Глава 12. Вопреки ожиданиям

Утро порадовало зимним солнышком, даже настроение поднялось. Позавтракав в номере, я взяла с собой сто пенингов и отправилась на прогулку, которую планировала совместить с поиском работы.

Снаружи пахло весной. Вдоль бордюров по тротуарам робко ползли первые ручейки, где-то было скользко, а где-то, напротив, лёд под подошвами стал ноздреватым и хрустел, как сахарные карамельки на зубах. Закутавшись в свой нейтрально-серый плащ, я натянула капюшон, чтобы избежать ненужного внимания. Как там Лалисса сказала? «Мужского внимания ты хлебнёшь в таких количествах, что будешь им блевать»? Ха, да что она об этом знала в своём Таланне!

На меня смотрели. Гладили взглядами изгибы фигуры, касались ими лица и обещали неземное блаженство. Я чувствовала себя знаменитостью, которой забыли заплатить огромный гонорар. Дорогим спорткаром, произведённым в единичном экземпляре, касаться которого запрещает производитель, но оставить отпечатки своих потных ручонок на полированном кузове мечтает каждый. Гениальным шедевром живописи, который отделён от вожделеющей приобщиться к искусству толпы лишь тонкой верёвочкой да суровым взором смотрителя музея.

Казалось, будто взгляды осязаемы. Будто они оставляют на теле едва заметные следы, что не смываются даже под душем, а только копятся, наслаиваются друг на друга и формируют корку, внутри которой начинаешь потеть и задыхаться.

Стараясь выглядеть как можно увереннее в себе, я подошла к первому попавшемуся магазину готовой одежды. Колокольчик звякнул, когда открылась резная дверь, пропуская меня внутрь.

– Чудесного дня, юная кона! Женского платья у нас нет, – поприветствовал пожилой продавец, отрываясь от пришивания пуговицы. Поймав солнечный луч, на его лбу блеснул секвин.

В приоткрытой двери за его спиной виднелся маленький цех с несколькими швейными машинками и склонившиеся над ними головы кучерявых парней. Доносился ритмичный шум.

– Жаль… А сотрудников вы случайно не ищете?

Продавец удивлённо на меня посмотрел, но всё же ответил:

– Нет, у нас семейное дело, но в булочную в конце квартала требуется продавец. С утра видел объявление на окне. Попробуйте разузнать у них. А ещё лучше пусть работу ищет тот, кто будет её работать. Кому пришло в голову женщину вместо себя посылать? Докатились! – проворчал мужчина, а потом добавил уже мягче: – Доброго вам дня.

– И вам, – только и осталось ответить мне.

Стоило только выйти обратно на улицу, бодрящий влажный воздух забрался под капюшон. Булочную увидела издалека – батон на вывеске заманивал румяной корочкой, а в витринах были выставлены печенья, рогалики и даже один большой красивый макет торта. В уголке действительно примостилось объявление: «Требуется продавец». Я обрадовалась внезапной удаче и вошла внутрь, сияя самой доброжелательной улыбкой.

– Чудесного вам дня, кор!

– И вам чудесного, милейшая кона! – улыбнулся из-за прилавка дородный усатый мужчина.

– Я увидела объявление о работе. Скажите, место ещё свободно?

– Разумеется. Только сегодня объявление вывесили.

– И какой вы предлагаете оклад?

– Восемьсот пенингов в месяц, – громко ответил он, задорно шевеля усами. – Достойная работа, особливо для тех, кто без опыта. В цех ещё поварёнок нужен, но там оклад шестьсот, зато берём аж с тринадцати лет. А вы для кого интересуетесь?

– Для себя, – ещё шире улыбнулась я. – А опыт работы продавцом у меня есть, хоть и небольшой…

Добродушие мужчины мгновенно растворилось в манящих ароматах свежей выпечки.

– Вас? Продавщицей? Издеваетесь? – припечатал он и недовольно скрестил волосатые руки на могучей груди.

От растерянности я так и застыла перед прилавком, не в силах понять, с чего такая перемена.

– Нет… А что такого?..

– Что такого? – хмыкнул он. – Да ничего! Вы покупать что-то будете?

Я отрицательно покачала головой, потом развернулась на пятках и вылетела прочь из недружелюбного заведения. Что ж, хорошо, когда работодатель сразу демонстрирует, какой он козлина, и не приходится тратить пару месяцев на то, чтобы это выяснить самой. Дурной нрав у начальника – не тот сюрприз, который хотят получить подчинённые.

Следующее заведение с объявлением я обнаружила случайно. В ювелирную лавку тоже требовался продавец. Войдя в царство сверкающих камней и мерцающего металла, я остановилась у прилавка. Сидящий за ним молодой длиннокосый мужчина широко улыбнулся, поднялся мне навстречу и спросил:

– Досточтимая кона, чем могу быть полезен?

– Чудесного дня, кор. Мне бы хотелось…

– Конкор! – радостно поправил он, указывая на секвин у себя на лбу. – Я уже два дня женат!

И с такой гордостью он об этом объявил, что я не могла не расплыться в искренней улыбке.

– Примите мои поздравления! Видимо, одной коне очень повезло.

– Что вы, это мне повезло! – беззаботно заверил свежеиспечённый конкор. – Кор Намувер так запал на мою сестру, что позволил ухаживать за своей. Такое счастье! Два дня назад мы сыграли свадьбу, и теперь отец хочет, чтобы я заведовал открытием новой лавки в Витургатте, в нашем родном городе. Знаете, там прекрасный морской воздух и чудесная обстановка для семейной жизни. Согласитесь, Файмарг – совсем не то место, где хочется растить детей!

– Соглашусь, – на всякий случай кивнула я, совершенно не понимая, чем ему не угодил этот замечательный город. – В связи с вашим отъездом и требуется продавец?

– Верно! Вы заметили объявление? Какая внимательная юная кона! – восхитился он. – Да, мои младшие братья ещё слишком малы, а отец и старший почти всё время проводят на производстве. Сюда мы решили нанять нового человека, надёжного и с рекомендациями. Оклад – тысяча пенингов плюс премия при высоких продажах. Очень достойные условия.

– Да, вы правы. Знаете, я ведь пришла сюда именно потому, что ищу работу. Скажите, можно было бы встретиться с нанимателем, чтобы обсудить условия?

– Вы шутите? – не поверил конкор. – Кто же возьмёт на работу женщину?

– А почему нет? – нерешительно спросила я.

– Потому что это обрушит все продажи в любом заведении, – раздался из-за моей спины уверенный женский голос, а я обернулась, чтобы рассмотреть его обладательницу. – Никто не станет поддерживать пенингом заведение, где трудится кона. Ведь с точки зрения любого кора заставлять работать женщину – бездушный акт издевательства над нашей слабой природой.

В голосе незнакомки звучал сарказм, но конкор за прилавком, кажется, всё принял за чистую монету.

– Именно так! – кивнул он. – Да нам витрины побьют, стоит только кому узнать, что мы посмели заставлять работать кону, да ещё такую молодую и прекрасную. Зачем же вам работа? Просто выйдите замуж!

Он просиял, довольный данным советом, а я беспомощно посмотрела на другую посетительницу ювелирной лавки. Она была одета вызывающе, дорого и… вызывающе дорого. Зрелая фигура с округлыми формами затянута в серебристый сатин, переливающийся на пышной груди. На плечи незнакомка накинула манто из белоснежного меха, а высокую причёску украшали заколки с искусно изготовленными бабочками, каждое крыло которых переливалось десятками драгоценных камней. Длинные тяжёлые серьги почти касались покатых плеч, а на шее, выдававшей истинный возраст, переливалось колье из рубинов. Сама его обладательница посмотрела на меня и слегка улыбнулась. Сделала несколько шагов к продавцу, словно проплыла по подиуму, и томно проговорила:

– Марки́н, я буду по тебе скучать. Надо же, такой молодой, и уже женился… Эти маленькие коварные коны с тонкими загребущими пальчиками всегда забирают лучших!

Конкор расхохотался в ответ.

– Кона Вае́ндис, вы всегда будете занимать особое место в моём сердце, – искренне проговорил он. – Покажите, что у вас?

Звякнув парой драгоценных браслетов, кона Ваендис небрежно бросила на прилавок бархатистый мешочек, из которого ювелир вытряхнул несколько колец, заколку, пару брошей и массивный кулон. Сама их владелица тем временем с доброжелательной улыбкой рассматривала меня.

– Ищете работу? – проворковала она.

– Да, – ответила я, краем глаза замечая, как стремительно портится настроение у конкора, что пару секунд назад заливался смехом.

– Что ж, в Файмарге вы её не найдёте. Впрочем, как и в другом городе или посёлке. Если бы у вашего отца или брата было семейное предприятие, там вы смогли бы работать. Разумеется, за плотно закрытыми дверями и исключительно в своё удовольствие. А так – юноша дал вам дельный совет. Выйдите замуж и озаботьтесь не тем, как зарабатывать деньги, а тем, как их тратить, – кона Ваендис облокотилась на прилавок, изящно уперев руку в бедро. – Верно я говорю, Маркин?

– Верно, – сухо подтвердил молодой мужчина, причислить которого к юношам у меня не повернулся бы язык. – Кона Ваендис, могу вам предложить три тысячи двести пенингов. Устроит?

– Да. Вполне, – подтвердила она, не сводя с меня взгляда винного цвета глаз. – Запиши на мой счёт.

– Зачисление на ваш счёт сделаем на этой неделе.

– Договорились, – улыбнулась она, так и не обернувшись к собеседнику. Задумавшись на секунду, вдруг предложила: – Позвольте угостить вас обедом, дорогая. Возможно, у меня найдётся для вас… подработка.

Маркин за прилавком напрягся и проговорил, обращаясь ко мне:

– Я мог бы представить вас отцу и младшему брату. Если вы находитесь в бедственном положении, то наша семья готова помочь…

– Если моё предложение ей не понравится, то она всегда может вернуться и выслушать твоё. Или даже сотни других предложений, не так ли? – коварно улыбнулась затянутая в серебро вилерианка. – Только ваши предложения влекут за собой обязательства и проблемы, а моё – нет. Думаю, что юной коне-переселенке в любом случае полезно услышать мою историю. А решение она будет принимать уже сама. Верно, Маркин?

– Верно, кона Ваендис, – холодно ответил он, закаменев лицом.

От былой радости не осталось и следа. Я с тревогой посмотрела на немолодую хищницу перед собой. Что она хочет предложить? И не опасно ли её выслушивать?

– Ох, какие напуганные глазки, – фыркнула кона Ваендис. – Не трусь, малышка, ещё ни одну девочку я не обидела и в обиду не дала. Смотри, напротив есть ресторанчик. Пойдём, выпьем там по коктейлю, а Маркин прибежит тебя спасать, если я вдруг начну кусаться. Всё равно взора с нас он теперь не сведёт. Лучше б на жену так смотрел!

Конкор Маркин попытался выдавить из себя улыбку, но она получилась откровенно неискренней.

– Хорошо. Выслушаю я вас с удовольствием, но за свой коктейль заплачу сама.

Кона Ваендис на это лишь с улыбкой закатила глаза, весело цокнула языком, подмигнула Маркину на прощание и уверенной походкой обольстительницы направилась к тому самому ресторанчику, что располагался ровно напротив. Кажется, её даже не волновало, последую я за ней или нет. Либо же она была безоговорочно уверена в том, что любопытная рыбка уже заглотила наживку. А она заглотила.

Я отправилась следом, а затем села в свободное кресло за столиком у окна, который выбрала искупанная в серебре вилерианка. На солнечном свету её высокая причёска казалась пылающей рябиновым огнём, а бледная кожа – фарфоровой. И да, я бы дала ей больше сорока, но ей-богу, за такие сорок не жалко целого состояния.

– Как тебя зовут, девочка? – спросила она, элегантным жестом подозвав официанта.

– Лиза.

– Лиза… – попробовала она моё имя на вкус. – Лизанда? Эллиза?

– Елизавета, – ответила я.

Улыбчивый юноша-официант подскочил к нам с кожаной папкой меню в руках и широченной улыбкой на лице. Она выглядела так неестественно, будто её он тоже прихватил с барной стойки.

– Прелестнейшие коны, желаете ли вы отобедать?

– Нет. Мне, пожалуй, сока эплевого и в него рюмочку эплевой наливки. Меню унесите, обедать мы не будем.

– А для меня горячего травяного чая, пожалуйста.

– На эпле, на лесных ягодах или на тронубере? – услужливо спросил официант, а я немного растерялась.

– Эплы – кисло-сладкие плоды, что растут на деревьях, а тронубер – болотная горьковатая ягода, лучше не брать, если не любишь с горчинкой. А ягоды лесные обычно кисловатые, – поняла моё затруднение кона Ваендис.

– Тогда мне эплевый отвар.

Официант ушёл, и мы с необычной коной принялись рассматривать друг друга.

– Я не буду задавать тебе вопросов, потому что по себе знаю, что не на все из них хочется отвечать, – заговорила наконец собеседница. – Я просто расскажу тебе о Вилерии то, что думаю. Ты зря ищешь работу, девочка. Никто не станет тебя нанимать, тем более за те гроши, что они предлагают молодым парням. Ты, возможно, могла бы стать актрисой, но эта карьера заказана для незамужних. Таковы правила театра. Опять же, симпатичных безусых мальчишек, готовых переодеться в девочку и поворковать со сцены куда больше, чем ты думаешь. И с ними всё гораздо проще, если ты понимаешь, о чём я.

Официант принёс наши напитки, и возникла естественная пауза, во время которой я осмысливала сказанное.

– Так вот. В Вилерии у женщины нет никакого права на независимость. Для неё отведён пьедестал, на котором она должна стоять и блистать во славу мужа и его семьи. Желательно стоять беременная или недавно родившая. И нет, ей не придётся мыть грязные горшки и убирать отхожие места, она не будет знать холода и голода. Но она никогда не сможет жить самостоятельно или сама принимать решения.

– Вы не выглядите как вилерианка, за которую принимает решения кто-то другой, – тихо сказала я.

– Пути есть два. Стать женой – первый. А я пошла по второму. Когда только оказалась тут, была очень зла на нового мужа. Видишь ли, я из Вайми́рта. Это такой не очень уютный и не очень чудесный мир, по здешним меркам являющийся жутким захолустьем. Наши воины, естественно, ничего не смогли противопоставить вилерианцам. Но это было уже позже. А меня похитили в один из самых первых набегов. Знаешь, увидев на пороге раздухарившегося битвой громадного вилерианца с алыми глазами и такой же алой косой, я растерялась и перетрусила настолько, что даже толком не сопротивлялась, когда он утащил меня в портал. Просто впала в какой-то ступор, испугалась за детей… Да, в Вайми́рте у меня осталось двое малышей. И любимый муж, – её лицо подёрнулось дымкой воспоминаний, а невидящий взгляд упёрся в окно. – Первый дни на Вилерии стали невыносимыми. Я скандалила, ругалась, рыдала и изводила своего похитителя. Думаю, тогда Манра́ен с удовольствием отвёл бы меня обратно, если бы смог. Но порталы открываются редко, исключительно по расписанию и усилиями если не всего клана, то его значимой части. В общем, чтобы выжить, мне пришлось подчиниться местным порядкам и переболеть вилерадой. Я даже замуж вышла, хотя мужа своего искренне ненавидела. Каждый раз глядя на его лицо, вспоминала, как он ворвался в наш дом, а я замерла перед ним, готовая на что угодно, лишь бы он не перебил моих малюток. Как ты понимаешь, семейная жизнь у нас не сложилась.

– Могу представить, – тихо проговорила я.

– Когда он совсем вымотал мне всю душу, я его отравила, – пожала она плечами. – Ой, не смотри на меня так. Тот ещё говнюк был. Вечно от меня постельных утех требовал, шантажируя то силой своей, то едой, то ещё чем-нибудь. Я поначалу только и жила надеждой вернуться. А как поняла, что невозможно это, такая меня злость взяла. Хорошо, что забеременеть не успела. Вилерада так на организм влияет, что первые пару лет любая девушка стерильна. Пока организм окончательно не перестроится. Так вот, я с Манраеном в драку полезла, он меня так удачно оттолкнул, такой синяк под глазом получился, просто на загляденье. Хотела с ним развестись, но понимала, что жизни он мне не даст. Связь между нами образовалась такая, что он по мне с ума сходил. В общем, туда ему и дорога. Ни о чём не жалею. Столько зла, сколько он, никто мне в жизни не делал. Меня за это, конечно, осудили. Но я же не дура. В суд с подбитым глазом пришла, а уж когда я рассказала о его издевательствах – клянусь, даже у матёрых судей слёзы на глазах проступили. В общем, ничего они мне не сделали. А после того, как из суда меня отпустили и секвин сняли, я сбежала. Сначала в один город, потом в другой, потом аж на другой континент. В итоге в Файмарге осела. Поначалу тоже на работу хотела устроиться. Можно сказать, что мне повезло. Работу мне предложили, просто не такую, как я искала, – вилерианка сделала паузу и глотнула мутного янтарного напитка из высокого бокала.

– Какую?

– Один очень обеспеченный кор заплатил мне за совместную ночь. Деньги мне были очень нужны, замуж за другого вилерианца я и под страхом смерти не пошла бы, поэтому согласилась. Стала его содержанкой. А потом другого любовника взяла, побогаче. А потом третьего. Копила деньги, думала, что смогу вылечиться и выкупить право на обратный портал. Но только никто из Вилерии не уходит. Никогда. Ты должна это очень хорошо понять и принять. Исхода отсюда нет.

Она посмотрела на меня сочувственно.

– Мне это уже говорили…

– Но ты пока не осознала. Как не осознала и то, что на Вилерии у женщины нет выбора. Вернее, не так. Выбор-то есть. Мужа, вон, любого можешь выбрать. Ты не можешь его не выбирать, понимаешь? Это общество построено так, что содержать себя сама ты не сможешь. И в лавку с продавщицей-женщиной никто не пойдёт не потому, что они сочувствуют ей. Хотя многие и сочувствовать будут, если подоплёки всей не понимают. На самом деле работающая женщина для них – это страшно. Это символ того, что она сможет стать независимой. Решить, что не хочет рожать толпу маленьких красноглазых карапузиков. Или, ещё хуже, осмелится бросить вызов текущему порядку. Вот и получается, Лиза, что на Вилерии среди женщин хоть какой-то свободой воли обладают лишь проститутки. Хотя мы себя, разумеется, предпочитаем называть куртизанками. За пару часов со мной вилерианец готов выложить круглую сумму. Я давно купила себе большой дом, оплачиваю свои счета и сделала неплохие накопления. Помогаю девочкам в сложных ситуациях. Кто-то из них берёт клиентов, кто-то потом выходит замуж, кто-то собирает достаточно денег и переезжает в другой город, где начинает жизнь с нуля. У каждой своя история. Если ты думаешь, что среди моих девочек переселенки, то ошибаешься. Большинство – чистокровные вилерианки. Просто не каждая согласна жить по указке отца или мужа.

Нельзя сказать, что сказанное меня удивило или потрясло. Чего-то подобного я и ждала, глядя на неё. Но стало горько.

– Зря ты нос повесила. Мои девочки прекрасно себя чувствуют. У кого-то и вовсе один любовник, который со временем становится мужем. А есть кона Саума, которая зарабатывает тем, что шьёт платья. Например, вот это. К ней и замужние вилерианки ходят. В тайне, разумеется. Если кто-то из мужчин узнает, что женщина смеет жить не за счёт продажи своего тела, а за счёт своего таланта, то его хватит апоплексический удар, – ядовито хмыкнула кона Ваендис. – Так что ты всегда можешь найти поддержку и помощь у меня. За жильё я, естественно, беру деньги, но ты можешь жить в долг столько, сколько захочешь. Девочки тебе помогут и расскажут о том, что такое Вилерия на самом деле.

– Я… я… наверное, слабо представляю себя куртизанкой.

Мой голос был тихим, но в своих словах я была уверена. Да, предпринимательство под прикрытием проституции в мире, где женщины не имеют никаких прав, кажется логичным. Но это не мой путь. Тем более хотелось верить, что не всё так плохо и однозначно. Я же видела, как трепетно и заботливо вилерианцы относятся к своим женщинам.

– Зря. Думаешь, придётся мучиться под старыми жирными уродами? Оглянись! Мужчин тут столько, что выбирать устанешь. В свою постель ты сможешь пускать того, кто нравится. Хочешь – молодого скромника. Хочешь – зрелого ненасытного воина. Хочешь – матёрого седеющего красавца, который умеет доставить удовольствие. Никто же не принуждает…

Ну да, ну да. Никто не принуждает! Меня со всех сторон никто ни к чему не принуждает, а ощущаю я себя принуждённой, видимо, по скудоумию. Нет, я пока не настолько отчаялась, чтобы пускать в постель мужчин за деньги. Да и с работой всё не так однозначно. Ну отказали мне в двух местах, и что? Это же не предел. История коны Ваендис, несомненно, заставляет задуматься, но я пока ещё поборюсь.

– Благодарю за ваше время и рассказ. Вы на многое мне открыли глаза.

– Возьми мою почтовую карточку, Лиза. Если тебе понадобится помощь, ты всегда можешь за ней обратиться.

– Спасибо, – я взяла в руки кусочек плотного картона со сложным тиснёным узором. – Вот только артефакта почтового у меня пока нет.

– Не страшно. Отправить письмо можешь попросить в любой лавке, особенно такой, где торгуют дорогими товарами. Там никогда коне не откажут в такой малости. Главное, карточку не теряй. Но если что, имя моё на слуху, найдёшь меня и без неё.

– Спасибо ещё раз, – я с сомнением посмотрела на пустующую барную стойку в глубине ресторанчика. – А как рассчитаться?

– Беги уже. Если ты думаешь, что я вернусь требовать с тебя услуг за несчастный грошовый отвар, то очень плохо разбираешься в людях, Лиза. Береги те деньги, что у тебя ещё есть, и не бойся просить о помощи, особенно мужчин. Помни, что никто не заставляет их тебе помогать, а требовать что-либо взамен они не в праве. Будь смелее. В Вилерии иначе не выжить, – она улыбнулась и отсалютовала мне бокалом.

– До свидания, – попрощалась я и вышла из-за стола.

На улице стылый влажный ветерок тут же забрался под плащ и принялся трепать его полы, как шебутной щенок. Натянув капюшон на голову, я шагнула с крыльца.

Ладно, пусть с работой пока не вышло, но есть у меня другое дело, которым нужно заняться.