Глава 18. Не очень званый гость

– Что ты здесь делаешь? – нахмурилась я, воинственно упирая руки в бока.

– Лиза, ненаглядная, нам очень о многом нужно поговорить. Пожалуйста, выслушай меня.

Мейер откинул с головы мокрый капюшон и посмотрел на меня виновато и просяще. Ага, раскаялся, вредитель! А я, между прочим, теперь обижена отсюда и до Парижа. И вообще… Мне уже не надо! Я за кого-нибудь другого замуж пойду. Или даже назло всем не пойду ни за кого.

В глазах Мейера горела боль. Захотелось протянуть руку и погладить его по лицу. Утешить. Но я себя одёрнула. Никто ему не виноват. У него, в отличие от меня, выбор был всегда. И он выбрал меня оставить, а не выяснять вместе, что произошло.

– А я думала, что ты мне уже всё сказал, – скрестила я руки на груди и выгнула бровь, сделав максимально ехидное лицо. – Я имею в виду пассаж о том, как мы не сможем быть вместе, потому что я изменница и лгунья. Ты не поверишь, но с того момента ничего не поменялось, так что я не очень понимаю, зачем ты здесь.

– Я могу войти? – вздохнул он. – Мне не хочется обсуждать такие вопросы в коридоре.

С одной стороны, я жутко зла и обижена на него, и нечего ему внимание уделять.

С другой – он, разумеется, прав. Не дело такие разговоры в коридорах вести, да и послушать интересно. Нет ничего приятнее, чем раскаявшийся бывший. Если бы это раскаяние можно было по бутылкам разливать, то девицы за него платили бы заоблачные суммы, «Вдова Клико» и рядом не стояла бы. А бутылкой потом можно этого бывшего и по голове треснуть, потому что одного раскаяния мало, нужна ещё и моральная компенсация.

– Входи. Надеюсь, надолго ты не задержишься, – я посторонилась, пропуская его, а потом язвительно спросила: – Так что, Мейер, не получилось меня купить, и ты сам пришёл? Или просто новую переселенку не выдали?

Чем дольше на него смотрела, тем сильнее злилась. Если б не его прихоть, я бы ни на какой Вилерии не оказалась, и всех этих проблем избежала бы. Жила бы своей прекрасной скучной жизнью без дирижаблей и приключений, зато с вай-фаем, рафаэлками и вечерними семейными просмотрами сериальчиков.

И да, я жутко устала доказывать, что не верблюд и не енот. Стадия, во время которой хотелось приносить клятвы и делать что угодно, лишь бы Мейер меня послушал, прошла. Конечно, сердце всё ещё болезненно сжималось от воспоминаний, но это не повод позволять вытирать об себя ноги.

Мейер вошёл внутрь комнаты и закрыл за собой дверь. Снял мокрый плащ и повесил его на стул. Сделал шаг ко мне, но я демонстративно отступила назад.

– Лиза, я должен попросить прощения. За недоверие, за колкие слова, за обвинения. Но особенно – за то, что верил другим, а не тебе. Я знаю, что ты не Лалисса Гленнвайсская, и знаю, что заразил тебя сам.

– Что? – поперхнулась я.

Такого признания никак не ожидала.

– Я хотел приехать раньше, но не мог. Аэросообщение восстановили только несколько дней назад, а морем добираться сюда очень долго. Намного дольше, чем мне хотелось бы. В итоге до Фускара я добирался на кораблях, а оттуда в Файмарг долетел. Потерял кучу времени в пути, но несколько дней всё равно выиграл по сравнению с тем, если бы ждал отправки дирижабля из Листаматура.

– Ничего не понимаю, – отступила я ещё на шаг. – С чего бы такая перемена?

– Ты не получала моих писем?

– Каких писем, Мейер? У меня нет почтовой шкатулки и лишних денег на неё тоже нет.

– Почта приходит в главное почтовое отделение города. Полин сказала, что объясняла тебе, как это работает. Я писал тебе каждый день.

Полин действительно рассказывала, что нужно куда-то идти и регистрироваться, но это вылетело из головы, да и потом, времени особо не было, а писем я ни от кого не ждала.

– А ещё ты на меня в суд подал!

Хотела съязвить, а прозвучало обиженно.

– Я не нашёл другого способа передать тебе деньги, Лиза. Когда Полин и Кларас получили свои крошечные компенсации, до меня дошло, что я оставил тебя одну, без денег, знаний о мире, защиты… Без всего! И всё это из-за ревности и эмоций. Стоило немного остыть, и я дико пожалел, что послушал зелёноголового…

– Какого зелёноголового? Причём тут какой-то зелёноголовый? Ты можешь изъясняться менее сумбурно? – сердито фыркнула я.

– Прости, – сжал он руки в кулаки и сделал несколько глубоких вдохов. – Я заготовил целую речь, но увидел тебя и забыл, что именно хотел сказать. Давай лучше сходим за письмами?

– Зачем?

– Затем, что в них я всё изложил последовательно и понятно. А ещё они служат доказательством…

– Это тебе всегда нужны были доказательства, Мейер! Не мне. Мне достаточно видеть твои поступки. Да, я понимаю, почему ты мне не поверил. Понимаю. Но причина не отменяет факта. Ты. Не. Поверил. Ты придумал себе измену, а потом меня же выставил в ней виноватой, – на глаза навернулись слёзы. – Ты даже клятвы слушать не захотел!..

– Захотел! В день твоего отбытия в Файмарг, после нашего разговора, я ушёл в состоянии… Даже не знаю, как его описать. Мне никогда не было так плохо, меня словно монстры на части разрывали. Я безумно хотел тебе верить, и чем сильнее было это желание, тем страшнее мне становилось, потому что мне казалось, что я схожу с ума. Я несколько часов ходил вокруг дирижабля, а потом всё-таки решил, что если ты согласишься на клятву в моей формулировке, то смогу закрыть глаза на то, что ты мне лгала. Вернулся. Но тебя в твоей каюте уже не было. Зато там ошивался этот зелёный. Он сказал, что ты развлекаешься с его старшим братом и… в общем, я психанул, развернулся и ушёл, – глухо закончил Мейер.

– Ни с кем я не развлекалась, я была с Полин! Как ты вообще мог подумать, что я пошла куда-то с первым встречным?!

Моему возмущению не было предела. Идея огреть Мейера по голове казалась всё более и более привлекательной.

– Я знаю! Это было глупо. На обратном пути в Листаматур мы с Кларом и Полин это выяснили. Я почувствовал себя полнейшим идиотом, что повёлся на совершенно дурацкую ложь! И что реагировал так эмоционально… Словно никогда не сталкивался с подлостями от зелёных, словно вдруг растерял способность мыслить здраво. Лиза, если бы я был таким придурком в бою, меня бы уже сто раз убили вместе с моим отрядом. Я не знаю, почему ему поверил. Он же даже врал нелогично! – Мейер сжал челюсти и посмотрел в сторону окна, сделав несколько глубоких вдохов, чтобы успокоиться. – Он сказал, что его специально оставили, чтобы меня предупредить, и я уже потом понял, что это глупость страшенная и не стал бы никто его оставлять, чтобы меня предупреждать. Ты же не знала, что я вернусь. Да и вообще бред. Он просто ляпнул первое, что в голову пришло, а я почему-то взял и поверил.

– Потому что тебе хотелось верить, что я плохая и изменница. Это было для твоего подсознания проще, чем признать, что вилерадой я заразилась от тебя. А потом ты оставил меня одну. А потом порвал со мной, – тихо проговорила я, утирая непрошенные слёзы. – Тебе проще было меня демонизировать, чем признать свою неправоту…

– Вероятно, так и есть. Прости меня, Лиза. Сколько раз я возвращался к тому моменту в воспоминаниях, и никак не мог… понять, почему совершил такую глупость. У этого зелёного даже ухмылочка была такая… подленькая. Как я мог поверить такому чужаку, а не любимой девушке?

На Мейера было больно смотреть, поэтому я отвернулась.

В душе царил абсолютнейший хаос. Сейчас, когда он говорил все те слова, которые я хотела услышать, они вызывали лишь злость и досаду. Слишком поздно он пришёл. Едва успевшая возникнуть влюблённость отступила под натиском сильнейшей обиды. И виноватое, полное раскаяния лицо Мейера хоть и трогало, но не настолько, чтобы кинуться в его объятия.

– Зачем ты подал на меня в суд? Решил использовать на благо клана, раз уж самому не пригодилась?

Возможно, яд в голосе был защитной реакцией, потому что слова Мейера причиняли боль. А возможно, просто хотелось уязвить его посильнее. Я и сама не знала, что именно чувствовала в тот момент.

– Нет, Лиза. Я просто хотел обеспечить тебя деньгами и дать хоть какую-то защиту, – он попытался взять меня за руку, но я отступила ещё на шаг, к столику у стены. – Я высылал тебе деньги в письмах, но не знал, получила ты их или нет, ведь ты не ответила даже Полин. И тогда я решил отправить заявление в магистрат Файмарга, чтобы они тебя нашли. Я надеялся, что ты согласишься на компенсацию и содержание.

– Я не согласилась. Решила, что могу и сама справиться.

Уверенно вздёрнула подбородок, хотя в глубине души понимала, что это просто слова. Никакой уверенности у меня не было. Ни в чём и ни в ком.

– Лиза… я же ничего не требую взамен. Просто позволь обеспечить тебе достойный уровень жизни. Да, ты станешь частью клана, но ведь это хорошо. Это будет означать, что ты всегда сможешь обратиться за помощью и ни в чём не будешь нуждаться.

– Мейер, в твоих устах всё всегда звучит так легко и однозначно, а выясняется, что всё совершенно не так. Не знаю, нарочно ты всё представляешь в таком свете или просто живёшь в розовых очках, но ваш мир – страшное место. Страшное место, куда ты затащил меня по своей прихоти, а потом бросил одну! И ты хочешь, чтобы я тебя сейчас взяла и простила? Не хочу! Не хочу тебя прощать! – взорвалась я. – И не хочу становиться иждивенкой твоего клана! Я хочу, чтобы всего этого просто не было!

Горячие слёзы катились по щекам, комната показалась давяще тёмной. Я отвернулась от Мейера и принялась бездумно перебирать предметы, лежащие на столике.

– Я понимаю твою реакцию. И понимаю твоё нежелание верить мне снова. Но тебе нужна поддержка, а я хочу быть рядом.

– И что, ты будешь ошиваться рядом и смотреть, как я тут обустраиваюсь и хожу на свидания с другими? – с вызовом спросила я, хотя прекрасно понимала, что он хочет не просто быть рядом, а чтобы его простили, и всё чудесным образом стало, как раньше. Но так не бывает!

В подтверждение моих слов лицо Мейера исказила судорога, но он быстро взял себя в руки.

– Если ты так решишь, то я буду рядом до тех пор, пока ты не выйдешь замуж. Тогда я буду знать, что ты в безопасности. Но я всё же надеюсь, что… что мне удастся добиться твоего прощения.

– Я тебя прощаю, Мейер. То, что ты сделал – не со зла, не из желания причинить мне боль. Просто так сложилось. Доволен? Теперь уходи!

– Лиза, ты злишься и расстроена. Я понимаю… – он приблизился ещё на шаг, но я вжалась в стену, не желая, чтобы бывший ко мне прикасался, и в то же время желая, чтобы он сделал хоть что-то.

– Ничего ты не понимаешь! Ничего!

– Тогда объясни. Я постараюсь понять, – он всё же подошёл ближе и заглянул мне в глаза. – Мне было очень плохо без тебя, и я теперь не уйду, даже если ты будешь меня прогонять.

– Это наверняка незаконно, – всхлипнула я.

– Наверняка, – согласился он и притянул меня к себе. – Но мне ещё нужно делиться с тобой силой, помнишь?

– Что-то раньше тебя это не особо волновало!

– Раньше я считал, что это должен делать кто-то другой. И ненавидел его за то, что его нет рядом. Злился, что он поставил тебя в такую ситуацию. А ещё злился, что ты предпочла мне того, кто так с тобой поступает. А ещё не догадывался об очень простых вещах, пока меня в них носом не ткнули.

– Наверное, когда всем раздавали мозги, ты стоял в очереди за широкими плечами, – фыркнула я.

– Однозначно, – грустно улыбнулся Мейер, всё ещё глядя мне в лицо. – А ты стояла в очереди за красотой, пока всем раздавали удачу.

– Что? – возмущённо нахмурилась я. – Это с чего ты взял?

– С того, что ты не очень везучая, ненаглядная моя.

Я аж вспыхнула от негодования.

– Я очень даже… ладно, я среднестатистически везучая!

– Неужели? Заразилась вилерадой через кровь, попала в первую за сто с лишним лет аварию на дирижабле, наверняка ещё в какие-то неприятности влипла, пока меня рядом не было. И на Вилерию вряд ли по своей воле попала. Ага, вижу твой взгляд. Значит, так и есть. И это меньше, чем за месяц…

– Ну почему же, в чём-то мне очень даже повезло. Например, за тебя замуж не пошла, есть ещё шансы выбрать умного мужа! – язвительно хмыкнула я.

– Это мы ещё посмотрим. Может, я не очень умный, зато упрямый…

– Ты всерьёз считаешь, что это достоинство?

– Да. Я отстоял три очереди – за шириной плеч, упрямством и умением рисовать. Так что это, как ни крути, мои достоинства.

– Мейер, если ты считаешь, что успешно заговоришь мне зубы, и я упаду в твои объятия, то очень ошибаешься. Я очень на тебя зла. Очень!

– Меня бы сильнее напугало, если бы ты остыла. Пока ты злишься, у меня всё ещё есть шанс. Так мама сказала.

– Лучше даже не приплетай её! – сердито процедила я.

– Хорошо. Не буду. Могу предполагать, почему ты на неё злишься. Думаю, что она в выражениях не стеснялась, когда выяснилось, что ты заболела вилерадой. Прости.

Мейер перехватил мои запястья и прижал их к своей груди. По телу заструилась его сила, такая приятная и неожиданно нужная. Глаза сами собой закрылись, а в ушах зашумело, но не противно, а убаюкивающе.

Соберись, Елизавета Петровна, ты женщина, а не масло. Рано таять! Пришёл он извиняться, даже подарочка вшивого не принёс. Ваендис ничем не провинилась и то конфеты дарила. А Мейер что? «Я пришёл к тебе с приветом, рассказать, что солнце встало». А к нам кто с приветом придёт, тот от него и погибнет!

– Давай купим тебе почтовую шкатулку и зарегистрируем на почте. Оставим там твою карточку, и дальше все письма ты уже будешь сама получать, – тихо предложил Мейер.

– У меня нет сил, чтобы заряжать артефакты. Я вообще не чувствую никакой силы, – также тихо ответила я.

– Даже сейчас?

– Нет, сейчас чувствую, но это твоя…

– Это пока. А чуть позже появится и своя, – он бережно сжал мои ладони. – Мне нужно было сразу догадаться. Ещё тогда, когда ты с такой лёгкостью мою силу приняла. Если бы ты не улетела, всё бы иначе сложилось, честное слово. А насчёт артефакта не переживай, я его заряжу.

– Хорошо. Давай сходим и купим шкатулку, – после недолгого раздумья согласилась я. – Но сразу скажу, что за неё я не буду ничем тебе обязана. Ровным счётом ничем.

– Ты и не обязана, – уголками губ улыбнулся он. – Но мне будет приятно, если ты примешь подарок.

Нет, вы посмотрите, какая покладистость! Зла не хватает!

– Очень странное поведение для человека, на которого девушка подала в суд.

– Когда-нибудь этот суд станет очень забавной историей, которую мы расскажем детям.

– Вот ты нахал, Мейер!

– Это характерно для тех, кто не очень умён, – серьёзно ответил он, а я честно хотела и дальше фыркать и злиться, но губы всё равно дрогнули.

– Ладно, пойдём. У меня есть один замечательный знакомый артефактор, который выручил меня из неприятностей. Он прекрасный наездник, говорит на разных языках, музицирует, а ещё и поёт. Идём, я вас представлю, чтобы ты знал, как выглядят мужчины, отстоявшие очередь за умом.

Гордо вздёрнув нос, забрала из рук Мейера свои ладони и немного его отпихнула, чтоб не нависал. Приоткрыла коробку с конфетами и подцепила один из двух оставшихся батончиков. Делиться с бывшим не стала – вот ещё, обойдётся. Нечего на него вкусняшки переводить.

Откусила кусочек и привычно насладилась горьковато-сладким вкусом. Мейер вдруг изменился в лице, рванул меня за руку, в которой ещё осталась половина конфеты, и поднёс к лицу, жадно втягивая ноздрями воздух.

– Откуда это у тебя? – его голос мгновенно охрип. – Погоди, сначала выплюнь!

– Чефо? – возмутилась я, когда он подставил к подбородку ладонь и сурово потребовал:

– Плюнь!

Расставаться с конфетой отчаянно не хотелось, но вид у Мейера был такой, что стало немного страшно.

– Выплюнь! Это льиф!

Я вынула изо рта кусок батончика, который не успела разжевать и нахмурилась.

– Чего ты взбеленился? Конфеты как конфеты, очень вкусные и бодрят.

– Бодрят? – шокированно переспросил Мейер, а потом внезапно стиснул меня в непрошенном объятии. – Сколько ты уже съела?

– Ну… восемь. Да что на тебя нашло?