Глава 30

Ева

Я проснулась от звука рубки дров. Потянувшись, выглянула в окно. Илья колол дрова, его силуэт темнел на фоне снега. Я оделась и спустилась в кухню, где на плите ещё тёплый кофейник пах горьковатым ароматом.

Налив кофе, я оглядела аккуратную кухню. Мне нравилось здесь. Свежий воздух, запах горящего камина, чувство безопасности, укрытия от опасного мира. Зимний рай.

Надев зимнюю куртку, которые мне передала Лера, я вышла на крыльцо с кружкой. Любимым моментом дня было, когда Илья рубил дрова. Он выглядел сильным, настоящим.

Он занёс топор над головой, расколов полено наполовину, затем одним ударом довершил дело. Два ровных куска упали в снег.

Он наклонился, ставя новый кусок на пень.

— Яков проверяет ловушки?

Илья оглянулся. Вбив топор в пень, он поднялся на крыльцо.

— Что? — спросила я, узнавая его взгляд. Он хотел что-то сказать.

— Яков уехал в Москву.

Сердце заколотилось. — Что? Зачем?

Он опёрся на перила, скрестив руки. — Надо разобраться с делами.

— С какими делами? — Губы онемели. Я чувствовала беду.

Он оглядел крыльцо, где снег искрился под солнцем.

— Мы не можем вечно здесь оставаться, Ева.

Почему нет?

— Знаю.

Он посмотрел серьёзно.

— Надо строить планы.

— Для нашей новой жизни?

— Для новой жизни.

Новой жизни, не нашей. Я всматривалась в него, гадая, что он задумал. Я думала, раз он бросил всё, мы начнём заново вместе. Теперь сомневалась.

— Значит, Яков уехал на несколько дней — Он улыбнулся небрежно.

— Ты только что мне это сказал.

Он пожал плечами.

— Большое место, только мы вдвоём.

Я округлила глаза. С Москвы мы лишь спали рядом. Сначала из-за болезни Ильи, потом, кажется, по молчаливому согласию — Яков был рядом.

— Что ты задумал?

Он кивнул на дверь.

— Заходи. Я закончил с дровами.

Я бросилась к нему, обняв за шею. Его губы коснулись моего лба, поцелуи были горячими, торопливыми. Мы ввалились в дом, сбрасывая одежду.

— Кровать или диван? — Он стянул мой свитер.

Я расстёгивала пуговицы его рубашки.

— Что ближе.

— Диван.

Он подвёл меня к камину, где горели поленья. Усевшись на ковёр, он стянул мои тёплые носки, затем брюки.

— Какие милые у тебя штанишки. — Его руки мягко коснулись моих колен.

Я присела рядом, помогая расстегнуть его джинсы. Он взял дело в свои руки, спуская их.

— То, что я хочу с тобой сделать… — Его губы коснулись моей шеи, плеч.

— Позже. — Я притянула его ближе. — Хочу чувствовать тебя.

Он снял мои штанишки, его пальцы скользнули по моей коже.

— Ты готова, — выдохнул он, мягко раздвинув мои колени.

Я обняла его за талию.

— Поспеши.

Он прижался ко мне, и с глубоким движением вошёл.

Я ахнула от полноты ощущений.

— Ты идеальна, — хрипло шепнул он.

Я застонала, когда он начал двигаться. Его мощные толчки кружили голову.

Он перевернулся на спину, увлекая меня за собой. Я оседлала его.

— Сделай это.

— Что?

— Двигайся. — Его губы коснулись моей груди.

Упираясь коленями в пол, я начала двигаться, медленно находя ритм. Нашла точку, где всё во мне отзывалось. Ощущения сводили с ума. Я ускорилась, гонясь за оргазмом, который обещал захлестнуть.

— Да, вот так, — выдохнул он сквозь зубы, его руки на моих бёдрах, взгляд между нами.

И вот оно. Оргазм накрыл, как лавина, отняв дыхание, сотрясая тело электрическими волнами. Илья перевернул меня на спину. Его губы дрогнули, он вздрогнул, выкрикнув что-то у моей шеи.

Тяжело дыша, он отстранился, притянув меня к своей груди.

Мы долго молчали, наслаждаясь близостью.

Он повернулся на бок, подперев голову локтем, и посмотрел на меня.

— Итак. Где хочешь жить?

Я пожала плечами, счастливая.

— Неважно. А ты где хочешь?

Он взял мою руку.

— Ева, — в его голосе была печаль.

И я поняла. Он не поедет со мной. Сердце заколотилось.

— Что?

— Ты знаешь, чего я хочу для тебя.

Я покачала головой.

— Ты сказал, хочешь для меня нового начала.

— Именно этого я хочу.

Я придвинулась, мой тон был искренним.

— Мы можем начать вместе.

Он покачал головой и сел.

— Это не так работает.

Я встала на колени, натянув свитер.

— Кто я для тебя?

Он долго смотрел, его взгляд был тяжёлым.

— Ты моё искупление, — сказал он, не отводя глаз, — и я даже это умудрился испортить.

— За что искупление? — Я боялась ответа, но знала, что он должен сказать.

Он горько усмехнулся, но глаза остались серьёзными.

— За то, что я подонок, живущий ради денег и преступлений.

Это говорил человек, рисковавший жизнью ради меня. Он укрывал меня, принял пулю за меня, поставил на кон всё. Спас меня, сломленную танцовщицу без дома. Для меня он был отважным, невероятно сильным. Самым смелым человеком, которого я знала.

— Ты уже искупил вину.

В его глазах была боль.

— Я делал ужасные вещи. Не заслуживаю прощения.

Я покачала головой. Все заслуживают счастья. Иначе жизнь — ад.

— Каждый достоин второго шанса, Илья.

Он встал, натянув брюки. Остановился, глядя на меня, будто взвешивая мои слова против своей жизни. Затем улыбнулся с грустными глазами, будто видевшими мою душу.

— Нет. Я не заслуживаю тебя.

Я сидела неподвижно, долго после того, как он вышел из хижины. Он не поедет со мной. Не позволит себе начать заново. Я знала, он серьёзен, и его не переубедить.

Я поднялась наверх и забралась в кровать.

Илья оставил меня одну на весь день. Я лежала, свернувшись, спиной к двери, но чувствовала, как он проверяет. Он стоял в дверях, смотрел, но я не хотела говорить. Не хотела его видеть.

Мысль о мире без него опустошала. Порой слёзы сотрясали тело, я беззвучно плакала в подушку.

Почему он не даст нам шанс? Почему не верит, что заслуживает его?

Когда стемнело, он поднялся и сел на край кровати.

— Ева.

— Мне грустно.

— Знаю.

— Почему ты так поступаешь?

Он вздохнул.

— Я приготовил ужин. Спускайся, поешь.

Я уткнулась в подушку.

— Не хочу.

Его рука, которую я так любила, коснулась моей спины.

— Всё равно спустись.

Пока он смотрел, я вылезла из кровати и оделась. Мы спустились. Я забралась на диван, глядя в огонь.

Он вложил мне в руки тарелку с рагу.

— Давай. Попробуй поесть.

Я ела, потому что тепло могло растопить ледяной ком в животе.

Он сел рядом, наблюдая.

Я ковыряла ложкой.

— Можешь сказать, зачем Яков уехал в Москву?

Он вздохнул, потерев лицо.

— Лебедев не оставит тебя. Ты не найдёшь покоя, пока с ним не разберутся.

Кровь застыла. Я осторожно поставила тарелку на стол.

— Ты собираешься разобраться с Лебедевым?

Он пожал плечами.

— Это необходимо.

Я вскочила.

— Нет, не надо. — Я не могла вынести мысль, что Илья пойдёт против Лебедева. Из-за меня. В прошлый раз он был ранен и едва не умер.

Он взял мою руку, притянув к себе.

— Надо.

Слёзы хлынули. Я вцепилась в его рубашку, рыдая.

— Пожалуйста, не возвращайся туда. Не делай этого.

Он гладил мою спину, пока я не стала задыхаться от слёз.

Он взял моё лицо в ладони, вытирая слёзы большими пальцами.

— Не плачь, прошу.

Я представляла худшее: Лебедев ранит или убьёт Илью. Мысль, что его не станет, вызвала новый поток слёз.

— Я не вынесу если с тобой что-то случится.

Он поднял меня и отнёс наверх. Помог раздеться, уложил в кровать. Забрался ко мне, обнимая, пока я плакала.

***

Утром я проснулась с раскалывающей голову болью. Приняла душ и спустилась. Прислушалась. Не было привычного звука рубки дров.

Я нашла записку у сахарницы: «Уехал. Вернусь через час».

Я сварила кофе. Без Ильи и Якова хижина казалась пустынной. Чувствуя уязвимость, я набросилась на кухню, отмывая её до блеска. Застелила кровати, вымыла ванную, подмела полы.

Решила сложить дрова. Свежий воздух поможет. Натянув сапоги и куртку, я вышла с Петрушей.

Я перетаскивала свежие дрова из сарая на крыльцо, пока Петруша обнюхивал снег. Чем больше я думала о том, что Илья вернётся в Москву, при этом заставляя меня начать все заново, тем злее становилась. Ему не обязательно меня защищать. Он мог бы уехать со мной, начать с чистого листа.

Он говорил, что спасение меня — его искупление за свою жизнь, но не понимал, что спасла меня его любовь, а не оружие. Его забота, защита, чувство, что я важна, исцелили меня.

Я остановилась, прислушиваясь. Обычно деревья звенели птичьими голосами и белками. Теперь — тишина.

— Петруша?

Петруша стоял у края участка, рыча, но хвост был поджат. Напротив — огромный бурый медведь, его морда задрана, он нюхал воздух. Голова была невероятно большой.

Я была в шаге от двери. Могла забежать и закрыться, но Петруша? Он храбрый, но не соперник зверю.

Едва дыша, я поднялась к двери. Осторожно открыв сетку, схватила тяжёлое ружьё, что Яков держал у косяка.

С трудом подняла его, взвешивая варианты. Выстрел в воздух мог спугнуть медведя. Если нет — придётся стрелять в него.

Кряхтя, я вскинула ружьё на плечо. Сняв предохранитель, выстрелила в воздух.

Грохот оглушил, отдача отбросила меня к двери. Я смотрела, как медведь развернулся и рванул прочь с невероятной скоростью. Выстрелила ещё раз над его головой, и он исчез в лесу.

— Петруша! — крикнула я.

Петруша бросился ко мне, протиснувшись в дом. Я услышала шум снегохода.

С крыльца я смотрела, как Илья подогнал снегоход и снял шлем.

— Слышал выстрелы.

Я сглотнула.

— Медведь был во дворе. Я его спугнула.

Он недоверчиво шагнул ко мне.

— Ты стреляла из ружья? Одна?

Я кивнула, радуясь, как он коснулся моих рук, лица, плеч.

— Ты цела?

— Не слышала, как он подошёл.

Он обнял меня за плечи.

— Мне не надо было уезжать.

Тело дрожало от нервов.

— Чувствую себя странно.

Он усадил меня за кухонный стол, снял сапоги и куртку. Присел передо мной, согревая мои пальцы тёплыми руками.

Я смотрела на него, полная грусти. Решила рискнуть.

— Я тебя люблю. Разве ты меня не любишь?

Его серые глаза встретили мои.

— Почему, думаешь, я все это делаю?

Я хотела умолять о другом исходе, но последние месяцы научили, что время бесценно. У нас был срок годности.

— Можешь рассказать, что будет? Мне нужны детали, чтобы подготовиться.

Он сжал мои пальцы.

— Яков в Москве. Я пытался ему дозвониться. Он мои глаза и уши там.

— Зачем?

— Надо знать, где Лебедев, прежде чем перевезти тебя в безопасное место.

— Сколько ты будешь со мной? — Я отмеряла дни, недели, считая время.

— Найдём тебе место, устроим. Потом всё.

Грудь сдавило.

— А куда ты поедешь?

Его глаза потемнели, почти чёрные.

— Вернусь в Москву.

— Будешь разбираться с Лебедевым.

Он пожал плечами.

— Если его не остановить, он навредит многим.

— Почему полиция не может справится?

Он посмотрел на меня. Я знала ответ. Я знала, что хожу по кругу, задавая ему одни и те же вопросы. Но я ничего не могла с собой поделать.

Лебедев подкупал судей и полицию. Подчинил Льва, ранил Илью. С ним могли справиться немногие.

— Что будет, если победишь? — Я не могла смотреть ему в глаза. — Найдёшь меня?

Он приподнял мой подбородок.

— Не знаю.

Это дало надежду.

— Думаешь, сможешь это сделать, победить его и найти меня?

— Ничего не обещаю.

Но я цеплялась за это не-обещание, как за спасение. То, что он не сказал «нет», делало всё чуть легче.