Глава 9. Вопреки чувствам

Мне снился Мейер. Он меня куда-то нёс и ругался так, что я морщилась. И слова были сплошь незнакомые. Чужие, колючие и явно нецензурные. Одних только дьюков помянул раз сто. А ещё во сне наконец стало тепло, даже жарко. Неужели моей воспалённой фантазии не хватило на что-то получше, чем ругающийся в бане Мейер? И чего он так сердится, веником его огрели, что ли? На лавку горячую сел без трусов? Из ковшика плеснул и промахнулся?

– Лисса… ты умничка… слышишь? У тебя всё получится, – шептал знакомый голос.

Конечно, получится. Что может не получиться в бане?

Когда в меня хлынул поток привычной силы, сознание постепенно прояснилось. Оказалось, что я не в бане, а Мейер действительно рядом и держит меня на руках. Я долго разглядывала его лицо, но всё же пришлось признать, что да, это он и есть. Стало спокойно. Я мгновенно расслабилась и обвила его здоровой левой рукой.

– Где мы? – тихо спросила я.

– На дирижабле. Скоро приземлимся в Граенгатте, – ответил Мейер.

Он сидел на постели, привалившись спиной к стене, а я полулежала на нём. Моя правая рука была в плену его левой ладони, пальцы переплетены, а голова уютно устроилась на широкой твёрдой груди. Я размеренно дышала, прислушиваясь к тому, как ровно и мощно бьётся его сердце. Противное клокотание в лёгких ушло, а во рту больше не стоял медный привкус крови.

– Как Полин? – тихо спросила я.

– С ней всё хорошо, насколько мне известно.

– Спасибо, – я теснее прижалась к его груди и решила, что дообижаюсь потом, настроение сейчас было обнимательное, а не обижательное.

Мейер заметно напрягся, но не оттолкнул меня. Напротив, приобнял свободной рукой.

– Ты на удивление легко принимаешь мою силу… – задумчиво проговорил он.

Вот уж никакого удивления. Но говорить об этом не стала, не хотела ссориться и сердить его.

– Что со мной?

– По заверению целителя, всё в порядке. Ты быстро идёшь на поправку, потому что я накачал тебя огромным количеством магии. Если честно, даже не думал, что такое возможно. Но ты впитала всё до последней капли, и теперь я даже самое простое заклинание сотворить не смогу. А пару часов назад даже голова кружилась. Давно не было такого перерасхода. Куда в тебя всё это уместилось? – Мейер посмотрел на меня, уголки губ дрогнули в полуулыбке. – Но я рад, что смог помочь. Действительно рад, Лисса.

– Лиза, – поправила я, глядя ему в глаза. – Меня зовут Лиза. И спасибо тебе.

Мейер замолчал, недоверчиво глядя на меня.

– Знаешь, ты не устаёшь меня удивлять, – наконец ответил он. – Лиза так Лиза. Есть хочешь?

– Да. Очень. Но сначала в душ.

– Я могу тебя отнести.

– Попробую дойти сама. Я чувствую себя на удивление хорошо. Очень болели правый бок и плечо, а теперь нет. Разве так бывает? – я коснулась ключицы и с изумлением нащупала новую шишку на кости.

– Не удивляйся. Ключица, плечевая кость и рёбра были сломаны. Но всё уже зажило. Был жар, но он тоже уже прошёл.

Настал мой черёд молчать, переваривая информацию. Я даже освободила пальцы правой руки и пошевелила ими, а потом подвигала плечом. Боли не было, но мышцы тянуло, как после жутко выматывающей тренировки.

– И сколько времени прошло с момента, как вы нас нашли? – я немного отодвинулась и села ровнее, чтобы видеть лицо Мейера.

– Место крушения мы обнаружили почти сразу после заката, а сейчас середина ночи, – ответил он. – Мы скоро будем в Граенгатте.

– А как ты вообще оказался на этом дирижабле? Что произошло?

Лицо вилерианца мгновенно стало жёстче, и сам он подобрался. Я почувствовала, как напряглись его мышцы и участился пульс.

– Я подумал, что тебя похитили, но Клар уже рассказал, что перепутал тебя и Полин. Нам удалось перекинуться парой слов.

– И ты помчался меня выручать? – мягко улыбнулась я. – Спасибо. Думаю, ты спас мне жизнь.

– Целитель сделал бы то же самое, только медленнее, – возразил Мейер. – Клар сказал, что тебе подошла сила Полин.

– Нет, не подошла. Она просто была не так невыносимо противна, как другие, – честно ответила я. – В голове такой сумбур. Пожалуй, я схожу в душ, а потом предлагаю поесть.

– Хорошо, – Мейер помог мне встать. – Схожу за завтраком.

Было странно находиться с ним рядом после всего, что произошло. Я понимала, что придуманная им измена – как нарыв, и трогать эту тему нельзя. И ещё понимала, что ничего толком не могу ему рассказать, а несостыковок пока, видимо, слишком мало, чтобы он догадался сам. Надо давать больше подсказок. Хотя… Надо ли?..

С одной стороны, ценно, что он кинулся следом, думая, что меня похитили. И однозначно готов спасать, помогать и защищать… даже после всего случившегося. Разве это не говорит о широте его души? Стала бы я впрягаться за человека, который мне изменил? Вряд ли. Скорее плюнула бы вдогонку. А Мейер – вот. Тратит на меня нервы, силы и время. А ещё не знает, что со мной делать дальше, и это читается на его лице. Проблема в том, что я и сама не знаю, что делать дальше.

Ладно, Елизавета Петровна, пойдём мелкими шажочками. Душ, еда, потом по обстоятельствам.

Тёплые струи воды смыли с меня последствия катастрофы, но чем больше я думала о сложившейся ситуации, тем сильнее терялась. Чтобы убедить Мейера в его неправоте, нужны железобетонные аргументы. А где их взять? Явно не в Листаматуре, если Кларас сказал, что никаких книг о передаче вилерады через кровь он не нашёл. Значит, нужно двигаться в направлении Файмарга или Дарборга, крупных городов, их университетов и библиотек. «Свободный город» всё ещё звучал привлекательнее, хоть он и далеко. Хорошо бы поговорить с Кларасом и спросить, планируют ли они продолжить путешествие.

В этот момент дирижабль качнуло, и я испуганно замерла с полотенцем в руках.

Если бы меня не внесли сюда в бессознательном состоянии, сама я точно ни за что на борт не поднялась бы. Но сейчас деваться уже некуда. Можно было бы остаться в городе зелёных, Граенгатте, но, судя по карте, он небольшой, а значит, ответов там я тоже не найду. Завернулась в полотенце, потому что надевать грязные лохмотья, в которые превратилась пижама, желания не было никакого, и вышла из душа в маленькую каюту, где обильный завтрак уже ждал на столе.

– Капитан сказал, что всем пострадавшим положена денежная компенсация, – Мейер пододвинул маленький столик к кровати и сел.

Я устроилась рядом и в первую очередь взялась за бутыль с соком и стакан. Жажда мучила сильнее, чем голод.

– Перевозками занимается какой-то конкретный клан? – задала я нарочно нейтральный вопрос.

– Нет. Вернее… сложно сказать. Формально нет. Это большая компания с представительствами практически в каждом крупном городе. Туда часто идут работать те, кто по каким-то причинам был изгнан или ушёл из своего клана, – пояснил Мейер, ставя передо мной тарелку с горячим омлетом. – Иногда они ведут себя, как клан, иногда нарочно подчёркивают, что это не так. У компании нет своих земель, и в то же время у неё есть свой кусок в каждом городе. По соглашению между кланами аэровокзалы и земля под ними принадлежат «Воздушному пути», так называется эта компания. И получается, что в совокупности «воздушники» довольно влиятельны.

– Спасибо за завтрак. И за объяснения.

Еда оказалась безумно вкусной. Голод – лучшая приправа, и сейчас омлет чудился манной небесной, а сок – амброзией.

– Много людей погибло в момент крушения?

– Пока никакие данные не обнародовали, да и поиски продолжаются – там, на месте аварии, осталась группа добровольцев-спасателей с нашего дирижабля, они ещё надеются найти выживших. А так – вместимость дирижабля обычно около ста пятидесяти человек, включая экипаж.

– И сколько выжило?

– Двадцать четыре человека, включая тебя. Повезло, что ваша каюта находилась в хвосте. Почти все выжившие летели именно там. Вообще, ты невероятно везучая, Лиза. Пережила в одиночку вилераду и крушение пассажирского дирижабля, первое за последние сто двадцать четыре года.

Я поперхнулась, и амброзия чуть не пошла носом.

– «Везучая»? – неверяще переспросила я.

– Да. Как ещё назвать то, что ты пережила сразу два таких события?

– Например, как то, что мне не повезло. Не повезло переживать вилераду в одиночку и не повезло оказаться на дирижабле, что разбился в горах.

Бывший жених отреагировал чересчур остро: подобрался, как для броска, и посмотрел исподлобья. Эх, нужно было и дальше сидеть на слоне и притворяться, что в комнате его нет!

– Никто не виноват, что твой любовник оставил тебя одну, – Мейер сначала сжал вилку в кулаке, а потом положил её на тарелку и отодвинул от себя. – И никто не виноват, что ты решила с ним сбежать.

– Не было никакого любовника, Мейер, – устало откликнулась я. – И даже на дирижабль я попала случайно.

– Случайно сбежала из дома, пока все спали, случайно не оставила даже записки и случайно оказалась у входа в отправляющийся в Файмарг аэростат? – хмыкнул Мейер. – Согласен, твоя жизнь полна невероятных случайностей. Возможно, и вилераду ты подхватила случайно. Ветром надуло, – сердито закончил он.

– Отчего же ветром? – вскинула я подбородок. – Я придерживаюсь версии, что это ты меня заразил.

От этого заявления у Мейера даже дыхание перехватило. Он вскочил, задев столик, и посуда тревожно звякнула, а из его чашки выплеснулся на поднос травяной чай.

– Поражаюсь, как тебе хватает наглости такое говорить, – выдохнул он, широко распахнув глаза. – Но аплодирую стоя. Ты великолепна в умении заставить меня сомневаться во всём. Не удивлюсь, если тебя специально этому обучали.

– Мейер, пожалуйста, сядь и давай поговорим спокойно. Кларас сказал…

– Мне не интересно, о чём ты общалась с Кларасом всё это время. Судя по его поведению, ему ты уже успела пустить тумана в глаза, как и мне, – прорычал Мейер, и я поняла свою ошибку.

Я зря попыталась сослаться на Клараса. Если предположить, что Мейер действительно меня любит (а с чего бы ему иначе срываться с места и лететь следом за мной?), то он сходит с ума от ревности и обиды. В его картине мира я – гнусная изменница, манипуляторша и демон в юбке. И ему действительно больно. Внутри всё сжалось от сочувствия и обиды на несправедливость.

– Мейер, пожалуйста, успокойся, – мягко попросила я. – Я очень благодарна тебе за спасение. Между мной и Кларасом ничего нет. Совсем ничего. Но я понимаю, что на слово ты мне не поверишь. Пожалуйста, не злись. Давай поговорим спокойно.

– Не хочу разговаривать! Мне кажется, что ты способна всё на свете вывернуть наизнанку и представить так, будто это все вокруг виноваты, но не ты. Я ни разу не встречал настолько коварного человека, Лисса. Или Лиза. Извини, я совсем запутался в твоих именах!

Я поднялась на ноги и встала перед вилерианцем, заглядывая ему в глаза.

– Мейер, я тебя понимаю. На твоём месте я бы чувствовала себя точно так же. Проще представить меня абсолютным злом, чем поверить, что всё это стечение очень маловероятных обстоятельств. И самое страшное, что я связана такими клятвами, что даже ничего не могу тебе открыть. Но поверь, я не лгу. Пожалуйста, просто выслушай. И попытайся поверить. Иногда наше сердце гораздо мудрее разума. Ты же хочешь мне верить…

– Это и пугает больше всего, – глухо отозвался Мейер. – Извини, Лиза, но сейчас разговора не состоится, для начала мне нужно остыть.

Он вылетел из комнаты с такой скоростью, словно за ним гналась сама смерть.

Я разочарованно опустилась на кровать, через силу доела потерявший вкус омлет, прибрала еду на столике и накрыла тарелками, чтобы не заветрилась, а потом забралась под одеяло. С каждым следующим разговором пропасть между нами только росла, и я боялась начинать новый. Но в то же время и отступиться не могла, потому что понимала, что сейчас из-за этих недомолвок и недосказанности больно нам обоим. Особенно – ему. Мне отчаянно хотелось, чтобы Мейер перестал страдать из-за несуществующей причины. И в то же время я сердилась и обижалась на него. До чего же упёртый вилерианец мне достался! Неудивительно, что ему отдали принцессу, небось, всех замучил до икоты. Так невольно начнёшь сочувствовать Лалиссе в том, что ей пришлось по всей вселенной мотаться и искать двойника, лишь бы за этого Мейера замуж не выходить.

Ладно. Он вернётся, и мы поговорим.

Дирижабль иногда потряхивало, и вскоре гондолу качнуло, раздался уже знакомый скрежет, и всё замерло. Мы приземлились. За окнами каюты загорался рассвет.

Вскоре пришёл Мейер, неся в руках одежду и обувь для меня.

– Спасибо, – тихо поблагодарила я.

– Сегодня днём состоится первое слушание по катастрофе. Из всей команды выжили только двое, их будут допрашивать. Компенсации выплатят сегодня же и предоставят гостиницу для желающих. Этот дирижабль отправится в Файмарг, а другой – обратно в Листаматур. Пока что это все новости.

– Спасибо, Мейер, – я приняла из его рук одежду. – Теперь ты готов меня выслушать?

– Да. Готов, – садясь рядом, ответил он, хотя я прекрасно видела, что разговаривать ему совершенно не хотелось.

– Первое. Я тебе не изменяла и могу поклясться в этом. Второе. Кларас сказал, что в одной из старых книг он встречал упоминание, что передача через кровь всё-таки возможна в очень редких случаях. Думаю, что я заразилась случайно в тот момент, когда нас накрыло лёмуном. Я про это уже рассказывала. Третье. После наших разговоров и предшествующих им событий я просто не могла оставаться в твоём доме. Записку действительно стоило оставить, но я была слишком зла и растеряна. Просто представь на секунду, каково быть на моём месте, если я говорю правду.

Под тяжестью взгляда Мейера хотелось ссутулиться.

– Очень хорошая техника переговоров, Лиза. Ты действительно заставляешь меня усомниться в своей правоте. Только одного я не пойму: к чему всё это? Ты теперь вилерианка, перед тобой открыты все двери и пути. Зачем тебе я?

– Потому что… – я протянула к нему руку и погладила по резко очерченной скуле и волевому подбородку, но от этого его взгляд лишь стал жёстче, – …до того, как всё это произошло, мне с тобой было очень хорошо. Спокойно, весело, уютно. Я чувствовала себя нужной, любимой и защищённой. Видимо, теперь я просто пытаюсь вернуться в тот момент и отказываюсь понимать, что это невозможно. Мне очень больно оттого, что ты мне не веришь, Мейер. И оттого, что этим неверием ты мучаешь нас обоих.

– Браво, Лиза. Теперь я тоже начинаю думать, что это я во всём виноват. Ведь достаточно просто взять и наплевать на здравый смысл, перечеркнуть всё, что мне известно о моём мире, и поверить тебе.

– Хорошо. Не верь. Думай, что хочешь, и делай, что хочешь, – сдалась я, убирая руку.

Он лишь горько хмыкнул в ответ.

– Если бы у тебя было хоть одно доказательство, Лиза… Хотя бы одно. Но ты просто манипулируешь моими чувствами.

Естественно, я же злокозненная демоница, а не неудачница Елизавета Петровна, попавшая в жернова чужих судеб.

Одна из моих приятельниц, Ленка, всё время зависает на женоненавистнических форумах, где обсуждают, как коварные бабы издеваются над бедными мужиками, лишая их денег, жилья, детей, смысла жизни и последней бутылки водки. Однажды я спросила её, почему ей интересно это читать, и она ответила: «Я как-то начиталась феминистских пабликов про домашнее насилие, неравные доходы, угнетение женщин, и неделю потом спать не могла, переживала, как нас, бедных, обижают. А потом пошла на мужской форум, и такая гордость за нас взяла. Теперь почитываю перед сном о том, какие мы, женщины, оказывается, безжалостные продуманные монстры, и сплю спокойно, потому что жить не так страшно».

Я тогда посмеялась над её словами, а сейчас мне отчего-то было совершенно не смешно.

– Ты хочешь доказательств? – я с вызовом на него посмотрела. – Хорошо. Я постараюсь, чтобы ты их получил. Но когда ты их получишь, не жалуйся. Возможно, к тому моменту я уже совершенно ничего не буду к тебе чувствовать, но разве имеют значения такие мелочи, тебе ведь важнее доказательства!

Мейер смотрел на меня и колебался. Я чувствовала, что пусть не до конца, пусть немного, но у меня получилось пробить его брешь. Не знаю, какого именно ответа или действия ждала от него, но точно не того, что услышала.