Глава 14. Вопреки голосу разума
Холодное промозглое утро забрезжило за окном, а я проснулась с на удивление ясной головой. Пока одевалась, вскрыла упаковку конфет. В увесистой коробке их было всего десять штук, по размеру они скорее походили на батончики. Подхватила один, разломила пополам, наблюдая, как тянется нуга, и вдохнула необычный аромат. Нечто полынное, чуть горьковатое, с чётко различимой ореховой ноткой. М-м! Вкусняшка.
Засунув последний кусочек в рот, я дошла до вестибюля. Удивительно, но сегодня отель выглядел иначе. Светлее, уютнее, радостнее. Хорошо знакомый портье приветливо улыбнулся, и я отсалютовала ему в ответ. Есть расхотелось. Засунув в рот остаток батончика, выпорхнула на улицу. Солнышко встало совсем недавно, мостовую заливал нежный розовый свет, чирикали маленькие очаровательные птички, перелетая с одной ветки на другую.
До чего же прекрасное утро! Неужели всё дело в волшебном снотворном, что помогло наконец выспаться?
Я прибавила шагу. Сделав по пути только одну остановку у канцелярского магазинчика и избегая встреч с редкими местными недоавтомобилями, час спустя я уже стояла у ворот одного из университетов. Отельный администратор объяснил, что именно здесь занимаются научными изысканиями.
Привратник удивлённо на меня посмотрел, но останавливать не стал, и я беспрепятственно вошла на территорию.
– Простите, а как пройти в библиотеку? – хихикнув, спросила я у пожилого стражника, дежурившего у ворот.
– Вон то строение слева от главного учебного корпуса, – указал он.
Отдельно стоящее здание библиотеки темнело на фоне бирюзового неба. Я прибавила шагу, чувствуя, как бурлит внутри кровь.
Никакого чёткого плана у меня не было, только чистый блокнот с ручкой и горячее желание найти хоть что-то по нужной мне теме.
При виде меня пожилой библиотекарь знатно удивился, но прогонять не стал. Седые брови взметнулись высоко вверх, а и без того узкое лицо вытянулось от изумления.
– Чудесного утра! Что привело к нам юную кону? Вы же не являетесь нашей студенткой?
– Чудесного утра и вам! Нет, я пока не являюсь студенткой, но мне необходимы доказательства, что вилерада может передаваться через кровь! – радостно объявила я. – Это очень важно! Вопрос жизни и смерти. Мой друг встречал в одной из книг упоминание о том, что это возможно. Но я забыла фамилию автора. Буду очень признательна, если вы мне поможете.
Библиотекарь поперхнулся и закашлялся, постучав сухощавой ладонью по груди.
– Прошу прощения, но заражение через кровь совершенно невозможно…
– Ах, бросьте, я абсолютно точно знаю, что возможно! – уверенно объявила я. – Осталось только собрать доказательства по теме.
Пожилой вилерианец снова закашлялся, вытаращив на меня чуть мутноватые глаза цвета переспелой вишни.
– Я могу дать вам материалы по вилераде, а вы уж сами выбирайте то, что вам нужно. Только сначала заполните формуляр и имейте в виду, что выносить книги из библиотеки нельзя, а если вы начнёте их портить, то я тут же выставлю вас вон без права возвращения, – сурово пригрозил он.
– Справедливо! Что вы, я ни за что не буду портить книги! Давайте скорее ваш формуляр, я его сейчас заполню, – активно закивала я.
Энергия во мне так и кипела, норовя ошпарить худощавого библиотекаря паром из ушей. Он, почуяв угрозу, отдал мне анкету для заполнения, отошёл подальше и принялся изучать полки на вверенной ему территории.
Заполнив формуляр, я нетерпеливо переминалась с ноги на ногу, в ожидании его возвращения.
– Пройдите за мной, – позвал он наконец, целых сто лет или секунд спустя. – Здесь вам будет удобно и никто не побеспокоит.
Библиотекарь указал на пустующий сдвоенный рабочий стол, отделённый от остального читального зала громоздкими стеллажами. На нём уже ждала книга, заботливо оставленная для меня. Я нетерпеливо вцепилась в обтянутую кожей обложку и принялась изучать оглавление.
То, что надо!
С головой погрузившись в чтение, даже не заметила, как на столешнице выросли одна за другой две стопки. В душе проснулся азарт. Вилерианский, даже архаичный, не казался сложным, строчки бежали перед глазами, а я захлёбывалась воодушевлением. Страницы горели в руках. Я просматривала их одну за другой и делала пометки в блокноте. Все современные труды сходились на одном: заражение через кровь невозможно.
Но вот в одной старой книге попалось нечто интересное. Мне повезло уже вечером, когда на улице стемнело, библиотека наполнилась студентами, а внутри помещения зажглись желтоватые светильники. К тому моменту я провела за книгами целый день, но совершенно не чувствовала ни усталости, ни голода. Наткнувшись на историю Готсоны, я перечитала её трижды, не веря своему счастью.
Согласно одной из летописей, датируемой примерно четвёртым веком по их летоисчислению, некая Готсона была похищена из города Уайти́р, вышла замуж за Эйги́на и переболела вилерадой, будучи заражённой вполне традиционным способом. А вот дальше начинается то самое – интересное.
Она уговорила нового мужа забрать из Уайтира старого. Нет, это какие стальные яйцеклетки надо иметь, чтобы такое провернуть, а? Уговорила. Вилерианца. На двоемужество. Возможно, мудрый Эйги́н счёл, что соперник сам загнётся на Вилерии. Возможно, он был любителем тройничков. История об этом умалчивает, а жаль! Хотелось бы получше понимать мотивацию персонажей. Так вот, Эйгин приволок на Вилерию старого мужа, а дальше встал вопрос заражения. И решение господа собравшиеся приняли не самое банальное. Я бы могла навскидку предложить как минимум два способа заражения, не требующих кинжалов и кровопролития, но вилерианцы к таким методам, судя по всему, относятся крайне неодобрительно, поэтому наши затейники предпочли заражение через кровь. Эксперимент вряд ли можно назвать успешным, потому что несчастный муж умер. Но он умер от вилерады! Даже характерные пятна проступили в местах заражения.
В общем, у меня перед глазами лежало достоверное, задокументированное, историческое свидетельство возможности заражения через кровь.
Естественно, автор книги, приводящий данную легенду, тут же делился своими ценнейшими размышлениями на тему того, почему эта история ошибочна, дошла до нас в неполном виде или искажена, но подлинность летописи под сомнение не ставил. Например, в качестве доказательства того, что история записана неверно, он приводил то, что лихорадка началась только на третий день после обмена кровью. На третий! Как и у меня! А что если это просто другое течение болезни, другой инкубационный период? И ещё одно доказательство – пятна у меня на лице проступили, а я как раз лицом (не задом же!) Мейера и целовала.
Не зря несостоявшаяся свекровь так разъярилась, когда увидела пятна именно на лице. Искала-то она их на животе, бёдрах и в паху, а тут такое. Ход её дальнейшей мысли вполне понятен.
Находка воодушевила настолько, что буквы подпрыгивали и норовили сползти со своей строчки, пока я записывала цитаты, автора и данные книги в блокнот. Закончив, с удивлением поняла, что уже опаздываю на ужин, а до отеля ещё идти около часа. Пришлось закрыть все книги и отправиться на поиски библиотекаря.
– Извините, я ещё не успела пересмотреть и прочитать все книги, – улыбнулась я ему.
– Было бы удивительно, если бы успели, – беззлобно буркнул он. – Вы и так работали без перерыва.
– На меня снизошло вдохновение! – с придыханием поделилась я. – Пожалуйста, разрешите мне оставить книги на столе. Завтра утром я приду снова. Обещаю!
– Вообще-то положено всё на ночь разбирать… Но раз придёте… Не доставать же заново… – проворчал он, а потом махнул рукой: – Ваша взяла, оставляйте как есть, но если завтра утром до звонка не придёте, то пеняйте на себя, всё расставлю по местам, и собирать будете уже сами.
– Что вы! Я буду до звонка. А во сколько звонок? – на всякий случай уточнила я.
– Так в восемь, как занятия начинаются.
– Прекрасно! – просияла я в ответ. – Просто чудесно! До завтра!
Дорога обратно в отель заняла около сорока минут. Моего прихода уже ждали в ресторации. Я улыбнулась всем собравшимся, быстренько заказала ужин и прочитала половину главы, пока ждала еду. Затем поела и попрощалась с не очень довольными кавалерами. Ну извините, господа, бесплатное шоу не обязано идти по расписанию.
– Кона Лиза, – позвал портье, когда я пересекала вестибюль, возвращаясь в свою комнату. – Для вас записка.
Оказалось, что утром меня искала, но не застала в номере кона Ваендис. Планировала пригласить в театр, но я успела уйти в библиотеку, так что мы разминулись. Черкнув ей пару строк благодарности, дала портье (надо всё-таки узнать, как его зовут!) её карточку и попросила отправить послание.
Наблюдать за работой шкатулки было очень интересно. Настоящая магия. Кладёшь письмо внутрь, сверху прикладываешь карточку. На мгновение она вспыхивает золотисто-рыжим, а потом гаснет. Письмо тем временем исчезает из шкатулки и отправляется к адресату. Я бы даже помечтала о такой штуке, но магия у меня пока не проснулась, хотя предполагалось, что вилерада поможет её обрести. Так что заряжать артефакты ещё нечем, да и денег на них нет.
Но эти мысли меня совершенно не расстроили.
Довольная успехами сегодняшнего дня, я вернулась в свои покои, выпила снотворное и забылась ярким цветным сном.
Разве не чудесно, что жизнь наконец-то налаживается?
Следующее утро началось не менее позитивно и бодро, чем вчерашнее, особенно после того, как горьковато-сладкий батончик растаял во рту. От переизбытка энергии я едва ли не подпрыгивала на месте, пытаясь попасть в штанину ногой. Из отеля вылетела не просто пулей, а ракетой «Циркон».
Вчера я полностью сосредоточилась на том, чтобы найти дорогу к университету, а сегодня могла присмотреться к городу. Мой путь лежал по узким улочкам центра, доступным только пешеходам, с одного края Файмарга на другой. Не могу сказать, что дома как-то принципиально отличались от земных. Заборчики, стены, двери… Никаких сюрпризов. Разве что остроконечные крыши, шпили и готического стиля узкие окна добавляли шарма.
Уже на подходе к местному оплоту науки я обратила внимание, что буквально через квартал от него начинается оживлённая магистраль, по которой движутся те самые странные то ли автомобили, то ли аквариумы на колёсиках. Стало интересно на таком покататься, но потом вспомнились два моих последних транспортных происшествия, и желание испарилось.
В библиотеке меня ждала всё та же неповторимая атмосфера, почти совсем утраченная в нашем мире. То чувство приобщения к сакральному, ощущение нахождения в храме знаний, которых не даёт ноутбук или компьютер. Здесь даже пахло по-особенному – кожей, чуть-чуть пылью и старыми книгами. Вдыхая полной грудью, я словно тонула в истории и погружалась в легенды, становясь причастной к событиям и людям давно ушедшим, но всё ещё живущим на страницах древних фолиантов.
– Чудесного утра, – пробурчал библиотекарь, явно довольный тем, что я вернулась вовремя.
– И вам, уважаемый кор! – радостно улыбнулась я в ответ.
«Мой» рабочий стол уже ждал, я села на обтянутый кожей потёртый стул и погрузилась в чтение. Строка за строкой, абзац за абзацем, глава за главой, раздел за разделом, книга за книгой – я не находила ничего.
Упрямо закусив губу, продолжала. Стопка просмотренных книг росла с каждым часом, а стопка нетронутых уменьшалась. И ничего! Удача никак не хотела поворачиваться ко мне лицом. Словно решила, что вчерашнего дня вполне достаточно и хватит одной лишь древней легенды. Но я маниакально продолжала листать старые хрупкие страницы, пытаясь найти ещё хотя бы одно доказательство того, что не схожу с ума. Что из правил возможны исключения, ведь если бы их не было, то кому пришло бы в голову формулировать сами правила?
Внезапно замерев на месте, я вдруг осознала, что если каждый вилерианец даёт клятву на жизни о том, что не будет насиловать женщин, следовательно, прецеденты были. И много. Очень много. Иначе к чему такие сложности?
Куда ж меня занесло, а? Чтоб эту интриганку Лалиссу ежами контузило во все отверстия!
Когда стемнело, я захлопнула уже просмотренную книгу, сделала пометку в блокноте, собрала оставшиеся и подошла к библиотекарю. Читальный зал к тому моменту уже наполнился студентами, и все они изучали меня любопытными взглядами, но под строгим взором жреца храма знаний с места не двигались. Дисциплинированные.
– Вот эти книги я уже просмотрела, спасибо. Можно ли мне вернуться завтра?
– Разумеется, – довольно благосклонно ответил старичок.
– Скажите, а есть другие книги по теме?
– Разумеется, – повторил он, глядя на меня, как на очень милую дурочку.
И правда, наверное, это глупый вопрос.
– Прекрасно! Тогда до завтра! – широко улыбнулась я библиотекарю.
– До завтра, юная кона, – с едва уловимой теплотой в голосе попрощался он.
Выпорхнув на улицу, я попала в метель. За день весна полностью сдала свои позиции, и сейчас вьюжный вечер возносил славу красавице-зиме. Всё вокруг облепило влажным снегом, и если бы он не лез в лицо, можно было бы восхититься красотой стройных силуэтов невест-деревьев, белеющих на фоне тёмного неба. Вместо этого я надвинула капюшон на лоб и припустила в сторону отеля.
Холод я теперь воспринимала совсем иначе, чем раньше – больше не мёрзла на промозглом зимнем ветру. Видимо, это подъехал грузовик с плюшками от вилерианства. Наконец-то!
Ужин прошёл, как обычно, к куче нежеланных поклонников я уже привыкла, и теперь понимала, почему Полин и Ваена вели себя именно так. Когда людей вокруг много, и все они страстно чего-то от тебя хотят, сложно не воспринимать их единой толпой. Толпой, которую лучше опасаться и обходить стороной.
– Кона Лиза, для вас сообщение, – позвал портье, когда я проходила мимо него по пути с ужина.
– Благодарю.
«Лиза, милая, ты уже второй день тратишь драгоценную молодость на всякую ерунду. Неужели всё ещё надеешься что-либо доказать Мейеру? Плюнь и перешагни. Предлагаю завтра отправиться на скачки в честь первого дня весны. У меня как раз есть лишний билетик. Мы с девочками планируем повеселиться и можем захватить тебя с собой. Деньги не понадобятся, если ты не будешь делать ставки.
Ваендис».
Предложение, разумеется, было невероятно соблазнительным. И сегодняшняя неудача поумерила книжный пыл. С другой стороны, часто появляясь в компании дам полусвета, которые тут наверняка наперечёт, не создам ли я себе нежелательную репутацию? И те ли это подруги, которых стоит заводить в новом мире? Хотя… есть ли мне дело, кто и что обо мне думает? Для чего нужна эта самая репутация зайки-послушайки? Что она мне даст?
«Ваен, а во сколько начнутся скачки? И долго ли продлятся?»
Я передала портье записку и улыбнулась. Ответ пришёл почти сразу: «С утра и до вечера. Одеваться нужно нарядно».
«Хорошо. Я с удовольствием приму приглашение», – написала я.
В конце концов, один день ничего не изменит. Доказать Мейеру, что он заблуждался, я могу и послезавтра. И послепослезавтра. И даже через две недели.
Приняв не самое однозначное решение, я отправилась к себе, искупалась, выпила таблетку снотворного и провалилась в потрясающе красочный сон.
В нём я была цветком лилии, огромным и насыщенно-алым. Вокруг меня летали птицы и насекомые, и со всеми я щедро делилась своим нектаром. Чем больше вокруг оказывалось птиц, тем слаще становился мой нектар. В какой-то момент птицы обрели мужские лица, а их руки потянулись ко мне. Гладили, шептали слова нежности, черпали из меня соки.
Я проснулась с быстро колотящимся сердцем и странным томлением внизу живота.
Нет, из-за столь длительного воздержания здоровье точно начинает подводить, как минимум, психическое. Неужели правда пора завести богатого любовника? Можно же и красивого выбрать… С кубиками во всех нужных местах. Вилерианцы в этом плане видная и статная раса. На кого ни посмотришь – высокий, широкоплечий красавчик. Или это обусловлено естественным отбором? Совсем уж страшные мужики просто не имеют шансов оставить след в местном генофонде?
Размышляя, я принялась перебирать подаренные платья. Все чересчур откровенные и вызывающие, но ведь под плащом никто и не разглядит. Одевшись, засунула в рот батончик и подумала, что не завтракала уже три дня подряд. До чего потрясающие конфеты – и сытные, и вкусные, и сил придают. Надо спросить, где такие продаются.
Одевшись и уложив волосы в высокую причёску, я накинула на обнажённые плечи палантин, прихватила плащ и вышла в вестибюль, чтобы взять ещё какую-нибудь книжку для чтения и тем скрасить время ожидания. Под руку попался свод местных законов, и я с любопытством его открыла.
С интересом просматривала различные положения и правила, а затем по оглавлению нашла вилераду. Выяснила много всего нового. Например, что любой переносящей острую стадию трансформации переселенке должна быть оказана вся посильная помощь, а заразивший её обязан находиться рядом и делиться силой. Обязан. По закону. Также ей необходимо обеспечить целителя, обильное питьё, отсутствие нервных потрясений и полностью запретить применять магию в ближайший месяц, считающийся вторым этапом трансформации.
Наказание за нарушение закона – от одного года домашнего ареста для женщин и – барабанная дробь – как минимум, потеря текущей позиции в списке на право ухаживания за переселенкой для мужчин.
Я закусила губу.
Засадить несостоявшуюся свекровь под замок на год? Сдвинуть Мейера обратно на брачное дно? Моя мстительность встрепенулась и принялась на все голоса уговаривать что-то с этой информацией сделать. Наказать, покарать, проучить.
Не для того ли я ищу информацию, чтобы её использовать? И потом, мысль о том, что Мейер вот так возьмёт и получит другую переселенку, вызывала мощнейшее неприятие сразу по нескольким причинам. Во-первых, тогда он может и не осознать всю глубину своей неправоты по отношению ко мне. Во-вторых, никакой другой женщины видеть рядом с ним я не желала, и точка. Из ревности и той же мстительности, будем честны. Если не я, то никто. А сама я тысячу раз подумаю, прежде чем его прощать.
Вот только почему-то в этом всём ощущалась какая-то непорядочность с моей стороны. Отсутствие великодушия и всепрощения. Даже Ваена настаивала на том, что нужно зачеркнуть прошлое, отпустить и забыть о нём. А если проститутка оказывается высокоморальнее вас, то либо вы заблудились в своих жизненных решениях, либо вы Раскольников. А я-то Романова.
Но как быть, если я не могла вот так взять и забыть Мейера? Если где-то в глубине всё равно надеялась на… что-то? Вот только разве правильно с моей стороны не оставлять ему выбора? Хотя он мне выбора не оставил. Сам виноват. Захотел принцессу – получи последствия, распишись там, где стоит галочка.
Никакого решения я в итоге так и не приняла, потому что вскоре в вестибюль вплыла кона Ваендис и одарила меня лукавой улыбкой:
– Чудесного дня, Лиза. Я рада, что ты готова. Ну что ж, отправляемся!
Погода сегодня опять переменилась: весна перешла в наступление, получив законные календарные основания. Месяц не зря прозвали талым, всё вокруг стремилось соответствовать. Вчерашний липкий снег растаял, и вдоль тротуаров бежали ручейки, мелодично журча. В кабину местного авто вела нелепая узкая лесенка, что крутизной могла сравниться разве что с третьеклашками, впервые по-взрослому покурившими за гаражами. Мы загрузились в мини-фургончик с выпуклыми стёклами, и я с любопытством уставилась на файмаргских куртизанок.
Скорее раздетые, чем одетые девушки источали чистое дистиллированное счастье. Они словно сошли с подиума или рекламы модного магазина. Ухоженные, аристократично бледнокожие, с волосами всех оттенков алого от красной смородины до спелой черешни, они щебетали и улыбались друг другу. Атмосфера меня настолько поразила, что я невольно заулыбалась с ними за компанию.
– Это Лиза, про которую я вам рассказывала, – с кокетливой гордостью представила меня Ваена.
– Лиза! – радостно взвизгнула одна из самых младших, пухленькая девушка с шальными винного цвета глазами. – С нами едет Лиза!
Это неимоверно обрадовало окружающих, они загомонили и принялись едва ли не поздравлять друг друга с этим эпохальным событием. В общем, если вы хотите обрадовать толпу ночных бабочек, то попробуйте съездить с ними на скачки на эльгах. Не могу утверждать, что рецепт гарантированный, но однозначно проверенный.
Не знаю, можно ли называть ипподромом место, куда не ступала нога ни одной лошади, но будем считать, что да. До него мы доехали через полчаса, причём управляла автомобилем сама Ваена с помощью четырёх рычагов. Правой рукой – рычаги газа или тормоза, а левой – направление. Ещё один рычаг она ни разу не тронула за время пути, зато вытянула на себя до отказа, когда мы припарковались. Ясно, это стояночный тормоз.
Высыпав из мини-фургончика, девушки принялись наперебой показывать друг другу свои наряды. Не хватало только ковровой дорожки, фотографов и вспышек. Вокруг мгновенно частоколом выросли вилерианцы, с жадными улыбками оглаживая взглядами кто выставленную в разрез ножку, кто – обнажённое плечико, а кто – высокую грудь в низком вырезе. В общем, все были при деле.
Собрав свиту из поклонников, наша маленькая процессия двинулась в сторону трибун. Оказалось, что скачки уже начались, но приехали мы не на них смотреть, а себя показывать. Сложилось стойкое ощущение, что кона Ваендис не развлекаться собиралась, а демонстрировать товар лицом, и я в этой промо-акции по глупости стала центральной фигурой. Меня усадили за столик и вручили бокал вина.
Окружающие вилерианцы облизывали меня взглядами, и делали это гораздо настойчивее и беззастенчивее, чем по вечерам в отеле. На трибуне стояли обогреватели, и было тепло, но я не рисковала скинуть плащ с плеч, слишком неловко чувствовала себя в открытом платье, а полупрозрачный палантин не особо защищал от раздевающих взоров, гораздо более откровенных, чем те, к которым я успела привыкнуть. Но при этом присутствующие словно одновременно и упивались ситуацией, и стыдились её. Улыбки казались нарочито широкими, комплименты чересчур откровенными, а бесшабашная храбрость, с которой их делали – натужной.
Вскоре подали напитки, и девушки заметно захмелели. Разговоры стали громче, жесты резче, поведение фривольнее, улыбки порочнее, а взгляды призывнее.
Чем дальше, тем неуместнее я ощущала себя на этом празднике жизни, особенно сидя за столиком в самой середине.
Первый набатик прозвенел, когда пышка с шальными глазами залезла на колени к коротко стриженому, одетому в дорогой белый костюм мужчине, занимающему соседний столик. Ночная бабочка шептала кавалеру на ухо нечто непристойное, очерчивая указательным пальцем волевой подбородок, а он снисходительно улыбался в ответ. Я захотела отсесть подальше, но куда? Трибуна переполнена, все сидячие места заняты, и даже в проходах толпятся зрители, но смотрят не столько на скачки, сколько на распущенных куртизанок, что уже, не стесняясь, вешаются на мужчин.
И только сейчас я обратила внимание, что семейные пары с детьми, пожилые господа с дамами и девушки с секвинами на лбах сидят за столиками расположенной по диагонали трибуны и смотрят на нас с нескрываемой брезгливостью. А на нашей трибуне из женщин – только мы, окружённые десятками изголодавшихся молодых мужчин.
Несмотря на тепло, я запахнула плащ поплотнее. Поискала глазами какое-то место, куда можно было бы отсесть, но тщетно. Нас сжимали в кольцо, и чем больше времени проходило, тем плотнее оно становилось.
Вероятно, скоро все совсем опьянеют, а какой-нибудь местный Есенин начнёт читать стихи.
– А что это у нас такая хорошенькая новенькая скучает в одиночестве? – обратился ко мне мужчина, сидящий за столиком справа.
Если скачки его и интересовали, то довольно слабо, кажется, на трек он даже ни разу не взглянул.
– Я не новенькая, – охрипшим голосом проговорила я. – Просто случайно тут оказалась.
Мужчина разразился смехом. На щеках появились озорные ямочки, и я бы даже назвала его симпатичным, но от него не просто пахло, а разило вседозволенностью и беспринципностью. Я бы отпрянула, но за спиной внезапно оказалась кона Ваендис и упёрлась руками в спинку моего стула.
– Лиза, позволь тебе представить Рье́нинга, моего дорогого друга. Рьен очень большой ценитель породистых эльгов и красивых женщин, – томно улыбнулась она. – Ну что ты, не стоит его чураться. Рьен не обижает девушек, особенно таких миленьких.
Я вымученно улыбнулась, чувствуя, что вляпалась по самые гланды. Вот мало мне было приключений на свои многострадальные нижние девяносто? Нет, потянуло на скачки с проститутками. То есть с эльгами. А-а-а, чтоб их всех!
– Кажется, твоя маленькая Лиза чувствует себя не в своих ботинках, – цокнул языком Рьен. – Может, она голодна? Пусть принесут закуски.
Повинуясь властному жесту, с места сорвался молодой парень и исчез в толпе. Несколько минут спустя официанты принесли фруктовые нарезки, разные сладости и напитки. Я подхватила с подноса крошечный бутербродик, чтобы чем-то занять руки. А потом съела его, чтобы ещё и рот занять, пока обдумывала, что делать дальше.
– Вот и умница, – одобрительно промурлыкала кона Ваендис. – Что ж, пожалуй, оставлю вас. Рьен, не шали!
Она кокетливо подмигнула вилерианцу и отчалила, подцепив под локоть моложавого господина в ярко-жёлтом жилете и чёрной шёлковой рубашке, напоминающего шершня. Рьен тем временем пересел на соседний стул и предвкушающе улыбнулся. Я неуверенно улыбнулась в ответ.
– Может быть, не будем терять время и отправимся ко мне? У меня дома есть небольшой зверинец, который я мог бы тебе показать, – томно шепнул он, наклонившись к самому моему уху.
Судя по напору, зверинец у него скорее в штанах, чем дома.
Гомон толпы вокруг обратился белым шумом, задний фон размыло, как на портретной фотографии, а черты лица матёрого хищного вилерианца передо мной словно прорисовались чётче. Меня окутал его запах, горьковатый и неуловимо знакомый. Здоровье напомнило, что воздержание по-прежнему продолжает его подрывать самым вероломным образом, но здравый смысл подсказывал, что именно от этого мужчины стоит держаться подальше.
– Ну так что, Лиза? Мы едем, – скорее указал, чем спросил Рьен, перехватывая моё запястье.
Предвкушающая, полная уверенности улыбка расцвела на его губах, но глаза смотрели серьёзно и оценивающе. Я глубоко вздохнула, отчаянно пытаясь придумать отговорку, чтобы никуда с ним не ехать. Но не смогла.
Взгляд глаз цвета запёкшейся крови гипнотизировал и лишал воли.
