Глава 15. Вопреки обстоятельствам

Говорят, хорошие девочки любят плохих мальчиков. Наверное, я не очень хорошая девочка, потому что лично меня от всяких мудаков обычно подташнивает. И теперь, когда меня взглядом обольстителя всея Вилерии гипнотизировал Рьен, я отчётливо понимала, что он мне противен, а если позволю ему к себе и дальше прикасаться, то опротивею себе, что гораздо страшнее.

В голове почему-то начало шуметь, а изнутри рвалась беспричинная озорная радость. Грубить такому кавалеру может быть опасно, но ведь у каждой девушки есть стопроцентный способ отшивания вот таких вот наглых ловеласов. У меня, естественно, был свой. Безотказный, как лопата, и столь же изящный в замахе.

– Вы почти такой же красивый, как Мейер… – прошептала я, захлопав глазами. – У него, правда, губы чуть пухлее. Так бы и целовала. Мейер потрясающе целуется. Вот вы не поверите, насколько он в этом хорош. Просто божественен!

Мой заход удивившегося Рьена явно не обрадовал, но он пока не понял, что эту игру уже проиграл.

– Может, я лучше? – вкрадчиво спросил он, наклоняясь ко мне.

– Ой, вряд ли. От вас пахнет как-то… ну… так… Не так вкусно, как от Мейера, понимаете? – напустила я дуринки в глаза, мечтательно их закатила и продолжила вбивать гвозди в крышку гроба нашего возможного свидания: – Я просто с ума схожу по Мейеру. Обожаю его больше жизни. Он – самый лучший. Вы, конечно, тоже хороший, несмотря на то, что от вас немного эльгом пахнет, но Мейер… Вы бы слышали, какое у него потрясающее чувство юмора. Просто волшебное, я однажды даже немного в трусики подпустила от смеха, представляете?

Он представил. Отодвинулся на пядь и нахмурился.

– Что?

– Но это у меня бывает. Стрессовое недержание мочи. Но Мейер, когда об этом узнал, так благородно это принял. И мой метеоризм тоже. Видите ли, я из тех людей, которым лучше не чихать и сильно не смеяться. И я этого всегда жутко стеснялась, пока не встретила Мейера. Не мужчина, а недостижимый идеал. Всё время только о нём и думаю. О том, какой он красивый, высокий, умный и невероятно притягательный. Вам бы у него немного поучиться смотреть со страстью в глазах, вы бы тогда девушек легко соблазняли.

– У меня и так нет с этим трудностей, – Рьен сел ровно и посмотрел на меня с сомнением, но от идеи провести со мной вечер пока не отказался.

А зря.

Что, мало восхвалений другого мужика, стрессового недержания мочи и метеоризма? Ну так сейчас ещё чего-нибудь добавлю на бедность.

– Ах, Мейер… А ведь в постели он делал всё, о чём я грезила, – с нежностью вздохнула, а Рьен было заинтересовался, но я тут же вернула его с небес на землю: – И выпороть себя разрешил, и пятки мои облизывал, и даже позволил повесить замок на то самое место. А я ключик потеряла, представляете? Так и ходил два дня, терпел мужественно. Настоящий герой. Просто мечта!

Рьена передёрнуло, и он посмотрел на меня почти так же, как и замужние вилерианки на фестивалящих проституток. Это вдохновило.

– А ещё его совершенно не смутили мои бородавки. Хотя, будем честны, я когда раздеваюсь, парни обычно сбегают. Но не Мейер. Мейер – он особенный, – с придыханием проговорила я, наблюдая, как пыл Рьена опадает вместе со всем, чему положено опадать в такие моменты. – Так рада, что вы про Мейера спросили, я ведь могу весь день только о нём говорить без остановки…

– Может, лучше поговорим о чём-нибудь другом? – перебил Рьен и попытался взять инициативу в свои руки.

П-ха! Коротки руки-то!

– А разве могут быть темы для разговора более интересные, чем Мейер? Знаете, какая у него потрясающая мускулистая спина? Так бы и тёрлась о неё целыми днями. Ваша, конечно, тоже ничего, но, сами понимаете, до него, – выделила голосом последнее слово, – вы не дотягиваете. Но это ничего! Можно же тренироваться. Когда-нибудь, если будете очень сильно стараться, вы сможете если не достичь такой формы, как у Мейера, то хотя бы приблизиться к ней, – заверила я собеседника, глуповато заморгала и улыбнулась, чуть выставив нижнюю челюсть вперёд.

Кто сказал, что неправильный прикус – это несексуально? Тот молодец, всё так и есть!

Забавно, что миры разные, а ранимое эго у мужиков одинаковое. Мой метод позволяет без какого-либо ущерба для себя отшивать самых назойливых, самых дерзких нахалов. Слушать оды другому парню охотников мало, особенно когда их так искренне, доброжелательно сравнивают в чужую пользу. Любой кавалер с хотя бы зачатком мозгов при таком раскладе понимает, что после секса его ждёт тирада о том, что Мейер и в постели и лучше, и больше, и дольше. А это немного не те слова, что герои-любовники хотят слышать. Если ещё добавить сверху каких-нибудь мерзеньких деталек, то способ получается убойный. Вот и Рьена немного им приубило.

– А ведь Мейер ещё и стихи пишет потрясающие! – воодушевилась я, изо всех сил пытаясь припомнить что-нибудь максимально нелепое с рифмами уровня кровь-морковь-любимая свекровь.

– Да вы что? – брезгливо уточнил собеседник, отодвигаясь ещё дальше и отпуская наконец моё запястье. – Не удивлён.

– Давайте я вам продекламирую! – радостно предложила я, подобострастно вытаращив глаза.

– А давайте я лучше за напитками схожу, – стремительно поднялся он. – Там, правда, очередь, так что скоро не ждите.

Ох, какие мы нежные! А ведь у меня ещё осталось топливо в маневровых двигателях, я бы ему чего-нибудь ещё наманеврировала. Рьен умело смешался с толпой и исчез, а я отсалютовала бокалом в сторону его спины и подсела поближе к перилам, чтобы посмотреть на скачки, ради которых сюда и приехала. Там как раз начались не тренировочные, а соревновательные заезды.

Огромные массивные конелоси двигались на удивление быстро. Из-под копыт вырывались комки мёрзлой, присыпанной песком земли, всадники резко выкрикивали команды, от дроби галопа мелко дрожала земля. Зрелище неожиданно увлекло. Мастерство наездника здесь оказалось не только в том, чтобы привести своего зверя к финишу первым, но и не дать ему сцепиться рогами с другими. На скачках эльгов седлали совершенно иначе – всадник сидел практически на холке животного, а управлял им, держась за рога. При этом, судя по всему, правила позволяли бодать соперников – как наездников, так и скакунов. И всё это действо сопровождалось отборной руганью, рёвом и проклятиями с трибун. Шумнее всех оказался чисто мужской сектор напротив: от их кричалок подрагивал пол под ногами.

Куртизанки отвлеклись от тисканья кавалеров и обратили хмельные взоры на скачки.

Я увлечённо наблюдала, как массивный серый эльг боком врезался в хвостатый зад пегого соперника и махнул рогами так, что его всаднику пришлось резко отпрянуть назад. Секундное промедление стоило пегой парочке места в первом эшелоне, а серый и его жокей поднажали.

Конелоси толкались, бодались, мотали головами. Всадники ругались, уворачивались, подстёгивали своих эльгов. Зрители кричали, топали, размахивали руками. Куртизанки охали, смеялись, звенели бокалами. Праздник удался, каждый фестивалил в своё удовольствие.

А я отчаянно планировала побег из куртизятника. Но пока что дальше самого желания сбежать дело не продвинулось. И тут мне улыбнулась удача. Не просто удача. Удачища.

К финишу серый эльг пришёл вторым, а когда его наездник спешился и снял маску, то им оказался тот самый гений, говорящий на всех языках и играющий на всех инструментах разом. Я подошла к перилам, перегнулась и помахала ему с трибуны, едва не сверзившись вниз. Бедняга аж поперхнулся от удивления, а потом принялся энергично махать в ответ. Так мы и махали друг другу, как два не очень сообразительных человека, пока я наконец не устала и не поманила его рукой. Он аж подпрыгнул от радости, забыл про своего эльга и ломанулся в мою сторону. Недоумевающий конелось поплёлся следом.

Как жаль, что этот парень так и не представился. Неловко, конечно, вот так его обнадёживать, но особого выбора у меня не было. Улыбаться нижней челюстью вперёд можно, конечно, долго, вот только какой в этом смысл? Честное слово, лучше бы я сегодня сразу в библиотеку отправилась.

Мой спаситель, ещё не знающий о возложенной на него миссии, уверенным шагом подошёл к трибуне. Так как она возвышалась над треком примерно метра на полтора, то теперь он с обожанием смотрел на меня снизу вверх. Его конелось встал рядом и тоже смотрел, но озадаченно. Бедный, не понимает, почему хозяин ведёт себя так странно, надо как-то порадовать несчастного сбитого с толку эльга. Я стянула с тарелки на столе какой-то фрукт, напоминающий маленький рыжий огурчик, и показала его.

– Чудесного дня! Поздравляю вас со вторым местом! А это можно дать чемпиону?

– И вам чудесного дня! – завороженно ответил парень, расползаясь в улыбке. – Можно, конечно.

Наездник взял из моих рук фрукт и радостно откусил. Мягкая красная мякоть немного испачкала довольное донельзя лицо. Недоумение бедного конелося переросло в обиду, у него даже рога как-то поникли. Я обернулась, подхватила ещё два таких же неогурчика и протянула собеседнику, на всякий случай заметив:

– А это для вашего эльга.

Упомянутый эльг заинтересованно пошевелил ушами, но вида не подал. Отыгрывал обиженного.

– Так угостите сами, ему будет приятно, – просиял наездник, при этом совершенно не принимая во внимание мнение самого эльга.

По мохнатой деловой морде с большими карими глазами было видно, что ничего особо приятного он во мне не видит, но до вкусняшки, так и быть, снизойдёт. Я перевесилась через перила, чтобы дотянуться до головы конелося. В ладонь упёрлись шершавые губы и щекотно забрали подношение, сначала одно, а потом другое.

– Какой красавец, – сказала я и на всякий случай добавила: – ваш эльг.

– Да! – зарделся хозяин. – Он ещё молодой, но уже четвёртый раз приходит к финишу в числе призёров. То ли ещё будет!

– Знаете, я так рада, что вас здесь встретила, – доверительно сказала я, всё ещё перевешиваясь через перила.

– Что, правда? – не поверил своему счастью собеседник.

– Правда. Дело в том, что мне нужно вернуться обратно в отель, а из моих знакомых, с кем я тут случайно оказалась, покидать скачки пока никто не собирается. Я хотела бы попросить вас проводить меня.

Только тут собеседник наконец разглядел контингент на трибуне за моей спиной и нахмурился.

– А как же вы тут оказались?..

– Случайно, – оборвала его я. – Вы поможете?

– Разумеется. Мне только нужно переодеться… От меня же, наверное, смердит эльгом…

Такого удара в спину от близкого человека конелось совсем не ожидал и возмущённо фыркнул, прядая ушами.

– Меня это нисколько не смутит, – заверила я. – Дайте мне только минуту попрощаться.

Обернувшись в поисках коны Ваендис, сразу же поймала её пристальный взгляд. Махнула ей рукой и отошла от столика, обходя пустующий стул и милующуюся парочку за соседним столом.

– Ваена, – позвала я, когда наконец пробралась к ней сквозь толпу и нагромождение мебели. – Ты извини, но я, наверное, уйду пораньше. Меня проводят.

– Лиза, разве это разумно – отправляться с первым попавшимся кором неизвестно куда? – чуть нахмурилась она. – Подожди немного, через несколько часов вернёмся все вместе.

– Мы с этим кором немного знакомы. Ты извини, просто настроение не совпало. Не хочется портить вам праздник кислой улыбкой, – сказала я и продемонстрировала её в доказательство. – Спасибо огромное за приглашение. Мне очень приятно, правда. Но я пойду. Извини, если что не так.

– Иди, конечно, – махнула рукой Ваена. – Разве я тебя держу? Встретимся на днях.

Кивнув, отсалютовала ей и вернулась к ожидающему вилерианцу, имени которого по-прежнему не знала, а теперь уже было как-то неловко спрашивать.

– Я буду вас ждать вон у того выхода, – радостно указал он.

Как назло, выход оказался дальним от меня. Пришлось снова пробираться сквозь толпу. Стоящие в проходах вилерианцы, конечно, расступались, но ровно настолько, чтобы между ними можно было протиснуться вплотную. Раздражённая и раскрасневшаяся, я наконец вырвалась с трибуны на прохладный весенний воздух.

– Вы предпочитаете верхом или на виркте? – учтиво спросил ожидавший у выхода вилерианец.

Оказалось, что виркт – это и есть автоаквариум на колёсиках. Естественно, я предпочитала его.

– С вашей стороны так любезно меня проводить. Спасибо!

– Как вы вообще оказались… в такой компании? – осторожно уточнил собеседник, пока мы вели эльга к конюшне (или эльгюшне? или конелосюшне?).

– Познакомилась с Ваендис случайно. Она пригласила на скачки. Я не думала, что вот так получится…

– Кона Ваендис – очень известная в Файмарге личность, а уж этот её Золотой дом… Немало копий сломано из-за него на самом высоком уровне, – проговорил вилерианец, нервно потеребив воротник.

– Почему? – тихо спросила я.

– Вы… примерно представляете, чем занимаются эти девушки? – он посмотрел чуть виновато, и в то же время сочувственно.

– Да. Они куртизанки.

– Верно. Так вот… это… уникальный случай. Насколько мне известно, нигде в Вилерии другого такого дома нет, а здесь, в Файмарге, про дом Ваендис знает каждый. И одна половина города мечтает его закрыть и запретить, а вторая оправдывает девушек и саму Ваендис тем, что всё происходит добровольно. И что для многих мужчин это едва ли не единственный шанс… познать женскую ласку… – сказав это, собеседник очаровательно покраснел.

Вот уж не ожидала от него. Как же он решился заговорить со мной за ужином? Зря посчитала его наглым, действительно храбрый парень.

– Вы не подумайте, я не… – сначала замялся он, а потом добавил уверенно и твёрдо: – Я храню себя для брака, как и предписывают традиции. Просто вы поймите, для многих ужасна мысль, что эти красивые девушки, которые могли бы составить счастье любого вилерианца и стать обожаемыми жёнами и матерями, выбрали вот такой путь. Это с одной стороны. А с другой – и запретить вроде как нельзя. Никто же не запрещает вилерианкам встречаться с разными мужчинами до брака, если они этого хотят. А тут вроде как то же самое, только за деньги…

Мы как раз подошли к стойлу, одному из многих в большом утеплённом ангаре. Из квадратного отверстия в двери по соседству высунулась любопытная жующая морда в тёмных пятнах и попыталась хватануть меня за плечо, но развесистые рога со стуком упёрлись в деревянную створку изнутри, не давая эльгу возможности просунуть голову целиком. Уши остались внутри, зато большие влажные глаза смотрели с интересом: а чего такого тут можно уцепить и желательно пожевать?

Я отпрянула. Мой провожатый как раз завёл эльга в его стойло, похлопал по мясистому боку и почесал за ухом, потом запер дверь, и мы вышли на улицу.

– Вы не думаете, что у этих девушек просто не было выбора? – спросила я, когда мы отошли от ангара и направились в сторону стоянки вирктов.

– Нет, не думаю, – хмыкнул он. – Выбор есть всегда. Девушка же – часть клана, и клан обязан обеспечить её всем необходимым. Нуждаться она не будет. Да, драгоценности и дорогие наряды дарить никто не станет, но голодать точно не придётся.

– Вы так уверенно об этом говорите. Если бы всё было так просто, вряд ли все эти девушки стали бы куртизанками. Разве клан не захочет выдать одинокую вилерианку замуж?

– Захотеть, конечно, захочет, но принуждать не станет. Исключение – «Багровый Цветок Заката».

– Что?

– «Багровый Цветок Заката». Это вилерианка, которая не принадлежит ни к одному из кланов и не имеет мужа или родственников, что могли бы её содержать, – пояснил он.

– И что с ней происходит в таком случае? – голос против воли звучал напряжённо, выдавая волнение.

– Её ждёт турнир. И она обязана выйти замуж за победителя, – ответил собеседник. – Но это такая редкость. Откуда у нас взяться вилерианке, не принадлежащей ни к одному из кланов?

Он беззаботно пожал плечами, а я едва не споткнулась.

Этого мне ещё не хватало для полного счастья!