Глава 24

Маркус

Под звуки ранней зари, когда небо окрасилось бледными оттенками, я проснулся от громкого стука копыт, доносившихся со двора. После них послышались поспешные шаги, глухие удары дверей и тихие, но напряженные голоса в коридоре.

Я осторожно выбрался из-под тёплого одеяла, чтобы не разбудить Лидию и вышел в коридор…

Сообщение прибывшего в такую рань гонца было лаконичным и холодным — король, исчез!

Велев седлать Сириуса и Ромашку, быстро вернулся к Лидии.

— Милая, проснись… — коснулся губами ее виска.

Она медленно открыла сонные глаза, но увидев мое взволнованное выражение лица, тут же настороженно поинтересовалась:

— Что случилось, Маркус? — нахмурилась и резко села, внимательно следя за каждым моим движением.

— Нужно немедленно ехать в столицу. Возьми с собой только один комплект сменной одежды и всё. Необходимое там предоставят. Я не знаю на сколько придется уехать и не оставлю тебя здесь одну.

— Хорошо, — она кивнула и быстро встала, принявшись метаться по комнате… Больше не задавала никаких лишних вопросов, понимая, что случилось что-то из вон выходящее.

Отбыли мы в течение часа. Прибыв в столицу в кратчайший срок, приказал срочно собрать совет. В тускло освещенной комнате столичного замка, где обычно царило благоговейное молчание, скопилась группа немногих избранных.

Сейчас я был не просто Маркусом. Мне пришлось вспомнить, что по праву рождения я все же принц, наследник своего отца–короля, которому выпала тяжёлая ноша. Ошибиться я не имел права и должен был показать силу и решимость.

Я стоял во главе длинного дубового стола, руки покоились на массивной поверхности. Пожалуй, сейчас я выглядел как истинный наследник трона, несмотря на тревогу за отца, безжалостно поедавшую внутри.

— Слушайте меня внимательно, — начал я, и голос острым мечом разрезал воздух. — У нас есть дело высшей важности, и я требую немедленного выполнения моих приказов без вопросов.

Взгляды всех присутствующих были прикованы ко мне в ожидании указаний. Придворные, капитаны стражи и самые доверенные слуги были готовы к бою, хотя и не понимали реальную угрозу, с которой столкнулось наше королевство.

— Мой отец, — продолжил я, стараясь держать каменное выражение лица, — исчез этой ночью. Это остается между нами, и я рассчитываю на ваше молчание. Вне этих стен вы не знаете ничего.

Все закивали, но было видно, как тяжесть этой новости усилила напряжение в комнате; она скользнула между нами, привнося страх и решимость действовать.

— Каран, ты возглавишь команду поиска внутри замка. Проверь каждую комнату, каждую тайную лестницу, каждый угол, — приказал начальнику королевской стражи, который держал все в секрете до моего прибытия.

— Варгус, тебя я хочу видеть в городе. Если кто-то покидал замок ночью, найди и допроси. Тем временем, я займусь допросами придворных и слуг. Моя невеста будет со мной, — произнес решительно, поворачиваясь к своей Лидии, которая слегка кивнула в знак согласия.

— Для всех остальных, — я повысил голос, чтобы мои слова достигли каждого, — рассказывайте штатные истории о занятости короля по важнейшим делам. Никто не должен заподозрить, что происходит что-то необычное. Спокойствие народа — наш первостепенный приоритет.

Комната замерла на мгновение, после чего присутствующие загомонили, и каждый отправился выполнять свои задачи.

На кону стояла не только судьба одного человека, пусть даже короля, но и устойчивость всего королевства. Неудача не входила в мои планы, и я был готов сделать все, чтобы найти отца и предотвратить хаос, который мог последовать.

Величественность королевского кабинета не успокаивала меня, она была лишь фоном для внутренней бури. Я стоял перед огромным окном, скрытым за пышными бархатными занавесями, смотрел на виднеющиеся вдалеке бастионы и крыши города, а в ушах звучали сдавленные эхом коридоров шаги тех, кого вели на допрос или тех, кто шел с докладами.

Лидия тихо сидела в отцовском кресле и нервно вертела нож для бумаги в своих тонких пальчиках.

Я задержал дыхание, когда дверь кабинета снова отворилась.

— Что-то нашли? — поинтересовался, увидев Алана.

— Увы, Маркус, пока нет никаких новостей.

Слова камнем упали на сердце. Я знал, что мои чувства, блуждающие между отчаянием и надеждой, должны оставаться за стенами груди. Никто не должен видеть моих истинных чувств, только холодный рассчёт и твёрдую руку.

Я лишь кивнул наставнику и отпустил его обратно, в мир слухов и множества глаз, которые могли что-то увидеть, даже незначительную деталь, которая послужит нам зацепкой. Как только старик вышел за дверь, Лидия подкралась сзади и положила голову мне на плечо. Я позволил себе едва заметный вздох — знак борьбы между долгом и болезненным страхом за отца.

Время тянулось, заставляя меня беситься от неизвестности, от чувства собственной беспомощности, несмотря на то, что в моих руках сейчас была власть над целой страной — я не мог ускорить поиски отца. Мы не нашли ни одной зацепки. Ни-че-го! А что, если он уже мертв?

В эти длинные часы ожидания и допросов, я находил мимолетное облегчение, только от того, что рядом была Лидия. Её успокаивающий голос и непоколебимый взгляд были как маяк для корабля, потерявшего курс в шторме и почти налетевший на разрушительный риф. И хотя паника могла в любой момент прорвать стены королевского убежища, я точно знал, что настоящая сила — в единстве и непоколебимости, что исходила от этой хрупкой, но такой сильной внутри девушки, которую я должен был защитить ни смотря ни на что. От моей любимой, которую я нашел лишь благодаря случайности и собственному упрямству.

Долг перед отцом и королевством требовал от меня сосредоточения и стойкости. Распоряжения были даны, план действий четко выстроен, но успех никогда не бывает гарантированным.

Я обернулся и взглянул на портреты предков, висящие на стене кабинета и смотрящие на меня оценивающе, выжидающе. У каждого был свой путь, их лица изображали мужество и мудрость — те качества, к которым я, как принц и наследник трона, должен был стремиться ежечасно.

Настоящее лидерство не требовало идеальных условий — это даже не было возможно. Скорее, оно было определено умением стоять прямо, когда безжалостные ветры неопределенности дули сильнее всего, держать руку на пульсе времени и никогда не давать своим врагам — или собственным страхам — увидеть свою слабость. И я не был слаб.

Я всегда хотел лишь покоя…

Лидия

В этом наполненном тайнами мире, где сейчас каждый шорох казался зловещим предвестником, я стояла оцепенев, пытаясь собрать свои мысли в кучу и понять, что же на самом деле произошло. Шок от неожиданности и страх за короля заставляли моё сердце биться так часто, будто оно пыталось вырваться из груди.

Но Маркус… Он был несгибаемым.

Его злоба к неведомому врагу, похитившему его отца, была ощутима в каждом его движении, в каждом жесте, но при этом он сумел сохранить ясность ума, что казалось невозможным в подобной ситуации. В тот момент, когда сковывает страх за отца и тяжелым, неподъемным грузом и навалилась ответственность за всё королевство…

Находясь рядом с ним, я поняла, что восхищаюсь его решительностью, его силой воли, его стойкостью несмотря ни на что. Видеть, как он, словно не чувствует страха перед ликом такой угрозы, и как он быстро принимает правильные, взвешенные решения, вызывало и во мне чувство уверенности, несмотря на ужасающий вихрь событий.

Маркус не давал мне уйти далеко от себя, своей заботой лишь подчеркивая опасность момента, но в то же время даря мне чувство полной безопасности рядом с ним. Только рядом с ним. Недавняя попытка моего похищения, провалившаяся как раз благодаря его Величеству, а теперь исчезновение короля — всё это заставляло нас быть особенно настороженными и держаться вместе.

Мысль о том, что Маркус так плечом к плечу со мной стоит перед всепоглощающим, безжалостным штормом, вызывала во мне не только трепет, но и некую важность происходящего. Боясь потерять ещё кого-то, он сжимал мою руку немного крепче, чем это было нужно, и я чувствовала его нервное напряжение. Мне хотелось сказать ему, что всё будет хорошо, но как могла я обещать что-то в мире, который вдруг перевернулся с ног на голову?

В сознании оставалась тёмная дымка неизвестности, которая покрывала будущее так же плотно, как туман покрывает землю в холодное утро. Видя его решимость спасти отца и защитить меня, я поняла, что Маркус обладает всем тем, что делает его не просто благородным по крови, но и благородным по духу. Его хватка и холодная голова в моменты, когда его собственное сердце наверняка было охвачено пламенем страха и злобы, говорили о многом.

Мы оба оказались на разломе обыденности, где каждый шаг, каждое решение могло изменить нашу судьбу. Он боялся за меня, как я боялась потерять единственного в этом мире близкого мне человека. В этой буре событий мы были вместе, и это заставляло меня верить, что мы пройдем сквозь все испытания, сохраняя в сердцах нежность…

Весь день прошел в бесконечном потоке голосов, быстрых шагов и напряженных взглядов. Я стояла неподалёку от Маркуса, следя за тем, как хлынула волна расследования, которая каждую минуту оседала на наши плечи серой и липкой вуалью неопределенности и беспокойства. Мое присутствие в центре всех этих событий казалось одновременно и неуместным, и абсолютно необходимым. Главы служб иногда бросали на меня быстрые удивлённые, непонимающие взгляды, словно спрашивая себя: что же она здесь делает? Но ни один из них не осмелился бы выразить свои мысли вслух в присутствии Маркуса.

Я понимала, что мне нужно бы как-то попытаться помочь, поговорить с ним, расспросить обо всём, чего не понимала, но знала, всегда чувствовала, что он ненавидит, когда кто-то задает сильно много вопросов. Знала и молчала, стараясь просто быть рядом, чтобы поддержать его.

Солнце уже давно ушло за горизонт, когда Маркус счел нужным отправить меня спать. Я видела его усталость, заметила, как с каждым часом его глаза все больше темнели от недосыпа и переживаний, как опускались плечи от усталости и движения становились не такими быстрыми и четкими. Ему самому требовался отдых.

Оставшись читать отчеты и ждать новостей от доверенных лиц, он был похож на рыцаря, несущего доспехи на своих плечах не только ради королевства, но и ради нас с ним. Смущенно взглянув на него, я едва уловила мягкость в его глазах, когда он смотрел на меня.

Я остановилась у двери, обернувшись к нему. Он все еще был погружен в свои бумаги, но его взгляд поднялся на меня, словно по призыву моего сердца. Я подошла к нему, аккуратно положила руки на его плечи, и его руки коснулись моих. Его кожа была горяча, напоминая о долгом и истощающем дне.

— Ты тоже должен немного отдохнуть, — тихо сказала я, чувствуя, как его напряженные, каменные мышцы начинают ослабляться под моим прикосновением. — Всё будет хорошо, — продолжала я, пытаясь окружить его своей заботой и теплом.

В ответ он обнял меня, и этот жест был таким естественным, как если бы мы нашли утешение друг в друге среди бесконечного отчаяния. Наши лица оказались настолько близко, что я чувствовала его дыхание. Маркус поцеловал меня — мягко, но с таким жаром, что мое сердце пропустило удар. В этом поцелуе скрывалось все: страх, усталость, обещание защиты и что-то еще… Такое неуловимое, но такое сильное.

Прощаясь с ним на ночь, я несла с собой мягкий свет того момента, который, казалось, стал маяком в наших сердцах среди темноты, обрушившейся на нас с той поры, как все началось. И я не смогла уйти.

Взяла его за руку и потащила за собой.

— Что ты делаешь, Лидия? — он покорно пошел следом, словно у него не осталось сил сопротивляться.

— Просто слушайся меня и все будет хорошо, — заверила его, заталкивая в комнату, и принялась стаскивать с него одежду, чтобы отвести в душ и после заставить хоть немного поспать…