Глава 13. Вопреки планам

Вернувшись в отель на обед, я узнала, где находятся университетский городок и главная городская библиотека. Идти туда сегодня уже не имело смысла, тем более что ужинать предстояло в отеле, поэтому я просто хорошенько расспросила портье и получила неутешительные ответы. Да, женщин на работу не берут. Зато можно выйти замуж! Такое отличное решение любой проблемы! Ну же, юная кона, в какой замуж вы желаете сходить? Хотите посмотреть наших кандидатов? Да, любой из них готов жениться, даже не спрашивая вашего имени.

Почему-то Мейер теперь вызывал не только досаду, но и странное болезненное уважение. Очевидно, что вот так взять и порвать с девушкой, какой бы она ни была, способен далеко не каждый вилерианец. А он, стервец, очень даже способен оказался. Ну вот теперь и воздастся ему по способностям. Я бы за него, между прочим, замуж очень даже вышла бы, если б не рыпался. Но это раньше, не теперь. Теперь-то у меня в качестве варианта имелся ещё и прекрасный в своей блистательности путь городской проститутки. Разве можно устоять перед таким соблазном?

В общем, я взяла книгу из отельной библиотеки, вернулась к себе, завалилась на постель и попыталась расслабиться. Но получилось только напрячься. Слова коны Ваендис не просто испугали, они ввергли в экзистенциальный ужас, особенно учитывая, что денег у меня хватит только на два месяца, если ничего не покупать. А из одежды имеется только то, что принёс Мейер, всего один комплект.

Помучившись с пару часов, я так и не прочитала ни абзаца из выбранной книги, зато накрутила себя до такой степени, что начала грызть ногти. А такого со мной не случалось аж с младших классов. Закончив с нервным маникюром, к ужину пришла взвинченная и раздосадованная. Специально взяла с собой книжку, чтобы было куда уткнуться носом, игнорируя навязчивые взгляды. Настроение ни капли не улучшилось, когда я увидела, что все столики, кроме моего, были заняты одинокими вилерианцами. Вроде ничего плохого они не делали, ну источали восхищение в промышленных масштабах, ну старались поймать мой взгляд. Отчего же это настолько бесило и царапало?

Один особо наглый (или, как он наверняка предпочитает думать, решительный) широко мне улыбнулся и начал беседу:

– Сегодня чудесный день для знакомства. Знаете, в принадлежащей мне артефакторной мастерской на днях произошёл презабавнейший случай. К нам забрёл иностранец, говорящий лишь на эрле́ндском, и хотел починить свою пришедшую в негодность почтовую шкатулку. Оказалось, что никто в городе не в состоянии её отремонтировать. Кроме меня, разумеется. Так как я прекрасно владею эрлендским, то внимательно выслушал его, нашёл неисправность и тут же починил, после чего из шкатулки так и полезли письма целыми пачками. Весь пол в мастерской усыпали, – игриво улыбался говорливый незнакомец.

Ещё пять минут спустя выяснилось, что он умеет не только говорить на двух иностранных языках, чинить артефакты и изобретать жутко уникальные изобретения, но ещё и прекрасно поёт, играет на десятке музыкальных инструментов и занимает призовые места в скачках на эльгах. В общем, вот такой гений, всё-то он умеет, кроме как от меня отвязаться.

Я чувствовала себя адмиралом военного флота Афганистана. Вроде и при статусе, но если разобраться…

Когда принесли еду, я уже готова была запустить тарелкой в не представившегося гения, но побоялась, что он лишь спокойно перехватит тарелку, соскребёт подливу с лица и похвалит за меткость. Такого я бы точно не вынесла. Запихнув в себя несколько кусков тушёной рыбы, оглядела собравшуюся толпу.

Что же с ними делать?!

Хм.

Раз уж я – мартышка в зоопарке, надо брать деньги за вход.

– Коры, вы любите литературу? – спросила я, обращаясь ко всем и ни к кому конкретно.

Оказалось, что собравшиеся коры литературу просто обожали, причём двое даже чуть не подрались, выясняя, кто обожает её сильнее.

– Тогда слушайте.

Открыла первую страницу книги и начала читать. Помню, когда сёстры были совсем маленькими, я по часу в день читала им перед сном и жутко гордилась, что уже умела складывать буквы в слова, а когда мама «нехотя уступила» мне эту вечернюю обязанность, была на десятом небе от счастья. Мама всегда умела повернуть ситуацию так, что мы с сёстрами аж ссорились за право пылесосить, как взрослые, или мыть посуду. О, вот по поводу последней целые соревнования устраивали – кто помоет чище. А мама была у нас судьёй и экспертом. Когда лет в двенадцать до меня дошла истинная подоплёка этого состязания, я даже плакала от обиды, что мама нас троих настолько технично развела. Но сёстрам не сказала, и они ещё несколько месяцев упивались тем, что я сошла с дистанции и больше в кухонных баталиях за звание лучшей посудомойки семьи не участвовала.

В общем, я решила, что немного почитаю вилерианцам бесплатно, а потом начну собирать пожертвования на новую книжку и усовершенствованные голосовые связки. Так ведь обычно делают все эти интернет-побирушки?

Прочитав две довольно внушительные по размеру главы, захлопнула книгу и объявила:

– Продолжение завтра. А теперь расступитесь, пожалуйста, я пойду спать.

Я уверенной баржой прошла по морю восхищённых взглядов и скрылась за горизонтом двери. Сделала мысленную пометку: чтение вслух вполне может приносить деньги. Особенно если не просто читать, а рассказывать наши сказки, которых тут никто отродясь не слышал. Вот тебе и способ заработка. Зачем становиться проституткой, если достаточно включить радио «Елизавета Петровна» и вещать для всех желающих?

Вернулась к себе и легла пораньше, чтобы завтра первым делом отправиться в местную библиотеку.

Как назло, снилась мне не парящая в облаке кровать, а какой-то невнятный муторный триллер со мной в роли главной жертвы то ли маньяка, то ли психического расстройства. Ау, подсознание, в чём проблема? Почему нельзя сделать человеку приятное и дать хороший сон, если в жизни какой-то мрак творится? Почему обязательно надо ещё кошмарчиком полирнуть сверху эту невыносимую действительность, чтоб ярче сияла? А ведь когда всё хорошо, можно и без счастливых снов обойтись. Зато они необходимы как воздух, если дело швах. Но, естественно, так система не работает.

Если сбоит, то по всем фронтам. Если может стать хуже, то непременно становится. Если ситуация способна перейти из разряда неприятной в катастрофическую, то она, гадина такая, непременно этой способностью воспользуется. Единственное, что можно противопоставить распадающемуся на куски миру, – это воля. Нащупать в себе тот стержень, который есть в каждом. Восхититься собой за то, что он не сломан. Или, будем честными, сломан хотя бы не до конца. И восхищаться собой каждый день просто за то, что есть силы его встретить. Что встаёшь с постели. Что находишь повод улыбнуться хотя бы иногда.

Нужно быть сильной. Только тогда мир однажды устанет рассыпаться на части вокруг тебя и уйдёт пробовать на прочность чей-то ещё стержень. Только тогда. Но до этого момента необходимо ещё дожить. Додышать. Дотерпеть. Довыдержать.

Утром я поднялась с постели злой и решительной.

Я не просила тащить меня в эту Вилерию. И вилерадой не просила заражать. И уж точно не просила оставлять потом с этими проблемами одну. И да, «Воздушный путь» двумя тысячами пенингов не отделается. И несостоявшаяся свекровь милосердным прощением не отделается. И Мейер не отделается. Хотя что именно с ним делать, я пока и сама слабо представляла. Примерно такое же чувство было, когда Фрося в три года нарисовала меня на обоях в красивом розовом платье с сердечком в руках. С одной стороны, с любовью нарисовано. С другой – на обоях, да ещё и помадой. Вот я и стояла, не зная, ругаться, гордиться или смеяться.

Одевшись, хотела дойти до ресторации, чтобы позавтракать, и неожиданно заметила в вестибюле вчерашнюю собеседницу. Кона Ваендис сидела в одном из шикарных кресел, закинув ногу на ногу. Насыщенный цвет бархатного пурпурного платья подчёркивал белизну видневшейся в высоком разрезе ноги. По гладкой холёной коже стекали в глубокий вырез платья мужские взгляды, до которых куртизанке не было никакого дела, как и до весеннего холода.

– Ах, Лиза! – вкрадчиво улыбнулась она, заметив меня. – Я так рада тебя видеть. Ты могла бы уделить мне несколько минут?

– Доброго утра, – поздоровалась я. – Что-то случилось?

– И нет, и да, – повела она плечами, плавно поднимаясь с кресла. – Знаешь, после нашего вчерашнего разговора у меня осталось неприятное послевкусие. Кажется, я отобрала у тебя надежду и совсем ничего не дала взамен. Пойдём, в зале ресторана пока совсем пусто, там мы сможем поболтать.

Поколебавшись, я кивнула и направилась следом за незваной гостьей. Пусть разговор несколько рушил мои планы, но день только начался, а время на завтрак тратить всё равно придётся. Сделав заказ, я посмотрела на собеседницу.

– Лиза, как ты себя чувствуешь? Как твоё настроение? – участливо спросила она.

– Спасибо, жаловаться не буду, но хвалиться особо нечем.

– Понимаю. Моя жизнь в Вилерии тоже очень непросто началась. Если бы тогда нашёлся человек, бескорыстно протянувший мне руку помощи, возможно, мой путь сложился бы иначе. Я бы хотела немного тебе помочь, дорогая. Просто так, как одна женщина может помочь другой. Вижу, ты нуждаешься как минимум в одежде. Знаешь, мы с девочками собрали немного вещей из тех, что нам когда-то дарили, но никто их так и не носил. У каждой есть как минимум одно такое платье, занимающее место в гардеробе. Не сочти за оскорбление, но я бы хотела их тебе передарить, – томно улыбнулась Ваендис, гипнотизируя взглядом.

Будь на моём месте парнишка-подросток, он бы уже кончил от возбуждения, настолько многообещающе эта кона умела смотреть. Однозначно есть чему поучиться у этой женщины. А походка чего стоит? Главное, всё настолько естественно и органично получается, что нельзя даже обвинить её в наигранности. Думается, каждый увидевший Ваендис мужчина вольно или невольно задаётся вопросом: а какова она в постели?

– Я с удовольствием приму от вас помощь, – поразмышляв, улыбнулась я. – Но отплатить за доброту, вероятнее всего, никак не смогу, а мне не хотелось бы брать на себя обязательства перед кем бы то ни было.

– Прекрасно понимаю и впечатлена твоей стойкостью. Собственно, мне бы и не пришло в голову что-то требовать взамен, Лиза, – ласково проговорила она. – Все девочки, что пришли ко мне, сделали это сами. Это было их решение, пусть иной раз продиктованное непростыми обстоятельствами. Но если я вижу возможность помочь, то помогаю. А кто, если не я? Посмотри вокруг, любой из этих мужчин многое готов сделать для тебя, но он будет ожидать взаимности, иногда даже требовать её. Будь осторожна. Если обращаешься за помощью, выбирай тех, кто краснеет при разговоре с тобой, это вернейший признак того, что предъявлять тебе претензии у них не хватит духу.

Кона Ваендис лукаво улыбнулась и кокетливо выгнула бровь.

– Благодарю за совет. Но всё же я бы хотела обойтись своими силами!

– Ах, Лиза, не дури. Я помогу тебе, а потом ты однажды поможешь другой девочке в беде. И круг добра замкнётся. Разве не так поступают все люди?

– Только очень порядочные…

– Право, не будем об этом. Посылка с платьями уже ждёт тебя у портье, заберёшь, когда будет удобно. Или не заберёшь, тогда через несколько дней он вернёт её по моему адресу. Но, помимо платьев, девушке нужно много всего. Может, пройдёмся по магазинам после завтрака? За мой счёт, разумеется.

– Это слишком… слишком… – попыталась отказаться я, но куда там!

Сидящая передо мной женщина уже решила причинить мне добро, и, убегая, я лишь продлю эту вакханалию. С одной стороны, было неловко брать у неё хоть что-то, зная, кто она и как зарабатывает деньги. С другой, положение у меня практически бедственное, а в таком благодетелями не перебирают.

– Ерунда! Я же говорю, что ты мне ничего не будешь должна, Лиза. Я достаточно крепко стою на ногах, чтобы позволить себе купить пару брючек и блузок для знакомой в сложной ситуации. Давай закроем эту тему. Лучше расскажи, как ты спала? Не мучили кошмары? Я поначалу просто с ума от них сходила!.. – куртизанка эффектно передёрнула плечами, колыхнув выдающимся бюстом.

У барной стойки поедавший её глазами официант уронил стакан. Тот со звоном разлетелся на десятки осколков, а я вздрогнула от неожиданности.

– Да. Со сном дела обстоят не очень хорошо, – пришлось признать мне. – Да и вообще…

Начав, я неожиданно для самой себя пересказала коне Ваендис все события последних дней, опустив лишь те детали, разглашать которые не позволяла клятва. Лалиссой Гленнвайсской тоже решила не называться, меня от этого имени уже воротило, и произносить его вслух лишний раз не хотелось.

– Нет, это просто невероятно! Столько событий за несколько дней! Ну надо же, – удивлённо хлопала длинными ресницами куртизанка. На изящном полном запястье зазвенели браслеты, когда она положила руку сверху на мою ладонь и сказала: – Не расстраивайся, Лиза, впереди у тебя много радостей, раз судьба решила так потрепать. Ставлю на то, что остаток своих дней ты проведёшь совершенно счастливой. А я в таких вещах обычно не ошибаюсь. Доела? Пошли, прогуляемся по одёжным лавкам, поднимем себе настроение. Чем хуже у женщины обстоят дела, тем лучше она должна одеваться. Тогда неважные дела решат, что ошиблись адресом, и уйдут к той, которая предпочитает наряжаться в лохмотья.

Мы вышли из гостиницы на промозглый весенний ветер. Тротуары всё ещё были скованы льдом, но кое-где он уже сдавал позиции, а большие тёмные лужи уверенно наступали. Солнце словно наконец вспомнило, зачем оно нужно, и не только светило, но и мягко пригревало. В тени по-прежнему властвовала стылая зима, но стоило выйти на открытое пространство, как сразу захотелось расстегнуть меховой плащ и стащить с головы капюшон.

– В одном я с тобой не согласна, Лиза, – заговорила кона Ваендис, едва мы отошли от дверей отеля. – Прошлое стоит отпустить. Ты хочешь доказать этому своему Мейеру, что не виновата в измене? Глупость какая, лучше плюнь и разотри. Это он в твоём лице потерял сокровище, а ты не потеряла ничего. Таких Мейеров – вон, полная улица. Бери любого. А судиться с «Воздушным путём» – дело и вовсе гиблое. Молодец, конечно, что не подписала эту их бумажку-подтирку об отказе от компенсаций, но ты всё время забываешь, что ты женщина. Кто тебя будет слушать в суде? Никто. А на адвоката денег у тебя нет. Разве что выйдешь замуж за юриста, чтобы он потом судился… Но с твоей внешностью можно и главу клана заарканить, а не какого-нибудь бумагоперекладывателя. Так что выбирай вдумчиво.

– Я пока замуж совершенно не хочу.

– Тут я тебе не советчица. Мой выбор ты уже знаешь, а у тебя будет свой. Главное, помни, что у меня ты всегда сможешь найти приют и еду. А там уже решишь, как дальше поступить.

– Спасибо. Мне очень повезло вас встретить.

– Ерунда. Кстати, Лиза, нам стоит перейти на «ты». Когда ты вот так мне выкаешь, я чувствую себя старой, а это вредно для цвета лица, – строго сказала она, а потом задорно подмигнула. – Можешь называть меня Вае́н или Вае́ной.

– Договорились, Вае́на, – улыбнулась я.

– Скоро начнётся талый месяц, всего-то два денька осталось. В этом году потеплело раньше, чем обычно, – собеседница накинула на пышную алую копну волос палантин и потянула меня за собой. – Пойдём, Лиза, мы с тобой сегодня отлично развлечёмся.

Удивительно, но мне действительно удалось абстрагироваться от мыслей о будущем. Весь наполненный звуками звенящей капели и запахом пришедшей весны день мы с Ваеной провели вместе. Как я ни отнекивалась, она всё же всучила мне несколько комплектов одежды и подарила сумку, новую пару сапог и шерстяную накидку на плечи.

А я купила себе трусы. Как ни крути, трусы – это инвестиция, потому что носить их я буду до конца, моего или их – неважно. Не думаю, что в ближайшее время проснусь утром и скажу себе: «Ну всё, с меня хватит! Больше никаких трусов! Свободу полупопиям!». А раз таким радикально-революционным взглядам в моём мировоззрении места нет, определённый запас белья необходим, ведь я уже замучилась надевать по утрам хоть и чистое, но влажное.

– Для сна я пришлю тебе одно верное средство, – заверила куртизанка, меряя вызывающе алое платье, подчеркнувшее тонкую талию, небольшой мягкий животик и широкие бёдра. – Будешь сегодня спать, как праведница.

– Спасибо!

Обратно в отель я вернулась к ужину, воодушевлённая, отдохнувшая душой и откопавшая где-то в глубине себя собравшийся уже скиснуть окончательно оптимизм. Даже липкие мужские взгляды не так сильно раздражали, так что на радость ожидавшим слушателям почитала я с душой и выражением, а потом вернулась к себе – разбирать покупки и стирать то, в чём ходила все эти дни.

Стоило вернуться в номер, как в дверь постучали. За ней оказался швейцар.

– Тут для вас три посылки, – он поставил объёмную коробку у входа, а сверху положил коробку конфет и жестяную баночку с таблетками.

– Благодарю!

На жестяной баночке было указано, что это снотворное. Действительно, Ваена же обещала передать что-то для приятного сна. Надо будет обязательно послать ей благодарственную записку. Платья оказались очень красивыми, хотя и чересчур откровенными, мерить их не стала, просто повесила в шкаф.

Назавтра я всё-таки решила наведаться в библиотеку, хотя Ваена весь день и убеждала меня не начинать бесполезное копание в древних пыльных фолиантах, а пойти в театр. Но мною двигала любовь доводить дела до конца, а ещё нежелание спускать свекрови кинутый кувшин с водой. Вот честно, даже пощёчину я бы простила и объяснила – коной Ирэной двигали обида, гнев, вседозволенность… Но разлитая по полу вода – это уже чистой воды садизм.

Так что вопреки мудрым советам одной многое повидавшей коны, забыть и простить не получалось.

Нельзя же такое спускать, правда?