Глава 23

Маркус

Просыпаться вот так было непривычно. Лидия лежала, повернувшись ко мне лицом, и я видел рассыпавшиеся по подушке волосы, ее безвольно лежащую руку. Глаза, вчера сиявшие мне изумрудами радости и страсти, сейчас были закрыты. Невольно задумался, что ей сейчас снится. Как глупо — я испытал ревность к тому, кого она могла видеть во сне. Но ведь у нее было свое прошлое, доступ к которому для меня был закрыт. Нет, все ерунда! Надо отбросить подобный эгоизм. У нас и так с Лидией едва появилось хрупкое доверие. Я буду идиотом, если разрушу его сейчас. Осторожно коснулся ее шелковых волос, вдохнул запах. Как же хорошо она пахла! Осторожно, чтобы не разбудить, поцеловал руку. Пальчики Лидии дернулись, но она не проснулась. Я выскользнул из постели, тихо оделся и поспешил к себе в кабинет.

— Господин!

На лице гонца было беспокойство. Что-то случилось? Вот так всегда: не успеешь расслабиться, как тебя ожидает беда.

— В чем дело?

Я сказал это поневоле раздраженно. Все, чего мне сейчас хотелось, это позавтракать вместе с Лидией, наслаждаясь лицезрением ее сияющих глаз. И даже тысяча вопросов, которыми она всегда была готова меня засыпать, меня уже не пугали.

— Форт, ваше высочество. Много пострадавших. Врагов остановили на второй линии рубежа, но форт придется восстанавливать.

— Тьма! — выругался я, мрачнея. — Есть подробная информация? И позови Алана.

Наставник пришел так быстро, словно ожидал приглашения. А через час мы выехали к форту.

Возвращались мы вечером, обсуждая, что надо делать. Ущерб был огромен: одна башня была полностью взорвана, и разбор завалов продолжался. По нашим подсчетам, в нижнем ярусе могли находиться люди. Надо было как можно быстрее достать оттуда раненых. Одни ворота были полностью разбиты, и нападающие ринулись внутрь форта, оттесняя защитников к донжону. Хорошо, что подмога вовремя подошла, и мы смогли отбить атаку.

— Мы немедленно закажем новую партию камня из каменоломни. Дерево уже везут, — перечислял Алан.

— Сколько, по-твоему, уйдет времени на восстановление?

— Пока выроем временный земляной вал. На восстановление стены уйдет недели две. А башню… Ну хорошо будет, если через месяца два она будет готова.

Голова пухла от забот, и тем приятнее было на время выкинуть эти мысли и отдаться общению с Лидией. Я нетерпеливо постучал вилкой по столу, ожидая ее. Усмехнулся. Еще совсем недавно я в запальчивости говорил отцу, что готов избавиться от Лидии. И вот теперь торопил мгновенья до встречи с ней. Дергался, как мальчишка, от каждого звука шагов. И вскочил, едва она показалась в дверях.

Я жадно смотрел на лицо Лидии. Ожидал увидеть на нем сожаления о собственной слабости. Отвращение к себе или холодность. Да просто отчуждение, в конце концов. Но Лидия казалась совершенно счастливой. Ее глаза блестели, и она с готовностью подалась вперед, подставляя губы. Я хотел впиться в них с той же страстью, что и ночью, но сам осадил себя. Нет, торопливо сорванный поцелуй, это не то, чего я жадно вожделел. Если я ничего не испорчу, то этой ночью мне достанется целая пригоршня таких поцелуев. И не только.

— Где ты был, Маркус? — спросила меня Лидия, и я чуть было не расхохотался. Ну конечно — вопросы!

Я отодвинул стул, усаживая девушку, сел сам и велел слугам подавать ужин. А сам неторопливо начал рассказывать сегодняшние дела. Лидия слушала внимательно, лишь изредка перебивая вопросами. Мне было необыкновенно уютно. На душе разливалось тепло. Наверное, в этом и состоит счастье настоящей супружеской жизни. Вот так сидеть вдвоем с дорогой тебе женщиной, обсуждать события за день, видеть неподдельный интерес к твоим словам…

— А чем ты занималась? Прости, что пришлось тебя покинуть.

— Ничего. Я прекрасно провела день. Маркус! Я снова ходила в оранжерею.

Я постарался не выдать своих чувств, а сам вдруг поймал себе еще на одном ребячливом желании: загадать, понравилась ли Лидии оранжерея? И если да, то все у нас будет хорошо. Какая глупость! Но на самом деле я вдруг испугался: нельзя же ставить такую важную вещь, как будущее семейное счастье в зависимость от случая. Но вчера мы говорили о растениях и я не догадался спросить насколько по душе ей именно цветник замка.

— И как тебе оранжерея? — нарочито небрежно спросил я.

— Она изумительна! — воскликнула Лидия. — Это просто чудо, Маркус! Поверь, я видела не одну подобную в своем мире. Но эта им даже в подметки не годится!

Я почувствовал, как тепло разливается в моей душе. Наверное, так чувствует себя цветок, на которого падают первые лучи солнца после долгого холода или дождливой погоды.

— Только вот что, Маркус… Знаешь, что я подумала? Там не хватает оросительной системы.

— Не совсем понимаю, о чем ты. Садовники каждый день поливают растения.

— В нашем мире большие сады, теплицы или оранжереи не поливают люди. Это слишком сложно…

И Лидия начала подробно рассказывать о своей задумке. Она говорила с таким воодушевлением и азартом, что я тут же отогнал от себя мысль, что кто-то мог рассказать ей, что оранжерея была моим любимым детищем.

— Я велю Лему, чтобы он во всем тебе помогал. И распоряжусь выдать деньги на устройство этой твоей системы.

— Правда?

Лидия даже порозовела от удовольствия. Неужели судьба действительно подарила мне ту единственную во всем мире девушку, которая не только отвечала моему вкусу, не только заставляла сердце биться, но и разделяла мои интересы? Это было похоже на чудо.

Мы перебрасывались с Лидией шутками, обсуждали с увлечением растения, которые существовали в обоих наших мирах, но я уже с нетерпением подгонял окончание трапезы. Я любовался девушкой: ее тонкими пальчиками, которыми она изящно управлялась с приборами, ее покрытыми румянцем щеками, блеском глаз и темно-карминовыми в свете светильников губками. Ну и чего скрывать, я вспоминал извивы ее гладкого тела, скрытого сейчас под платьем, вспоминал и предвкушал. Как она стонала в моих объятьях, как заволакивались истомой и блаженством ее невероятные глаза, как мы сплетались в единой страсти. Ведь сегодняшней ночью нас ждет повторение?

Кажется, Лидия отгадала мысли, которые бродили в моей голове, потому что под конец ужина она начала то и дело смущенно отводить глаза и мило краснеть.

— Сегодняшний ужин — один из лучших у меня за последнее время, — галантно сказал я, когда мы окончили. — А моя сотрапезница — самая красивая девушка обоих миров.

Лидия бросила на меня загадочный взгляд и зарделась еще сильнее.

— Пойдем отдыхать? — небрежно бросил я, но сердце у меня забилось гораздо чаще.

Лидия

Мягкий, тёплый свет ламп освещал задумчивое лицо Маркуса, когда я, наконец, решилась выразить свое предложение о создании системы орошения для оранжереи замка.

Мужчина откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на меня.

Я так ждала его реакции, что никак не могла успокоиться и нервно теребила поясок платья, в нетерпении услышать ответ. И как же было замечательно увидеть оживленный блеск зеленых глаз, когда он согласился и даже пообещал отдать нужные указания.

Это настолько осчастливило меня, что я расплылась в радостной улыбке и с благодарностью посмотрела на мужчину. Встретившись с ним взглядами, почувствовала, как в душе что-то щёлкнуло и словно запорхали волшебные бабочки.

В воздухе витала ночная прохлада, за окнами опустилась ночная темнота. Маркус как раз встал и позвал отдыхать, явно имея в виду не только это.

— Уже поздно, — кивнула в знак согласия.

Я тоже поднялась из-за стола и, улыбнувшись своему жениху, позволила взять себя за руку.

В вечерней тишине замка гулко раздавались наши шаги по мраморным ступеням изящной лестницы и я никак не могла перестать восхищаться интерьером.

Внутри замок был просто великолепен и я не уставала рассматривать его, подмечая каждый раз всё новые и новые детали. Каждый элемент был тщательно продуман и выполнен искусными мастерами, поскольку всё смотрелось настолько гармонично, изящно и величественно, что каждый раз захватывало дух от красоты. Просторные залы с высокими потолками были украшены изысканными фресками и тяжелыми тканевыми гобеленами. Полы были вымощены роскошной мозаикой или покрыты узорчатыми коврами, которые приглушали звуки наших шагов и были настолько мягкими, словно мы ступали по сочной весенней траве.

Освещение осуществлялось с помощью небольших магических светлячков, которые давали теплый мягкий свет, отражавшийся от зеркал и золоченых рам картин, придавая помещениям загадочный блеск и романтическую таинственность древнего, величественного замка.

Как только мы достигли двери моих покоев, Маркус сказал, что ненадолго сходит к себе и придет, а я воспользовалась моментом и быстро сходила в душ.

Когда он пришел, я уже стояла у огромного окна, обрамленного тяжёлыми бархатными шторами, и вдыхала свежий, тёплый воздух, наполненный ароматами осенней свежести. Попадание в этот мир было спонтанным и неприятным, берущим начало в хаосе и неопределённости, но теперь каждая минута здесь казалась оправданной.

Я убеждала себя, что это мой новый дом, представляла как могла украсить его по своему вкусу, внести новые ноты и цвета. Жизнь в новом мире обретала непредсказуемые очертания, и не все из них были лёгкими или радостными, но я должна буду научиться находить красоту в мелочах и счастье в тишине.

А уж если рядом со мной всегда будет Маркус…

Его поддержка теперь ощущалась в каждом взгляде, каждом прикосновении, каждой улыбке.

Разве не символично, что у нас на двоих есть одно любимое занятие — это растениеводство? Я давно уже нашла смысл в уходе за этими маленькими каплями жизни, нежно говорила с ними и даже мечтать не могла, что найду мужчину, который будет относиться к растениям так же… Видеть в них точно такой же смысл и красоту…

Размышляя о своих растениях, я находила параллели между их ростом и своим собственным изменением. Как и они, я нуждалась в заботе, в воде и свете, в поддерживающих руках, которые оберегали бы меня от порывов безжалостного ветра. И как и они, я училась распускаться цветком под покровом безграничного неба этого мира, признавая, что жизнь здесь не так уж и плоха. По крайней мере, она точно так же полна надежд, как и весенние бутоны, ждущие своего часа раскрыться во всей своей красе и дать жизнь чему-то новому, неизведанному.

Маркус подкрался сзади молча, как тень. Его шаги были бесшумными и мягкими, словно хищник вышел на ночную охоту.

Когда он нежно обнял меня за плечи, это было подобно ощущению тёплого летнего ветерка, что внезапно врывается в прохладу комнаты, наполненной тишиной и ластится, даря своё тепло и наслаждение.

Я ждала его, откинула голову назад, на миг закрыв глаза и наслаждаясь теплотой его ладоней на своей коже — он стал моим укрытием и моим смыслом в этом новом мире.

В моей душе воцарилась гармония, которую я раньше лишь иногда улавливала в отрывочных снах. Это ощущение уюта и спокойствия, не зависимое от времени и насущных забот, здесь и сейчас было таким же реальным, как и стук моего собственного сердца.

Маркус не говорил ничего, но его присутствие сказало всё за него. И я наконец почувствовала себя действительно счастливой, сама взяла его за руку и потянула к постели.