Глава 17. Магистрат

Здание магистрата встретило горящими окнами, суетой и броуновским движением служащих и посетителей. Все куда-то спешили, несли бумаги, огрызались друг на друга или горячо спорили. Стало даже неловко отвлекать серьёзных работающих людей от дел своими глупостями и исками в картинках.

Замерев у входа, долго наблюдала за занятыми делом мужчинами, чтобы вычислить, к кому подойти со своей проблемой. И вычислила, что сам магистрат начинается не в вестибюле, а в приёмной, а тут собрались одни лишь стряпчие и клиенты, зря я их за служащих приняла.

На меня, конечно, обращали внимание, но не так, как обычно.

В приёмной к пяти кабинетикам образовалась гидра-очередь с пятью головами и одним хвостом, в который я скромно встала, рассматривая строго одетых мужчин. У стоящего рядом суровое выражение лица и тяжёлая упрямая нижняя челюсть контрастировали с канареечным цветом военного мундира, и этот контраст выглядел настолько комично, что я старалась на этого вилерианца не смотреть, чтобы не огласить помещение истерическим смехом.

Спустя несколько часов очередь на приём дошла и до меня. Сев за стол, отделённый от любопытствующей толпы перегородкой, я улыбнулась служащему, больше всего напоминающему пирата в отставке. Загорелое, обветренное лицо с секвином и множеством мелких и крупных шрамов. Длинные волосы, почти скрывающие начавшую образовываться проплешину, собраны в дерзкий хвост. Ширина плеч словно бы стремится вырваться из плена подобия многоцветного сюртука и облачиться в драный хитон или рубаху, а крупные, мясистые пальцы, покрытые густой бордовой шерстью, явно созданы не для того, чтобы справки с места на место перекладывать, и больше подходят, чтобы душить людей. Но самое специфичное – глаза. Почти чёрные, внимательные, цепкие. Мужчина выглядел так, будто уже спланировал семь способов моего убийства, и раздумывал, какой из них кровавее. А потом он улыбнулся, и я вздрогнула всем телом, выронив из рук блокнот и подготовленные листы с исками.

– Чудесного утра. Вы только не убегайте, – густым, словно битум, голосом заговорил служащий.

Поданная им идея была чудо как хороша, и тело отреагировало само – я вскочила и попятилась.

– Я не убегаю, – отчаянно пискнула я, уперевшись задом в перегородку и пытаясь нашарить ручку двери.

Сущая правда, просто дверь никак не открывалась. Замуровали, демоны? Возникло непреодолимое желание швырнуть в магистратского работника стул в качестве отвлекающего манёвра и с криком проломиться сквозь перегородку.

– Кона, прошу вас, только в обморок не падайте, – с тоской посмотрел служащий, а организм ухватился за новую шикарную идею.

– А что, были прецеденты? – голос дал не просто петуха, а курицу, что бы это ни значило.

– Да, – грустно ответил он. – Я уже столько раз просил перевести меня в другой отдел, но руководство никак не соглашается, показатели работы у меня очень хорошие, а посетители постоянно ещё и благодарности оставляют. Так что вот, сижу…

Да уж… Ему бы надсмотрщиком в тюрьму, а не вот это всё. И ведь женат, что самое удивительное!

– У меня вызов и три иска, – чуть менее испуганно пропищала я.

– Целых три? – обрадовался магистратский непират. – Показывайте скорее!

Нет, серьёзно, руководство у него не очень дальновидное. Преодолев страх, дрожь в руках, угрозы мочевого пузыря описаться от ужаса и призывы здравого смысла к побегу, принялась собирать уроненные документы, а затем села перед служащим, забыв, зачем пришла.

– Три иска, – подсказал он.

– Три иска! – опомнилась я и принялась раскладывать перед ним бумаги. – А ещё вызов в магистрат по вопросу определения принадлежности к клану Дарлегур.

– Давайте уведомление, – протянул он ладонь, сграбастал письмо и долго его изучал. – Угу, тут, в общем-то, всё понятно. Вы переселенка, так?

– Так.

– Но замуж не выходили? – нахмурился он.

– Нет, – испуганно сжалась я.

– И ни к какому клану не принадлежите? – массивные брови поползли на лоб, и служащий обшарил заинтересованным взглядом моё лицо.

– Нет, – покаялась я.

– Тогда вы можете подать прошение о присвоении вам статуса «Багрового цветка заката» и устроить турнир! – обрадовался он и весело оскалился. – Потрясающе! Давно такого не было! На моей памяти ни одного турнира ещё не проводили, а ведь это такое событие. Ристалища, состязания, интриги. Можно сделать ставку на любого претендента. Если он к концу выживет, то выиграешь в удвоенном размере, а если станет победителем, то в десятикратном.

– Я… я… не хочу турнир…

И скандалы, интриги, расследования тоже не хочу. Нет, увольте, в кровавой резне участвовать не буду, иначе по итогам турнира не только мужа получу, но и ПТСР.

– Да что вы, это же потрясающе интересно! – кровожадно загорелись глаза непирата.

– Спасибо, не надо! – тихо проблеяла я.

– В таком случае придётся признать себя частью клана, – расстроенно цокнул он. – Кто-то же должен вас содержать и заботиться о безопасности.

– Дело в том, что к клану Дарлегур есть определённые претензии. Вот. Смотрите.

Я передала непирату заменяющую удостоверение личности справку и первый иск против Мейера, тот пробежал строчки глазами, а потом перевёл полный изумления взгляд на меня. Затем перечитал иск вместе со всеми примерами заражения вилерадой и моими соображениями на этот счёт. Комментировать не стал, вместо этого принялся переписывать изложенное, используя специальный планшет с закреплённой бумагой. Дойдя до конца страницы, отделил сразу три листа, переложил растрёпанную картонку под следующие три и продолжил. Никогда не видела, как люди пишут под копирку, и теперь с любопытством следила за деловитыми движениями клерка. Почерк у него оказался очень чёткий и разборчивый, хотя в большой ладони ручка выглядела смешно и как-то даже жалобно.

Закончив с первым иском, он рассортировал все копии.

– Прошу убедиться, что всё записано верно, и поставить свои подписи на каждом листе, – попросил он и протянул бумаги, я перечитала написанное и подписала листы. – Второй и третий иски связаны с первым или отдельные?

– Второй связан, а третий нет. Третий – к компании «Воздушный путь» о компенсации.

– Хорошо, тогда давайте сначала разберёмся со вторым.

В ответ протянула ему свой комикс. Служащий его пролистал, а потом поднял на меня полный странного сочувствия взгляд. Неужели будет психиатрическую бригаду вызывать?

Я показала на ладонь, на которой была клятва, и пантомимой объяснила, что говорить не могу.

– У вас болит рука? – участливо спросил непират.

– Нет же!

Пришлось повторить пантомиму с самого начала.

– Вы с кем-то поздоровались? – предположил он.

– Нет!

– Вы хотите получить лицензию на открытие художественной галереи? – с надеждой спросил он.

– Нет! – отчаянно взвыла я и повторила пантомиму, показывая жестами, что не могу говорить.

– Вы давно не ели?

Да что ж такое!.. Хотя не ела я со вчерашнего дня, но суть-то не в этом. Я снова, уже медленно, изобразила то, что не могу говорить из-за клятвы.

– Так… вы подождите секунду, я сейчас коллегу приглашу! – вскочил он с неожиданной для своей комплекции прытью и сбежал в недра магистрата.

Я села на стул и прикрыла глаза, пытаясь успокоиться. Интересно, а стишок можно прочитать?

Свекровь связала меня клятвой,

Чтоб не могла я рассказать,

Как запертая в клетке клятой

Должна была там погибать…

Пафоса, конечно, надо бы долить сверху пощедрее, но для экспромта неплохо. И добавить что-нибудь жалостливое:

Наедине я с лихорадкой —

Не дали и глотка испить.

Мелькала только мысль украдкой:

Не сдаться, выжить, отомстить.

Пожалуй, такое клятва точно сочтёт рассказом. Поразительно, как перспектива суда открывает во мне творческие начала. Рисую, пишу стихи, к вечеру, наверное, ещё и запою.

Магистратский непират вернулся в компании ещё двух служащих, и я повторила пантомиму для них.

– Вы обожгли язык? – предположил первый.

– О нет, вам его отрезали! – ужаснулся второй.

Пришлось ему этот язык показать, исключительно в целях налаживания коммуникации, разумеется.

– У вас пахнет изо рта? – смущённо спросил первый.

Вопрос застал меня врасплох. А вдруг пахнет?

– Не знаю, но к делу это не относится…

– Так вы можете говорить?! – обиженно возмутился первый клерк. – А что вы нам тогда головы морочите? Скажите нормально!

– Не могу! – отчаянно воскликнула я.

– Вы принесли клятву! – торжествующе взревел непират и даже подпрыгнул на месте от радости, а я не к месту вспомнила, что уже говорила Мейеру, что приносила клятву, и ничего мне за это не было.

Почувствовав себя не очень умной, кивнула собравшимся. Видимо, бессонная ночь не самым лучшим образом сказалась не только на актёрских способностях, но и на когнитивных.

– А кому? – последовал вопрос от клерков.

Новая пантомима ясности не внесла. Ни первая, ни вторая, ни третья. Консилиум предполагал разное, я вспотела, случайно ушибла ногу об стул и готова была уже выть от отчаяния, когда служащий неуверенно предположил:

– Может, мать этого… как его там? Из первого иска? – озадаченно спросил первый.

Отчаянно закивав, посмотрела на него, как Родина на героя.

– Я сразу так и подумал, – кивнул второй, за что удостоился моего полного осуждения взгляда.

Раз подумал, то какого чёрта я тут мима отыгрываю уже полчаса?

– Теперь понятно! Эта кона с рисунка – ваша несостоявшаяся свекровь, и вы хотите подать на неё в суд за жестокое обращение в момент кризисного состояния, связанного с вызванной вилерадой лихорадкой? – с надеждой посмотрел на меня непират и получил уверенный, довольный кивок.

С этого момента дела пошли куда легче. Они уточняли разные моменты, а я в ответ кивала, либо отрицательно мотала головой. Час спустя иск был составлен, все облегчённо выдохнули, а группа поддержки удалилась. Третий иск занял совсем немного времени, непират только удивлённо спросил:

– Вы выжили в той катастрофе? Небеса, насколько же у вас интересная жизнь!

Ответить на это было решительно нечего, Елизавета Петровна сама в шоке.

Закончив с оформлением, служащий сказал:

– Ожидайте, пожалуйста, сейчас я вернусь и сообщу даты всех заседаний.

Он поднялся и ушёл, а я заскучала, сидя на стуле. Теперь понятно, почему очередь двигалась так медленно. В отсутствие клерка начало клонить в сон. Минут через пятнадцать ещё и противный озноб прибавился. Захотелось сладенького и горячего чая. К моменту, когда служащий вернулся, я уже откровенно клевала носом и, кажется, успела даже задремать, уронив голову на сложенные на чужом столе руки.

– Кона Елизавета Лалисса Гленнвайсская, слушание по вопросу вашей принадлежности к клану состоится послезавтра, четвёртого дня талого месяца, в девять утра. Слушание по делам против Феймин Листаматур Дарлегур состоится девятого дня в двенадцать утра. А по делу против «Воздушного пути» сначала должно состояться предварительное заседание. О дате мы вас уведомим, как только ответит их представитель. Скажите, у вас есть личная почтовая шкатулка?

– Нет. Но вы можете присылать почту в отель, где я сейчас проживаю. Скажите, а что насчёт судебных издержек?

– Их оплачивает проигравшая сторона, так что вам пока не о чем беспокоиться. В случае если вы не сможете их оплатить, расходы на себя возьмёт ваш клан. Или будущий муж.

– Но что если я выйду замуж нескоро? Или не выйду вовсе?

– Ну… всякое, конечно, бывает… – засомневался служащий, нахмурив тяжёлые густые брови. – Тем более что ваш случай совершенно уникален. Думаю, магистрат не обеднеет, если недополучит одну пошлину. А вы рано или поздно всё равно примкнёте к одному из кланов.

– А что делать, если я не хочу никакого турнира?

– Признать себя частью клана.

– А если я не хочу становиться частью клана? – с надеждой спросила я.

– Устроить турнир и выйти замуж. И таким образом стать частью клана мужа, – любезно ответил клерк и снова продемонстрировал устрашающую улыбку: – Но вы насчёт турнира всё-таки подумайте! Говорят, на прошлом до финала дошла лишь треть участников, а у одного голова взорвалась прямо на арене. Никто до сих пор не знает, кто и как именно это устроил!

Я ужаснулась и вскочила на ноги, тут же вспомнив, что у меня полно дел. Перемерить платья, принять ва-а-анну, выпить чашечку ко-о-офэ… Короче, все срочные.

– Благодарю! Очень признательна за помощь, но мне пора. До встречи!

– До встречи. Вы только послезавтра приходите не сюда, а от входа направо в дверь с табличкой «Заседания».

– Обязательно! Всенепременно! Хорошего дня! – попятилась я.

Теперь понятно, почему ему отзывы хорошие оставляют. Тоже хотелось что-нибудь оставить, лишь бы он больше не улыбался… желательно никогда.

Всю дорогу до отеля я дрожала от озноба, коря себя за наплевательское отношение к здоровью. Ведь предупреждали же, что период сейчас сложный и необходимо о себе заботиться. А я мотаюсь по всяким злачным мероприятиям, ем одни конфеты и не сплю ночами. Вот и привет.

Повезло, что вернулась в отель я как раз к обеду, поэтому навернула горячего супчика, закинулась в комнате таблеточкой снотворного и рухнула в постель. Вот только таблеточка на этот раз не сработала. Спать хотелось до одури, но уснуть не получалось. Почему? Кто ж его знает?

Чувствовала себя как-то совсем уж неважно, поэтому на следующий день решила отоспаться. Вот только нормальный сон всё не шёл и не шёл, снотворное лишь добавило сонливости, и я уже было отчаялась, но потом заказала горячего чая, съела целых два конфетных батончика и счастливо уснула на сутки с лишним.

Утром четвёртого дня талого месяца я стояла у входа в магистрат, борясь с подступающей головной болью. Решительно не понимала, что со мной происходит, но чувствовала неладное. Надо было перед выходом съесть пару конфет, они вселяли в меня оптимизм, но я поторопилась выйти пораньше и забыла. И теперь мучилась от навязчивой, тоскливой неправильности и неустроенности.

Согласно вывешенному на стене расписанию, заседание по моему вопросу должно состояться в пятом зале. Побродив по коридорам, нашла нужную дверь и прислушалась. Постучала. В ответ – тишина. Приоткрыла дверь – а там только склонившийся над бумагами седовласый старец в тиаре. В самой настоящей, украшенной драгоценными камнями. Ещё и одежды на нём такие белоснежные и благообразные, будто я не в магистрат пришла, а как минимум на Судный день.

Подняв на меня сонный взгляд, он проскрипел:

– Кона Елизавета Лалисса Гленнвайсская?

– Да. Но предпочитаю называться Лизой.

– Что ж, проходите, кона Лиза. Ожидайте, – повелительным жестом медленно указал старый судья.

Его надтреснутый голос эхом отразился от стен помещения, и показалось, что по углам зашевелились и зашебуршали тени павших мышиных королей. В остальном в прохладном зале стояла тишина, лишь размеренно скрипела по бумаге ручка. Я огляделась. В одной части комнаты – что-то наподобие деревянной кафедры. Напротив – два длинных стола через проход друг от друга. Позади них – зрительские места, но совсем немного, хорошо если дюжины две.

Когда распахнулась дверь, в помещение вошли ещё двое судей. Один белый, другой серый, два весёлых судя. Шучу, конечно. Один в жёлтом, второй в алом, оба в тиарах. Если не изменяет память, то это кланы Гулу́р и Рауту́р соответственно. Они важно расселись по местам и с интересом уставились на меня.

– Слушание номер семь тысяч восемьсот один, – скучным голосом прокряхтел тот, что в белом. – У нас тут заявка от клана Дарлегур, от Мейера Феймина Листаматура Дарлегура о признании вас иждивенкой семьи Феймин Листаматур Дарлегур, единовременной выплате вам пятнадцати тысяч пенингов и определении ежемесячного содержания в размере пяти тысяч пенингов, – последние слова прозвучали совсем тихо.

Что? Феймины решили меня купить? Поняли, что на работу так просто мне не устроиться, и пытаются заманить деньгами?

– А что-то касательно места жительства в иске есть?

– Что вы имеете право проживать в доме семьи… – пробормотал старый судья, выглядя так, будто сейчас либо уснёт, либо отправится к праотцам прямо с моим делом в обнимку.

– Имею право или обязана? А замуж они меня могут выдать насильно?

Белый аж взбодрился, разлепил набрякшие морщинистые веки и тоже уставился на меня.

– Никто вас не может выдать замуж насильно, – проскрипел он.

Так, в деле явно был подвох, но я пока не могла понять, где именно. Какой смысл Мейеру на меня тратиться, если он сам со мной порвал? Что за выверт сознания?

– А можно мне как-то с делом ознакомиться? – спросила я.

– А кто вам мешал сделать это раньше? Все материалы вам выслали! – недовольно пробормотал белый.

– Извините, но я получила только приглашение на слушание в магистрат.

Белый ворчун пошамкал губами, покряхтел, а потом повернулся к коллегам:

– Основание для переноса заседания.

– Согласен, – ответил полный мужчина в алом. – Сколько вам требуется времени на ознакомление с делом?

– Две недели, – на всякий случай попросила я.

Мало ли, неплохо же сначала досконально изучить вопрос. Вдруг содержание действительно положено по закону? Должны же вилерианцы нести ответственность за переселенку, выдернутую из своей жизни?

– Принято! Заседание переносится на девятнадцатый день талого месяца 1523-го года. Все свободны.

После последней фразы судья затих и, возможно, уснул.

– Копию дела можете получить в секретариате, – подсказал облачённый в жёлтое судья.

– Но вы уж подумайте хорошенько, прежде чем принимать подданство Дарлегуров, – заговорил вдруг полнотелый Раутур. – Лучше уж устроить турнир, и пусть достойнейшие борются за вашу руку. По закону вы уже «Багровый цветок заката», осталось только уладить несколько формальностей. Ваше имя на весь континент прогремит, кланы выставят лучших бойцов, все новости будут о вас.

Чем больше он говорил, тем сомнительнее казалась подобная перспектива. Надо, что ли, почитать об этой традиции…

– Спасибо! – пискнула я и двинулась на выход.

Дверь с табличкой «Секретариат» уже видела, когда искала назначенный зал заседаний, вернулась туда, забрала копию своего дела и направилась в отель. Влажный весенний воздух забрался под капюшон и сорвал его с головы. Волосы тут же осыпало мелким весенним дождём. Погодка шикарная – под такую только грипп нагуливать. На улицах стало совсем мокро – лужи стояли и на тротуарах, и на проезжей части, поэтому приходилось скорее прыгать, чем идти шагом.

Добравшись до комнаты, я первым делом открыла коробку с конфетами и съела две штуки. Оставалось ещё две. Хорошо бы узнать у Ваендис, где их продают, но встречаться с ней не очень-то хочется. Может, просто по кондитерским побродить?

Повертев коробку в руках, никакой информации о производителе не обнаружила. Ладно, спрошу у портье. Настроение взметнулось на недосягаемую высоту. Всё-таки я молодец. Смогла грамотно составить заявления, может, ещё и компенсацию какую-нибудь выбью из «Воздушного пути».

Пообедав, нашла в отельной библиотеке книжку о «Багровом цветке», правда, художественную. Ну и ладно, всё равно интересно.

В моё отсутствие успели поменять постельное бельё, и это сподвигло искупаться, а уже потом завалиться в постель и погрузиться в приключения Фи́фли. Да, героиню романа зовут чудесным именем Фи́фли. И надо сказать, с первых строк ясно, что роман нацелен на мужскую аудиторию. Во-первых, в каждой главе Фифли трепещет, а её высокая грудь вздымается с такой амплитудой, что начинаешь опасаться за сохранность нижней челюсти девицы. Во-вторых, она ровным счётом ничего не делает сама. Она просто есть. Вокруг снуют толпы поклонников (естественно, коварных, беспринципных и ценящих Фифли исключительно за её рельефность и вместительность) и главный герой (естественно, хороший, умный и порядочный, полюбивший Фифли за её менее очевидные глубины богатого внутреннего мира, которому в книге, правда, не уделено ни слова). В-третьих, такого количества оружейных терминов и кровавых подробностей ни один дамский роман в себе содержать просто не может. Композиция каждой главы состоит из разбора испытания, детального описания доспехов и клинков-секир-кортиков всех ста участников, зрелищного боевого действа, в результате которого десять процентов претендентов умирает, оросив песок арены алыми фонтанами крови, а завершается многословной сценой, обязательно включающей вздымающуюся грудь, приоткрытый ротик и нежные вздохи Фифли.

Книга была настолько интересная и захватывающая, что я постепенно начала зевать, перелистывая страницы с описанием какого-то совершенно невероятного наплечника, а потом и вовсе задремала, да так и проспала до самого утра.

Из объятий сна вырвал громкий стук в дверь. Решив, что это портье, я подскочила к ней в одной пижаме и распахнула на всю ширину.

И замерла от неожиданности при виде незваного гостя.