом и заваленным столом, случайно прикрепил их к чужому делу. Из-за всей этой суеты власти решили лично осмотреть груз: половина его ещё пылилась на нашем складе, а вторая уже катила к барже в старых грузовиках, чьи двигатели ревели, как уставшие звери.

Это был полный хаос. И всё ради того, чтобы через несколько дней заманить людей Лебедева в перестрелку. Лебедев не исчезнет сам по себе — нам придётся встретиться с ним лицом к лицу, и эта встреча будет кровавой.

Я вернулся в квартиру, когда город уже тонул в предрассветной дымке. Тяжёлые металлические двери ангара за моей спиной закрылись с глухим лязгом. Внутри было тихо, только слабый гул холодильника нарушал тишину. Я налил себе виски, чувствуя, как усталость оседает в костях, и направился к кровати. Мне нужно было увидеть Еву — её лицо, её глаза, которые всегда смотрели на меня с такой открытостью, что я чувствовал себя уязвимым.

Она спала, свернувшись на краю широкой кровати, застеленной тёмным покрывалом. Её густые волосы, завитые в мягкие волны, струились по плечам, а на ней было изящное бельё, подчёркивающее её хрупкость. Полупрозрачная юбка, что она накинула, лишь оттеняла её фигуру, словно намёк на запретное. В тусклом свете лампы, стоявшей в углу, её кожа казалась почти светящейся.

Моё сердце сжалось.

Что я пропустил?

Я наклонился и мягко коснулся её губ своими.

— Ты опоздал, — пробормотала она, не открывая глаз, её голос был сонным, но тёплым.

— Я всё ещё хочу свой танец, — сказал я, чувствуя, как моё желание, подавленное часами работы, оживает с новой силой.

Она прикрыла глаза ладонью, словно прячась от света.

— Уже слишком поздно.

Но я не собирался отступать. Этот момент принадлежал нам.

Я скользнул губами по её шее, вдыхая её аромат — лёгкий, цветочный, с едва уловимой сладостью. Она тихо вздохнула, и этот звук разжёг во мне искру.

— Какой танец ты хотела мне подарить?

Её глаза приоткрылись, в них мелькнула искренняя нежность.

— Соблазнительный.

— Я готов, когда будешь готова ты.

Она покачала головой, улыбнувшись.

— Я слишком устала, чтобы быть соблазнительной.

Я усмехнулся, чувствуя, как напряжение дня отступает под её взглядом.

— Спорим, я заставлю тебя почувствовать себя желанной за минуту?

— Попробуй, — выдохнула она, когда мои губы коснулись её ключицы, оставляя лёгкий, тёплый след.

Я притянул её ближе к краю кровати, мои пальцы осторожно приподняли тонкую ткань юбки. Я провёл губами по её коже, дразня её, пока её дыхание не стало прерывистым.

Я поднял взгляд, встречаясь с её глазами.

Она смотрела на меня, широко распахнув глаза, её щёки порозовели.

— Не останавливайся.

— Я хочу свой танец, — сказал я, мой голос был ниже, чем обычно, пропитанный желанием.

Не зная, согласится ли она, я включил песню, которую она выбрала раньше. Низкий, пульсирующий ритм заполнил квартиру, отражаясь от бетонных стен. Я взял стул с высокой спинкой, стоявший у барной стойки, и сел, как она просила. Ева приподнялась на локтях, её волосы были восхитительно растрёпаны, а взгляд — смесью нерешительности и любопытства.

Пожалуйста, танцуй.

Я сделал глоток виски, бросив на неё взгляд, полный вызова.

Она встала, наклонилась, встряхнув волосами, и выпрямилась с грацией, от которой у меня перехватило дыхание. Её движения были плавными, словно она растворялась в музыке.

Ева подошла ко мне, её каблуки тихо стучали по деревянному полу, добавляя ритму её походки соблазнительную мягкость. Она забрала стакан из моих рук, сделала медленный глоток, её губы оставили лёгкий след на стекле, и посмотрела на меня сверху вниз.

Её глаза, зеленые и глубокие, словно искали во мне ответы.

— Хочешь приватный танец?

Я едва сдержал облегчённый выдох. Наконец-то!

— Да, — сказал я, забрав стакан и поставив его на пол.

Она шагнула ближе, её движения были лёгкими, но точными, как у танцовщицы, знающей силу своего тела. Её бёдра покачивались в такт музыке, медленно, с чувственной грацией. Она подняла руки, собирая волосы, и её фигура изогнулась, подчёркивая хрупкость талии.

Её взгляд поймал мой, и в этот момент мир сузился до нас двоих. Её движения были такими притягательными, что я начал сомневаться, видел ли я когда-либо что-то подобное. Она приблизилась, её колени слегка касались моих, но она держала дистанцию, дразня, обещая, но не позволяя прикоснуться.

Ева опустилась передо мной, её руки скользнули по моим коленям, раздвигая их. Она повернулась, её волосы качнулись, как тёмный водопад, и она продолжила танец, оставаясь так близко, но не касаясь меня. Только её ладони, тёплые и лёгкие, лежали на моих коленях, удерживая меня в плену её движений.

Когда она поднялась, то свела мои ноги вместе и села сверху, её руки легли на мои плечи. Её тело двигалось в ритме музыки, каждый изгиб был словно рассчитан, чтобы свести меня с ума.

Почему я думал, что смогу это выдержать?

Всего несколько минут танца, и я уже терял контроль. Она всегда доводила меня до грани, заставляя забыть обо всём — о долге, о Лебедеве, о том, что я не должен её касаться.

Она танцевала с уверенностью профессионала, но её глаза…

Они спрашивали, хочу ли я её, и в них была такая искренность, что я чувствовал себя уязвимым. Лучший мужчина отказался бы от этого. Я не мог отвести взгляд.

Её открытость была тем, что тянуло меня к ней, как тьму к свету. И я боролся с этим каждый день, но сейчас проигрывал.

Она была моим искушением.

Я сидел, пока она опускалась ниже, её пальцы скользили по моей шее, а её дыхание касалось моей кожи. Наши взгляды сцепились, и она придвинулась ближе, её движения стали смелее. Мои руки легли на её талию, и вместо того чтобы отстранить, я притянул её к себе, чувствуя, как её тепло проникает в меня.

Я знал, что это ошибка, но мои пальцы уже скользнули к её белью, осторожно отодвигая ткань, чтобы мои губы могли коснуться её кожи. Она тихо ахнула, её пальцы запутались в моих волосах, притягивая меня ближе.

Я встал, чтобы остановить это, но вместо этого поднял её, чувствуя, как её ноги обхватывают меня.

— Ева, — выдохнул я, мой голос был хриплым от желания.

Она обняла меня за шею, пока я нёс её к кровати, её дыхание было тёплым у моего плеча. Мы оба знали, что этот момент неизбежен.

Я отбросил все сомнения. Опустив её на кровать, я навис над ней, мои руки упёрлись в матрас по обе стороны от неё.

Она смотрела на меня, её глаза были полны доверия и уязвимости. Её волосы разметались по подушке, как тёмный ореол. Я должен был замедлиться, дать ей время, но моё тело требовало её. Я коснулся её губ, дразня, пока она не ответила мне тихим вздохом. Её губы были мягкими, податливыми, и её аромат — цветочный, с ноткой ванили — опьянял.

Я провёл губами по её шее, чувствуя, как её пульс бьётся под моей кожей. Мои пальцы скользнули к её плечам, лаская, пока она не выгнулась. Я смотрел в её глаза, опускаясь ниже, мои губы нашли её ключицу, затем вернулись к шее. Она тихо вскрикнула, когда мои пальцы коснулись её груди, и этот звук был как музыка.

Я отстранился, чтобы видеть её лицо, пока осторожно расстёгивал её бельё. Она тяжело дышала, её взгляд был затуманенным, полным желания.

Я убрал волосы с её лица, моя ладонь задержалась на её щеке.

— Как ты?

Она улыбнулась, её глаза светились теплом.

— Хорошо.

Я сказал слова, которые могли изменить всё:

— Если хочешь остановиться, скажи сейчас.

Она покачала головой, её голос был тихим, но твёрдым.

— Я не хочу останавливаться.

Моё сердце подпрыгнуло.

— С чего начнём? — спросил я, стараясь скрыть, как сильно её слова тронули меня.

Её дыхание сбилось, щёки порозовели.

— Хочу увидеть тебя.

— Правда? — я улыбнулся, чувствуя, как напряжение внутри меня растворяется.

Она кивнула, её взгляд был полон любопытства.

Я встал, не отводя от неё глаз, и медленно снял одежду, позволяя ей рассмотреть меня. Вернувшись на кровать, я замер, стоя на коленях, гадая, была ли она с кем-то так близко раньше.

Её глаза, широко распахнутые и искренние, подсказали мне, что нет. Я дал ей время, затем наклонился и поцеловал её, чувствуя, как она дрожит подо мной.

Мне нужно быть ближе к ней.

Я посмотрел на неё, мой голос был мягким, но настойчивым.

— Хочу почувствовать тебя ближе.

Она ахнула, её щёки вспыхнули.

— Как?

Я улыбнулся, скользнув пальцами по её рёбрам, и лёг рядом, притянув её к себе.

— Доверяешь мне?

Она сглотнула, её взгляд был полон доверия.

— Да.

— Если захочешь остановиться, просто скажи.

Она кивнула, её дыхание было тёплым у моей груди.

Я притянул её ближе, мои губы нашли её, и я целовал её, пока она не расслабилась, но не отводя глаз от её лица. Я медленно поднял её, чувствуя, как её тело отвечает мне.

— Ева, — прошептал я, мой голос дрожал от желания.

Её глаза встретили мои, полные доверия.

— Я хочу, чтобы ты был первым.

Я не был тем, кто достоин такой чести.

Я хотел сказать ей, что она ошибается, но вместо этого спросил:

— Сколько раз, думаешь, я смогу довести тебя до вершины, пока ты не попросишь остановиться?

Я хотел дать ей контроль, но вместо этого притянул её ближе, чувствуя, как её тепло обволакивает меня. Я вошёл в неё медленно, стараясь быть нежным. Её теснота и жар захватили меня, и я замер, чтобы дать ей время привыкнуть.

Её глаза расширились, она втянула воздух.

— Ева.

Её тело сжалось вокруг меня, и я стиснул зубы, чтобы сохранить контроль.

— Ты в порядке? — спросил я, убирая волосы с её лица.

Она выглядела ошеломлённой, её голос был тихим.

— Ох, ничего себе.

Я целовал её, пока она не начала двигаться, её бёдра мягко требовали большего. Только тогда я перекатился на спину, позволяя ей быть сверху.

— Двигайся для меня.

Её волосы струились по спине, её ладони упёрлись в мою грудь. Она начала двигаться, её движения были плавными, как у танцовщицы. Я смотрел на неё, заворожённый, не желая, чтобы этот момент заканчивался. Её оргазм настиг её внезапно, её тело выгнулось, глаза закрылись. Я чувствовал, как она сжимает меня, и это было почти невыносимо.

— Пожалуйста, скажи, что ты предохраняешься, — выдохнул я, мои пальцы впились в её талию.

— Да, — простонала она, продолжая двигаться.

Моё тело напряглось, и я начал двигаться быстрее, теряя контроль. Её тихие стоны подстёгивали меня, пока я не излился в неё, моё тело содрогалось от освобождения.

Она рухнула на мою грудь, её дыхание было тяжёлым. Я гладил её спину, мой разум был в каком-то неземном состоянии. Я должен был чувствовать вину, но всё, о чём я мог думать, — это как скоро мы сможем начать заново.

Она подняла лицо, её глаза сияли.

— Думала, ты откажешься от моего танца.

Я провёл пальцами по её позвоночнику.

— Милая, никто бы не устоял перед этим танцем. Как ты себя чувствуешь?

Она улыбнулась, её щёки порозовели.

— Всё хорошо.

— Лгунья. — Я заглянул ей в глаза. — Это было так, как ты ожидала?

Она отвела взгляд, улыбаясь.

— Не совсем.

Я взял её лицо в ладони.

— Как именно?

Она задумалась.

— Это было лучше.

Я мог сделать это ещё лучше. Я сел, поднимая её с собой.

— Пойдём в душ.

— Прямо сейчас?

— Есть возражения?

Она улыбнулась.

— Пока нет.

Я отнёс её в душ, поставив под тёплые струи. Я смывал с неё усталость, мои руки были нежными, пока я касался её кожи. Когда я провёл рукой между её ног, она ахнула, цепляясь за стены.

Взяв душевой шланг, я направил струи на её тело. Я дразнил её, пока она не задрожала в моих объятиях.

— Илья, — выдохнула она, её голос был полон мольбы.

— Что тебе нужно, красавица?

— Мне нужно… больше.

Я рассмеялся, развернул её и прижал к стене душа. Я поцеловал её шею.

— Скажи «пожалуйста».

— Пожалуйста, — прошептала она, её тело дрожало.

Я притянул её ближе, мои губы нашли её, и я целовал её, пока её тело не начало двигаться навстречу мне. Я вошёл в неё медленно, чувствуя, как она принимает меня. Её тело выгнулось, и я двигался, стараясь быть нежным.

Её пальцы впились в стену, её бёдра требовали большего.

— Илья, — всхлипнула она.

— Что тебе нужно, Ева? — Я целовал её плечо, шею.

— Не знаю.

Я притянул её ближе, мои движения стали глубже.

— Это нравится?

— Да, — выдохнула она.

Я двигался быстрее, мои пальцы нашли её чувствительную точку. Она вздрогнула, её тело сжалось вокруг меня, и она достигла пика, её голос выкрикнул моё имя.

Я прижал её к себе, мои движения стали мощнее, пока я не последовал за ней, моё тело содрогалось от освобождения.

— Чёрт, — выдохнул я, упираясь в стену, чтобы удержать нас.

Я выключил воду, взял полотенце и вытер её, завернув в него, прежде чем взять второе для себя.

Она взвизгнула, когда я подхватил её и закинул на плечо.

— Пора в постель.

Я опустил её на кровать, её смех звенел в воздухе. Я взял пиво из холодильника и вернулся, найдя её лежащей, расслабленной и прекрасной.

Я забрался на кровать и взял её стопу, целуя её.

— Как ты?

Она выглядела как богиня, её глаза сияли.

— Хорошо.

Я провёл пальцами по её икре, и слова вырвались сами:

— Теперь ты моя.

Её глаза расширились.

— Что это значит?

— Как думаешь?

Она пожала плечами, её улыбка была очаровательной.

— Это значит, что мы встречаемся?

Обычно я избегал обязательств. Мои связи были короткими, без привязок. Но с Евой я чувствовал что-то иное — потребность защищать её, держать её рядом.

— Это значит, ты принадлежишь мне, — сказал я твёрдо. — Вся моя.

Она улыбнулась, слегка растерянная.

— Хорошо.

— Ты выглядишь озадаченной, — поддразнил я.

Она попробовала снова.

— Значит, мы встречаемся?

Господи, какая она милая.

Я потянул её за лодыжки, придвигая ближе.

— Хочешь быть моей девушкой?

Её смех оборвался, когда я склонился к ней.

— Да.

Я поцеловал её, мои губы были нежными.

— Знаешь, что значит быть моей?

Её пальцы коснулись моих волос.

— Что?

Я попытался выразить свои чувства. Мы переступили черту, и назад пути не было. Я хотел, чтобы она чувствовала меня, чтобы хотела меня.

— Это значит, я буду с тобой очень близко, — сказал я, мой голос был низким.

Она вздохнула.

— Как близко?

Я улыбнулся, мои губы коснулись её шеи.

— Очень.

Телефон зазвонил, и мы оба замерли.

Мои люди не звонили посреди ночи без причины.

— Мне нужно ответить.

Я схватил телефон.

— Что?

— На клуб Вдовина напали. Четверо ранены, созывают срочное собрание.

— Буду внизу через десять.

Я бросил телефон и поцеловал её на прощание. Её руки обняли меня, притягивая ближе.

— Мне нужно идти, — сказал я, отстраняясь с трудом.

Она шевельнулась, её тело коснулось моего.

— Нам точно не стоит, — сказал я, но мои губы нашли её снова.

Я убрал волосы с её лица.

— Мне нужно быть с тобой нежнее.

Она посмотрела мне в глаза.

— Ты и так нежен.

Зная, что время уходит, я целовал её медленно, мои движения были мягкими. Её оргазм заставил её тело дрожать, и я поцеловал её, всё ещё чувствуя её тепло. Я её не достоин. Но я не мог остановиться, затягивая её всё глубже.

Я смотрел на её красоту, моё сердце сжалось.

Ты теперь моя.

Чтобы наказать себя, я не позволил себе достичь пика.

— Чрезвычайная ситуация.

Её руки лениво обнимали мою шею.

— И тебе нужно идти? — пробормотала она.

Я тонул в её взгляде.

— Да.

Она улыбнулась.

— Я буду здесь, когда вернёшься.

Я заставил себя отстраниться.

— Твой парень очень не хочет покидать эту кровать, — сказал я, используя это слово, зная, что оно важно для неё.

Она рассмеялась, её глаза сияли счастьем.

— Я тоже.

Я поцеловал её крепко.

— Спи, — предупредил я, — потому что, когда вернусь, мы начнём всё сначала.

***

Яков и пятеро моих людей ждали в ангаре, их фигуры отбрасывали длинные тени в свете фонарей. Без слов мы сели в три машины, двигатели зарычали, нарушая ночную тишину.

Я сел рядом с Яковом.

— Что известно?

— Трое стрелков ворвались в Сафари. Расстреляли всё. Четверо ранены.

— Стрелков поймали?

— Нет.

Мы подъехали к клубу Сахар, сестринскому клубу Сафари. Нас провели в кабинет, где воздух был пропитан запахом сигар и напряжением. Вдовин метался, крича по телефону. В углу Петр Петрович спокойно потягивал виски, его глаза следили за хаосом.

— Знаем, кто за этим стоит?

— Камеры зафиксировали номера, которые использует банда Лебелева.

Этот хаос начинал утомлять.

— Что дальше?

— Вдовин хочет разнести Лебедева.

Я налил себе виски, его аромат был резким, но успокаивающим.

— Мы не знаем, где он.

Петр Петрович поднял стакан, кивнув на Вдовина.

— Скажи ему это.

***

Собрание затянулось до рассвета. Мы обсуждали, как выманить людей Лебедева в русло реки и ударить по ним.

Когда солнце поднялось, полиция разрешила Вдовину осмотреть клуб Сафари. Мы прошли через разгром: разбитое стекло хрустело под ногами, гильзы валялись среди обломков барной стойки, танцевальные шесты были изрешечены пулями. Бой был жестоким, без правил. Стоя среди этого хаоса, я вспомнил своё обещание вытащить Еву из этого мира. Сегодня она стала ещё ближе ко мне, её тепло всё сильнее оплетало моё сердце.

Я должен был спасти её, а не втянуть глубже.

Но я не знал, как сопротивляться ей теперь.

Я оглядел клуб, пытаясь понять врага. До этого я был уверен, что одолею Лебедева, но его жестокость была холодной, расчётливой, как лезвие. Он был самым опасным человеком, с которым я сталкивался.

Петр Петрович смотрел на разрушения.

— Этот парень ненормальный.

Я балансировал на грани: спасти Еву или уничтожить её. Если я хочу вытащить её из этого ада, Лебедева нужно устранить.

— Когда баржа выйдет, мы должны быть готовы ко всему.