Глава 7

Илья

О чём я думал, чёрт возьми? Девушка, сидевшая на диване, выглядела одновременно испуганной и облегчённой. Я хотел её успокоить, дать понять, что она в безопасности, но вместо этого, как последний идиот, ляпнул какую-то чушь про то, что хочу с ней переспать. Гениально, Илья. Теперь она, наверное, ждёт, что я наброшусь на неё, стоит ей моргнуть. Мой член, конечно, имел своё мнение на этот счёт, но я дал себе слово: она уйдёт отсюда нетронутой. Девственницей. Точка.

— Я хочу держать тебя под своей защитой, потому что мне нужно, чтобы Лебедева не было на улицах, — сказал я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Её зелёные глаза, огромные, как у загнанного оленя, встретились с моими. На долю секунды. Потом она отвела взгляд, уставившись в пол, будто там был ответ на все её беды. Она боялась меня. Обычно мне плевать, что там чувствуют другие — их страх, их боль, их надежды. Но Ева… Она так старалась спрятать свой страх, стиснув пальцы до белизны, что я почувствовал себя плохо.

— Слушай, — я кашлянул, пытаясь смягчить тон, — несмотря на ту ерунду, что я сказал в поезде, я не собираюсь с тобой спать. Я хочу, чтобы ты это поняла.

Я смотрел на неё, мысленно проклиная себя за каждое слово, что вылетело из моего рта до этого. Не трогать её. Она под запретом. Как бы ни хотелось провести пальцами по её бледной коже, узнать, как она вздрогнет под моим прикосновением. Запрещено.

Ева подняла взгляд, и в её глазах мелькнуло что-то новое. Не доверие, но… любопытство?

— Почему ты мне помогаешь? — спросила она тихо, почти шёпотом.

Потому что я не мог вынести мысли о том, что ты напугана и одинока в этом мире.

— Потому что это выгодно мне в долгосрочной перспективе.

— Когда я буду давать показания?

Её голос дрогнул, но она держалась.

— Да.

Она кивнула, словно мои слова были железным аргументом. Я мог защитить её. Должен был. Смириться с тем, что она здесь, под моей крышей, но вне досягаемости. В этом дерьмовом уголке моего мира невинность — редкость, и я не собирался отбирать у неё эту крупицу света.

Телефон завибрировал в кармане, выдернув меня из мыслей. Костя. Я встал, отошёл к окну, подальше от Евы, и ответил: — Костя, привет. Что стряслось?

— Илья, привет, мне нужна огромная услуга.

— Говори.

— Лера и Машенька улетели со мной на игру в Минск. Мы только приземлились, а тут сообщения от нашей собачьей няни. Она отказалась смотреть за Петрушей. Говорит, он её достал.

— Что за бред, — я закатил глаза.

— Мы ищем питомник, но… можешь взять его хотя бы на день?

Я глянул на Еву. Она сидела, поджав ноги, уставившись в пол. Измотанная. Ей нужен был кто-то, кто не будет её пугать. Петруша — тот ещё кошмар на четырёх лапах, но, чёрт возьми, он мог бы помочь мне с ней.

— Забудь про питомник, — сказал я. — Я заберу Петрушу, пока вы не вернётесь.

— Илья, друг, я твой должник.

— Передай няне, что мы скоро будем.

Я сунул телефон в карман и повернулся к Еве. Она подняла глаза, и я поймал себя на том, что не хочу, чтобы она снова их опустила.

— Мне нужна твоя помощь, — сказал я.

Её брови чуть приподнялись. Впервые за весь вечер в ней мелькнула искра интереса.

— Мне нужно забрать собаку моего друга.

Она выглядела заинтересованной:

— Тебе нужна моя помощь?

— Эта псина — настоящий ураган. Поможешь держать её в узде, пока я за рулём?

Она выпрямилась на диване:

— Хорошо, — кивнула она, и в её голосе проскользнула тень улыбки.

***

Мы ехали к дому Кости и Леры. Ева сидела рядом, сложив руки между колен. Она не смотрела на меня, не говорила. Её неподвижность резала глаз — будто она боялась дышать слишком громко, чтобы не привлечь внимания. Я не винил её. После всего, что она пережила, я был для неё очередным хищником. Может, чуть менее опасным, но всё ещё хищником.

Она должна бояться меня.

Я прочистил горло, пытаясь придумать, что сказать, чтобы она расслабилась:

— Костя — один из моих старейших друзей. Росли вместе. Он хоккеист.

Она удивлённо взглянула на меня:

— Профессионально?

— Да, сейчас играют в Минске.

Я ждал, что она скажет что-то ещё, но она снова замкнулась.

— Костя и его жена Лера получили Петрушу в подарок от его мамы. Петруша — чистокровный сибирский самоед с соответствующим характером.

— Что случилось с их няней для собак? — спросила она, и я уловил в её голосе слабый намёк на любопытство.

— Похоже, Петруша её довёл. Не справляется.

Мы подъехали к двухэтажному дому Кости, окружённому низким забором. Ева вышла из машины и пошла за мной, держась на шаг позади. Когда я позвонил в дверь, изнутри донёсся дикий лай, топот лап и приглушённые крики. Дверь распахнулась, и на пороге появилась женщина с растрёпанными волосами и глазами, полными паники.

— О, слава богу. Вы здесь за Петрушей? — выдохнула она.

Не успели мы ответить, как к нам рвануло белое пушистое торнадо. Петруша, весь в своей самоедской славе, мчался, скользя когтями по паркету.

— Петруша, сидеть, — приказал я.

Собака затормозила, плюхнулась на задницу, но её хвост молотил по полу, а глаза горели восторгом. Она переводила взгляд с меня на Еву, будто решая, кого лизнуть первым. Я ткнул пальцем в сторону дома, и Петруша, фыркнув, рванул обратно.

Няня уставилась на меня, как на дрессировщика тигров:

— Как вы это делаете? — пробормотала она.

Я шагнул внутрь. Мухтар, второй пёс Кости, степенно подошёл к Еве и ткнулся носом в её ладонь. Она замерла, но потом медленно погладила его, и уголок её рта дрогнул в намёке на улыбку. Тем временем Петруша взгромоздился на задние лапы, обнюхивая что-то на кухонной стойке.

— У вас есть его еда? — спросил я няню.

Няня указала на два больших пакета на полу. Рядом был большой пакет с собачьим кормом:

— Игрушки, лакомства, поводок, вторая шлейка. Он вчера разорвал свою лежанку, но я положила его любимое одеяло, — добавила няня, глядя, как Петруша тянет лапой яблоко из фруктовой вазы. — Петруша, слезай.

Собака проигнорировала её и бросила яблоко на пол. Петруша наблюдал яркими тёмными глазами, как яблоко катилось по полу, прежде чем громко залаять и атаковать его лапами.

— Демон, — пробормотал я Еве.

Она смотрела на пса с чем-то вроде восхищения. Впервые за весь день её плечи чуть расслабились.

Я свистнул, и Петруша тут же подлетел ко мне, усевшись с видом примерного ученика. Няня только головой покачала: — Это потрясающе.

Я наклонился, чтобы пристегнуть поводок к его шлейке:

— Почему ты такой плохой пёсик?

Ева, не говоря ни слова, подхватила пакеты с игрушками. Я взял корм, и мы направились к выходу.

— Спасибо вам, — сказала няня, когда мы вышли за дверь.

***

В машине Петруша устроил цирк. Он торчал на заднем сиденье, лая на всё, что видел: машины, велосипедистов, старушку с авоськой. Ева то и дело оборачивалась, и я заметил, как её губы изгибаются в улыбке. Настоящей. Не натянутой, не из вежливости. Впервые я видел её такой… расслабленной.

— Ты не хотела бы помочь мне с Петрушей? Он тот ещё подарок, но ты могла бы с ним повозиться. Поиграть.

Она посмотрела на меня, и в её взгляде было что-то серьёзное:

— Я позабочусь о нём.

В этот момент Петруша решил, что заднее сиденье ему надоело, и сиганул через спинку прямо к Еве. Его пушистая морда оказалась в сантиметре от её лица.

— Ты издеваешься? — сказал я псу, щёлкнув пальцами. — Назад. Живо.

Петруша одарил меня взглядом, полным вселенской обиды, но послушно перепрыгнул обратно. Ева смотрела на это с круглыми глазами, подавляя смешок.

— Можешь поверить в его наглость? — спросил я, качая головой.

Она отвернулась к окну, но я успел поймать начало её улыбки. Чёрт, я хотел увидеть её полностью. Хотел, чтобы она смеялась, чтобы её глаза загорелись, как у Петруши, когда он гонялся за своим яблоком.

— У тебя будет полно дел, — предупредил я её.

Когда мы вернулись ко мне, я оставил Еву и Петрушу играть в отсеке, ближайшем к моему офису. С площадки второго этажа я наблюдал, как она раз за разом бросала мяч Петруше, который с энтузиазмом бежал за ним.

Я набрал номер Якова:

— Да.

— Оставь первый отсек свободным.

Он сделал паузу:

— Лев забронировал его на сегодня для получения груза.

— Скажи ему, чтобы переместил свой груз в другой отсек.

— Понял.

Ева рассмеялась, дразня Петрушу мячом. Петруша сел и завыл. Мне нравилось, что они были в пределах слышимости.

— Держи отсек пустым, пока я не скажу.

— Без вопросов.

***

Час спустя в мой кабинет влетел Лев, как буря:

— Почему первый отсек закрыт для использования?

Его голос был пропитан раздражением.

Я откинулся в кресле. Лев достался мне от прежнего босса, и я дал слово относиться к нему как к семье. Это означало терпеть его нытьё. До определённого предела.

— Это для собаки.

Он оглянулся через плечо, а затем снова посмотрел на меня:

— Кто эта девушка?

Типичный Лев. Всегда лезет туда, где его не ждут.

— Ресурс.

— Какой ещё ресурс? — его глаза сузились, как у ястреба.

— Тот, кто однажды пригодится.

— Что она здесь делает?

— Ей нужно было где-то переночевать несколько дней.

Его глаза сузились:

— Зачем?

Он шагнул ближе, и я почувствовал, как воздух в комнате сгущается.

— Ты пришёл только затем, чтобы ныть про отсек?

— Нельзя просто так тормозить поставки, Илья. У нас график.

— У нас шесть отсеков, Лев. Четыре пустуют. Используй любой.

— Яков сказал, что первый отсек закрыт на неопределённый срок.

— Твой груз задержали?

Я встал, подошёл к окну, глядя на пустой склад.

— Не в этом суть.

— В этом-то и суть, Лев. Иногда нужна гибкость.

Он прочистил горло, выпятив грудь, как петух:

— Яков сказал, поставки на этой неделе упали с четырнадцати до семи. Что происходит?

Я повернулся и посмотрел на Льва. С Лебедевым, который нагнетал волну, а теперь и с моим маленьким тайным свидетелем, мне стоило быть осторожным.

Слишком большое количество поставок моим нелегальным клиентам делало нас открытыми и уязвимыми. Прямо сейчас мы сплотились и заняли оборонительную позицию. Но Лев никогда не поймёт эту логику. У него были ограниченные возможности быть стратегом в чём-либо. Всё, что его волновало, — это небольшая часть власти, которой он обладал в этом мире.

— Ничего такого, о чём тебе стоит знать.

— Ты становишься мягким, Илья. Ты станешь причиной падения нашего бизнеса. Я всё же надеюсь, что нет, но тебе лучше начать всё обдумывать.

— Я приму это к сведению.

Раздался резкий стук в дверь. Это был Яков.

— Заходи, — сказал я, радуясь шансу выгнать Льва.

Яков вошёл, демонстративно дождался, пока Лев уйдёт, и закрыл дверь.

— Хочешь выпить?

Я пошёл к бару.

— Да, виски.

Я налил нам по стакану и плюхнулся на диван напротив него. Яков был единственным, с кем я мог говорить по-настоящему. Не о грузах и деньгах, а о том, что держит этот бизнес на плаву.

— Лев всё ещё бесится из-за отсека? — спросил он, крутя стакан в руке.

Я покрутил лёд в своём напитке:

— Да.

Он хмыкнул, качая головой.

Я сделал глоток:

— Надо обсудить Лебедева.

— Согласен.

— То, что они подослали двух продажных полицейских следить за Евой вчера, — плохой знак.

Яков выглядел обеспокоенным:

— Думаешь, Лебедев добрался до полиции?

— Не знаю. Что-то не так, если полиция смотрит в другую сторону, когда дело касается её.

— Поэтому ты забрал её с вокзала?

Наши глаза встретились:

— Что ты имеешь в виду?

Он пожал плечами:

— Ей не повезло. Она заслуживает небольшого перерыва от этого всего.

Яков был сложен так же, как и я. Его инстинктом было защищать.

— Что-то вроде того.

— Значит, наша цель — довести её до суда?

Я постучал пальцами по стакану:

— Никто не знает, где Ева. Если полиция пронюхает, Лебедев будет здесь в тот же день.

— Что думаешь?

— Я думаю, нам следует встретиться с одним из адвокатов из прокуратуры.

Он кивнул:

— Что тебе нужно?

— Узнай подробности об адвокатах, работающих над этим делом. Я хочу знать о них всё.

— Когда ты хочешь назначить встречу?

— Ты можешь организовать её сегодня вечером?

Он кивнул и допил свой виски:

— Сделаю.

Я замер. Прислушиваясь. Яков тут же замер и одними губами прошептал:

— Что?

— Ты слышишь это?

— Я ничего не слышу, — сказал он, следуя за мной.

— В этом-то и проблема.

Я рванул из кабинета к лестнице. Внизу, в первом отсеке, Ева стояла, опустив глаза. Лев нависал над ней, его рука сжимала её запястье. Он что-то шептал ей на ухо, и я почувствовал, как кровь ударила в виски.

Я приложил пальцы к губам и резко свистнул.