Глава 33

Илья

Я прислонился к стене тесной комнаты, ожидая адвоката. Когда его ввели, я спросил:

— Как Ева?

— Её отпустили после допроса.

— Что она делает?

Он посмотрел твёрдо.

— То, что я ей посоветовал. Не говорит с полицией и отозвала показания против Лебедева.

Я выдохнул с облегчением. Это были мои указания.

— Спасибо.

— Она хочет тебя видеть.

Я покачал головой.

— Ни в коем случае. — Я не мог позволить ей увидеть меня здесь, запертым, как зверь в клетке. Не хотел, чтобы её последним воспоминанием был я, теряющий свободу.

Он мрачно спросил:

— Что ей сказать?

— Что сейчас меня увидеть невозможно.

— Ситуация плохая, Илья. Её показания могли бы помочь.

— Оставь её в покое, — предупредил я.

— Делаю, как ты просил.

— В чём меня обвиняют?

— В убийстве Льва и нападении с применением оружия на Лебедева.

— Где этот подонок?

— В лазарете тюрьмы строгого режима. Рассказывает всем, что ты заманил его в ловушку.

Я сел на стул. Вот оно. День искупления настал.

— Передал Якову моё сообщение?

— Как только я сказал ему, он исчез, а в четыре утра появился у меня дома. — Он достал из портфеля большой конверт и подвинул ко мне. — Это от него.

Когда Ева уехала на снегоходе, я обыскал Лебедева и нашёл флешку. Спрятал её в хижине, подальше от полиции, и попросил Якова забрать. Судя по финансовым отчётам, что Яков распечатал, флешка содержала массу данных о Лебедеве и его незаконных делах.

— Это мой козырь.

— Яков сказал, это лишь верхушка айсберга.

Я улыбнулся.

— Что теперь?

Он поморщился.

— Следователь хочет поговорить с тобой перед официальным обвинением.

Ещё бы.

— Зови её.

Он замялся.

— Мой совет — не говорить с полицией слишком открыто.

— Принял к сведению.

Он встал и постучал в дверь.

Через минуту вошла следователь Шевцова. Она улыбнулась, садясь напротив.

— Оранжевый тебе идёт. — Она посмотрела на адвоката. — Хочу поговорить с ним наедине.

Адвокат попытался возразить, но я поднял руку.

— Всё нормально.

Он знал, что я не передумаю.

— Помни мой совет.

— Как низко пали могучие, — сказала она, когда мы остались одни.

— Думал, ты продажная.

Она пожала плечами.

— Мы хотели, чтобы все так думали.

Я приподнял брови.

— Ты была под прикрытием?

— Пока Лебедев не раскусил. Пришлось исчезнуть.

Я вспомнил, как она прятала улики, запрещала Еве говорить с прокурором, передала её продажным полицейским. Граница между полицейским под прикрытием и продажным полицейским тонка. Для меня она была грязной.

Я не моргнул.

— Чего хочешь?

— У нас есть улики, связывающие тебя с убийством Льва, и обвинения в нападении на Лебедева.

Я пожал плечами.

— Думал, ты хочешь убрать Лебедева с улиц.

Её улыбка была злой.

— Считай, два по цене одного.

— Что тебе нужно?

Она скрестила руки, задумавшись.

— Расскажи, что произошло в хижине, когда Лебедева подстрелили.

— Он представился, попытавшись раскроить мне череп топором. Мы дрались. Я добрался до ружья и выстрелил ему в руку.

Она открыла папку.

— Сказано, пуля раздробила правую плечевую кость и разорвала крупную вену. Врачи говорят, без жгута он истёк бы кровью за минуты.

— Что ты хочешь услышать?

— Твои медицинские записи показывают недавнее огнестрельное ранение в руку, потребовавшее сложной… — она поднесла папку ближе, — сосудистой хирургии. — Она подняла голову. — Забавно, но мы проверили все больницы и хирургов — нет записей о твоём лечении за последние пять лет.

Я пожал плечами.

— Но мы нашли доктора Ахмедова, он на твоей зарплате. Если выясним, что он практиковал в России без лицензии, можем депортировать его на родину. Миграционная служба не любит такие дела.

Я скрестил руки.

— Перейди к сути. Чего ты хочешь?

Она наклонилась.

— У нас достаточно, чтобы упрятать тебя на двадцать лет. Могу посоветовать отделу сократить срок до пятнадцати, если поможешь убедить твою подружку свидетельствовать против Лебедева.

— Она не сотрудничает? — спросил я, зная, что нет.

Следователь посмотрела на свои ногти.

— Думаем обвинить её в препятствовании правосудию.

Я прищурился.

— Хочу, чтобы сняли обвинение в убийстве, которое вы на меня вешаете, оставили Еву в покое и дали моим людям иммунитет от ответственности за мой бизнес.

Она рассмеялась.

— Ладно, клюну на твою приманку. Ты думаешь, у тебя есть что-то ценное для меня.

Я подвинул конверт. Откинувшись, я наблюдал за её лицом, пока она листала бумаги.

— Откуда это? — потребовала она, мгновенно оценив ценность.

Я пожал плечами.

— У меня хватит улик, чтобы упрятать Лебедева и его банду на десятилетия. Но, к сожалению, это не два по цене одного. Выбирай: я или Лебедев за решёткой. Не дашь, что хочу, — флэшка и все данные исчезнут.

Она встала, забрав папку.

— Жди.

Ей и её начальству понадобилось пять минут. Она вернулась с моим адвокатом.

— Если флэшка так полезна, как ты говоришь, мы дадим иммунитет Еве и твоим людям, но тебя не отпустим.

Я и не ждал.

— Обвинение в убийстве Льва — липа.

— Снимем все обвинения в убийстве.

— В чём обвинят?

Она облизнула губу.

— Вымогательство.

— Сколько времени?

— Порекомендуем три года, но, вероятно, отсидишь пятнадцать месяцев.

— А Лебедев?

— Если получим файлы, ему светят обвинения, которые оставят его в тюрьме навсегда.

— Еву оставите в покое?

Она подняла руку.

— Честное слово.

Мы смотрели друг на друга.

— Что недоговариваешь?

Она выглядела виноватой.

— По статье 163 Закона о вымогательстве, мы проведём финансовое расследование всех твоих активов.

Я скрестил руки.

— Вы меня разоряете.

— Все деньги, акции, недвижимость, связанные с вымогательством, заберёт государство. — Она посмотрела на нас. — Что найдём — забираем.

Я взглянул на адвоката. Он наклонился и шепнул:

— Соглашайся на сделку.

***

Три месяца спустя я сидел в комнате для посещений тюрьмы, глядя, как Яков пробирается между закреплёнными столами и стульями. Это первый раз я видел его с хижины.

Он сел напротив, разглядывая меня в белой футболке и синих тюремных штанах.

— Ты накачался.

Я пожал плечами.

— Тут особо нечем заняться, кроме тренировок.

— Как дела?

Я пожал плечами. Моя репутация заставила заключённых и охрану относиться с уважением, почти почтением.

— Нормально.

Он откашлялся.

— Ребята не верили, что ты взял вину на себя. Они были расстроены, когда узнали.

— Полиция хотела меня. Никого больше.

Он оглядел комнату.

— Теперь у тебя тридцать братьев, готовых на всё ради тебя до конца времён. — Он откашлялся. — Я в их числе.

Я так хотел спросить о Еве, что болело.

— Ты забрал флешку. Это дало мне рычаг, чтобы всех вытащить и сократить срок. — Я встретил его взгляд. — Прости, что раскрыл твою хижину.

Он пожал плечами.

— Не беда. Благодаря тебе мне больше не нужен запасной план.

Я не выдержал. Мне нужно знать о Еве, той, что снилась мне и занимала все мысли.

— Как она?

— Злится, что ты не даёшь ей видеться.

Я сохранил нейтральное лицо. Не хотел, чтобы она была здесь. Не хотел показывать, что я тот, кем её мать меня считала.

— Ей не место тут. Что ещё?

Он скрестил руки.

— Она знает, что мы слегка следим за ней, обеспечиваем безопасность.

— И?

Его глаза встретили мои.

— У неё всё хорошо. Работает в танцевальной студии в Москве. Владелица кажется толковой бизнес-леди.

Это то, чего я хотел для неё.

— Живёт в небольшой квартире. Охрана хорошая. Держится особняком, ходит на курсы по бизнесу.

Я не мог смотреть на Якова. То, что она свободна и живёт той жизнью, для которой рождена, стоило всего этого.

Голос Якова был тихим.

— Она звонит мне раз в неделю. Всегда те же вопросы о тебе. Хочет знать, в порядке ли ты, может ли она поговорить с тобой, написать тебе или передать сообщение.

Я виновато посмотрел на него.

— Нечестно ставить тебя между нами.

Он наклонился.

— Я говорю ей одно: что не контактирую с тобой, и никто не знает, где ты отбываешь срок.

Я опустил взгляд, потирая царапину на столе. Что сказала её мать в трейлере?

Тюрьма — не романтика.

Она была права.

Яков продолжил.

— Я понимаю и не против, но должен сказать: твоя девушка упорная. Не сдаётся. Думал, ты захочешь знать.

Я скрестил руки, глядя на мужчин, пытающихся проводить время с детьми в тюремной комнате для посещений.

— Моя цель — освободить её от этого дерьма.

Яков откашлялся.

— Хочешь, чтобы я перестал отвечать на её звонки?

Мне было спокойно, что Яков присматривает за Евой. Её звонки ему означали доверие. Лучшего защитника я не мог желать.

— Нет. Просто не подпускай её ко мне.

— Костя передал сообщение. Наталья связывалась с ним. Хочет сделать тебе деловое предложение.

Я издал звук, почти как смех, но мне не было весело.

— Какое предложение?

— Сказала, придёт в среду в десять утра и хочет, чтобы ты и твоя юридическая команда были.

Я растерялся.

— У тебя есть идеи, о чём это может быть?

Он пожал плечами.

— Покопались. Ничего не нашли.

Чёрт с ним.

Не то чтобы у меня было много дел.

— Ладно, встречусь.

— Позвать твоего адвоката?

— Буду благодарен.

Он наклонился.

— Много ребят хотят остаться на тебя работать.

Я изучил его.

— Это твой вариант мотивационной речи?

Он широко ухмыльнулся, что я редко видел.

— Работает?

— Да, изменило жизнь.

Он покачал головой, всё ещё улыбаясь.

— Хочешь, чтобы мы тебя вытащили?

Он бы это сделал.

— Спасибо, но я в порядке.

Зазвенел сигнал, мы встали. Как благодарить друга за заботу о Еве?

— Я твой должник.

Он покачал головой.

— Мы твои должники. Никто не забудет, что ты сделал.

***

В среду утром Наталья ждала, укутанная в мех. Она и три её адвоката смотрели, как меня ввели.

Наталья заговорила:

— У тебя есть план как выбраться из тюрьмы?

— Зачем?

Она подняла руку, адвокат вложил папку. Не глядя, она передала мне.

— Это моё деловое предложение.

Я просмотрел документы и отдал адвокату.

— Хочешь, чтобы я открыл охранную фирму?

Она вскинула подбородок.

— Я недавно купила компанию, работаю с очень богатыми клиентами.

Я пожал плечами.

— Не понимаю.

— Они обращаются ко мне за… необычными интересами и приключениями. Моя компания организует такие события с полной конфиденциальностью.

Я прищурился.

— Какие события?

— Один хотел сделать предложение на вершине ледника в Финляндии. Мы это устроили. Женщина хотела удивить мужа яхтой для дайвинга в глухом уголке мира. Такие вещи.

— Ладно.

— Мы сменили четыре международные охранные команды. Все они доставляют больше проблем, чем решают. Создают клиентам больше сложностей.

Я наклонился к столу.

— Чего ты хочешь, Наталья?

Она махнула адвокатам уйти. После моего взгляда мой адвокат вышел. Она сложила руки на столе.

— У меня новый друг. Бизнесмен из штатов, его жена недавно умерла.

Я ждал.

Она равнодушно пожала плечами.

— Он достаточно стар, чтобы быть моим отцом, но я с ним не ради денег. У меня своих хватает. Похоже, мне нравятся пожилые мужчины.

— Зачем пришла ко мне?

Она улыбнулась.

— Потому что с тобой все чувствуют себя в безопасности. — Я фыркнул на это признание. — Мои клиенты платят большие деньги за безопасность. К тому же, это сильно поможет моему бизнесу.

— Посмотри вокруг. Я в наручниках.

— Решила предупредить, чтобы ты начал готовиться к выходу.

— Почему ты это делаешь?

— Томас сказал, что я перестану чувствовать вину, если помогу тебе.

— Кто такой Томас?

— Мой новый друг.

— За что чувствуешь вину?

Её глаза расширились.

— За то, что бросила тебя у алтаря. За брак с другим.

О, это.

Те дни — другая жизнь. У меня были сожаления покрупнее.

— Не вини себя. Я вёл себя паршиво, но в общей картине это неважно, верно?

Она прищурилась.

— Что изменилось?

Я поднял руку.

— Посмотри. Уйма времени лежать и думать о выборах в жизни. Прошлое не изменить. Можно лишь делать лучший выбор в будущем.

Она смотрела с широко открытыми глазами.

— Знаешь, Томасу бы ты понравился. Не хочешь встретиться за коктейлем?

Я пропустил приглашение. До коктейлей мне месяцы.

— Не хочу, чтобы ты чувствовала долг. Мы в расчёте. Можем уйти из юности без вины.

— Ты поможешь мне. — Она встала. — Изучи предложение и дай ответ.

Я пожал плечами.

Безумный план.

— Наташа.

Она оглянулась.

Я откашлялся и сказал правду:

— Рад за тебя и Томаса. Ты заслуживаешь счастья.

Она посмотрела многозначительно.

— Базовая защита клиентов начинается с пяти миллионов в неделю, но с твоими дополнениями можно брать больше.

Чёрт.

— Посмотрю.