Глава 17

Я слушала про муранцев, широко распахнув глаза. Пожалуй, стоит начать с того, что эти гуманоиды иначе использовали свою голову — вернее, какие-то мозговые волны. Муранцы оказались экстрасенсориками и делились на два вида: одни обладали психокинетическими способностями и могли силой мысли воздействовать на любое вещество, а вторые — ментальными возможностями, вмешиваясь в жизнь живых существ. Причём способности детей от родителей никак не зависели: в семье психокинетиков мог родиться ребёнок с ментальными способностями, и наоборот.

Телекинез, эмпатия, телепатия, пирокинез и многое другое, что у землян встречается лишь в книгах, для мунарцев было обыденностью. Они могли горы свернуть и развернуть реки вспять — в самом прямом смысле. То, что у муранцев возникал откат после чрезмерного использования способностей в виде лихорадки или сумасшествия, я посчитала малой платой за могущество.

А как иначе это назвать? Если кто-то силой мысли может сжать твой космический корабль или лазерное оружие в маленький шарик, то этот «кто-то» очень опасен.

Но, как и в любой бочке мёда, есть ложка дёгтя, так и у муранцев при всех плюсах был существенный минус. И этим минусом в настоящее время был Его Высочество Энжи — наследный принц одного из трёх королевств Мунар-Арна. Точнее, не сам он, а его эмпатические возможности.

Эмпаты были самой беззащитной и одновременно самой страшной частью мунарцев. Было даже время, когда от них избавлялись, выгоняя из городов. Всё из-за того, что эмпаты имели огромную слабость, напрямую мешающую жизни другим муранцам — они привыкали к чужим эмоциям, подсаживались на них как наркоманы и умирали, если разрывалась связь между эмпатом и тем, к кому он привязался. Поэтому эмпатов изгоняли из городов, пока кто-то в лесу не нашёл то ли пиявку, то ли личинку, которая, присасываясь к муранцу, прятала его мысли и чувства. Жизнь на Мунар-Арна стала легче, эмпатов перестали изгонять, родители перестали терять детей, отдавая их таким же эмпатам, но прошло слишком много времени, и сильные эмпаты вымерли, а с ними — и сильные телепаты.

— У меня нет никого, к кому бы я был привязан. С самого детства меня окружали муранцы с муши. Такое название мы дали своей защите. Когда очнулись после падения, муши на нас не было. Ни на ком не было. Мне повезло, что рядом было слишком много существ, и трудно из какофонии чувств выделить кого-то одного или двух. Но здесь, на корабле, я слишком отчётливо ощущаю, что чувствуете вы с Джи. И игнорировать это я не могу. Если с Джи всё было понятно с самого начала — он мой личный охранник и знал, на что шёл, устраиваясь на работу, — то твоё проникновение на корабль нельзя было предсказать.

— Иными словами, у тебя нет выбора, кроме как предложить мне замужество, если я останусь, — резюмировала я.

Чёрт! А это обидно! Не знаю, что он вытянул из Дейтона, но выходить замуж только из-за того, что Энжи считает себя обязанным, — такое себе удовольствие.

— Ты не хочешь возвращаться, я не хочу тебя убивать. Это единственный выход для нас двоих.

— Троих, — я искривила губы, показывая всё, что думаю насчёт поступившего предложения, — если эмпатический радар принца вдруг засбоил. — За брюнета мне тоже выходить замуж, если ты к нему привыкнешь?

— Брюнета? — Энжи насмешливо приподнял бровь, кажется, догадавшись, какое прозвище досталось ему.

— Джи.

— Не обязательно. Но он будет жить во дворце. Впрочем, как и многие другие. Можешь вообще не обращать на него внимания, если он тебе не нравится. Но за спиной всё равно будут шептаться. К этому нужно быть готовой.

Почему у меня такое чувство, будто он меня ещё и уговаривает согласиться?

Возвращаться на Эпсилион не хотелось, но...

— Я хотела бы, чтобы меня с мужем связывали чувства, а не выдуманный долг, — сказала прямо.

— Внушить, что ты меня любишь?

— Нет! — я даже отшатнулась, чуть не свалившись со стула. Забыла, что в каюте всё прикручено к полу.

— Тогда полюби меня первой, а я буду чувствовать то же, что и ты. Не вижу ни одного препятствия для нашего брака.

Я закрыла лицо руками и тихонько застонала. Он действительно не понимает, потому что эмпат и мыслит по-другому, или он просто сам по себе чурбан недоделанный?

— Зато я вижу. Я, вообще-то, в бегах. Прячусь от императора, с которым вы только что заключили договор.

— Помню. И готов помочь тебе спрятаться.

— А если найдёт? Последствия не пугают?

— Не особо. Заставим его переселиться на Мунар-Арна, возьмёшь его вторым мужем. У нас, конечно, нет многомужества, как на Эпсилионе, но я всё равно меняю законы под эмпатов.

Что? Он спятил? Мои глаза округлились до невероятных размеров, а Энжи хоть бы хны. Улыбнулся, будто ничего дикого из его рта сейчас не вылетало. Может, я погорячилась с побегом? Пока один инопланетянин чуднее другого.

— Ты же сейчас не всерьёз? — спросила, не зная, как к этому относиться.

Муранец, в государстве которого допускается только моногамия, предлагает мне завести гарем? Где-то только что боги посмеялись над моими прошлыми мысленными кривляниями.

— Серьёзно. Я предлагаю тебе сделку, а не отношения. Если захочешь, между нами их вообще не будет. Я привяжусь к твоим эмоциям, поэтому хочу, чтобы они были положительными. Мне невыгодно заставлять тебя страдать. К тому же, пока я был на чужой планете, немного пересмотрел свои взгляды. Возможно, их образ жизни — именно то, что нам нужно. За счёт своих больших семей они выглядят сильнее.

— Ваше Высочество, вы...

— Я — Энжи, Ульяна. Обращайся ко мне на «ты».

— Хорошо, Энжи. Ты... с ума сошёл? Так сильно голову при падении повредил, что до сих пор не пришёл в себя? Всё, что ты предлагаешь, — дикость!

— Не дикость, а стратегия выживания. Я — будущий правитель вырождающейся расы. Я должен заботиться о своём народе, а не о своих желаниях. Моя реальность такова, что муранцы своим нежеланием принимать эмпатов добились их постепенного вымирания. Но ослабели не только эмпаты. Телепаты тоже стали слабыми. Психокинетики ещё держатся, но я уверен, что и до них дело со временем дойдёт. Если природа что-то создала, значит, для чего-то это было нужно. И, глядя на эпсилионцев, я пришёл к выводу, что полигамный брак — это то, что может нас спасти. Никто не будет шарахаться от эмпатов, отселять их подальше, ущемлять. Я покажу на своём примере, как может быть иначе. Для этого мне нужно быть твоим мужем. Пусть ненастоящим, но мужем. Не братом, не другом, который вынужден жить рядом с теми, к кому привязался на правах несчастной сиротки.

— Я...

— Подожди, не отвечай. Слишком много сомнений. Я предлагаю тебе договорной брак и обещаю, что не буду препятствовать появлению в твоей жизни любимого мужчины. Ты получишь всё, что пожелаешь, если позволишь мне быть рядом и будешь хранить правду о нас в секрете. Просто продумай об этом, ладно?

Я неуверенно кивнула. Блондин скупо улыбнулся.

— Пойду проверю Джи. Он слишком нервничает из-за твоего появления.

Снова кивнула, но Его Высочество уже не видел этого. Он вышел, не оглядываясь. Несколько минут бездумно смотрела на дыру в стене, почему-то не чувствуя себя в опасности, а потом решила переместиться на кровать. Немного времени, чтобы принять решение, у меня было, и лучше это делать в удобной позе, а не как первоклашка, сидя на стуле.

Красивый он всё-таки этот принц. И отчаянный, если предлагает такое незнакомке. Интересно, сколько раз его уже пытались убить? Мало того что он — нелюбимый всеми эмпат и единственный наследник короля, так ещё и идеи у него инновационные. С какой стороны ни посмотри — креативно мыслит. А меня тоже будут пытаться убить?

С другой стороны, условия предлагает шикарные — Землю пообещал найти, к родным со мной слетать. Даже другого мужчину разрешает завести. И он честный. Ушёл, оставив меня в сомнениях, хотя мог внушить желание согласиться. А то, что замуж нужно выйти... Наверное, это даже неплохо. Дейтон в любовницы опять-таки позвать не сможет, если найдёт. Ему нужен договор с муранцами. Слишком высокая цена, чтобы воевать с ними из-за меня. Правителям придётся как-то договариваться. А я...

Я просто хочу найти своё место в жизни. Быть фиктивной супругой симпатичного блондина и не думать о выживании — по-моему, не худший вариант.

Усмехнулась. Судьба у меня, наверное, такая: сбежать от одного мужчины, чтобы связать себя до самой смерти с другим. Растёрла лицо руками и резко поднялась. Смысл думать? Если отбросить эмоции, то это самое шикарное предложение, которое я могла получить. Может, я и ошибаюсь, но непохож Энжи на того, кто посадит меня в золотую клетку. Да и обсудить с ним проблемы можно, не то что с Дейтоном. Да и чувства... клин клином вышибают.

Дорогу до мунарцев я нашла благодаря личному ИскИну. Мужчины обнаружились в отсеке пилотов, сидели в креслах и о чём-то оживлённо спорили. Моё появление заставило их замолчать. И если Джи, окинув меня взглядом, недовольно поджал губы, то Энжи даже не обернулся. Хотя я заметила, как напряглись его плечи.

Вспомнив, что Джи предлагал выкинуть меня в открытый космос, не удержалась от шалости. Подошла со спины к Его Высочеству, положила руки на его плечи и по-хозяйски погладила их, чтобы расслабить мышцы.

— Я согласна, Энжи. Я стану твоей женой, — сказала негромко.

Блондин тут же накрыл одну мою руку своей и легко сжал, а вот брюнет... Его возмущение было почти осязаемым. Встретила чужой взгляд насмешливой улыбкой.

Что бы ни случилось дальше, я выживу всем назло, найду способ связаться с родными и стану счастливой.

От моей улыбки брюнета окончательно перекосило.

— Ваше Высочество! — воскликнул он, не выдержав. — Разрешите обратиться? Наедине.

— Остынь, Джи, — блондин даже головы не повернул. — Что вы, как дети малые. На твою честь никто не покушается. Можешь выдохнуть и сходить привести стену каюты в порядок. Твоя запасная дверь мешает Ульяне спать.

— Но это же ваша...

— Ещё немного, и я решу, что ты меня ревнуешь.

— Вы же знаете, что нет, — вздохнул брюнет, смиряясь с поражением.

Я дождалась, когда шаги муранца стихнут, и, заняв его кресло, повинилась:

— Извини. В своё оправдание могу сказать, что он меня обидел своим предложением. Жить всем хочется.

— Не оправдывайся. Мне не нравится чувство вины.

Пристально осмотрела эмпата. Отторжения не было. Я не стеснялась своих чувств. Не после того, как выложила про себя всю правду. Мне даже помог этот разговор. Поняла, какой была дурочкой, пытаясь скрыть своё положение от Снежаны. Подруги на то и нужны, чтобы поддерживать в горе и радости. А я закрылась, попав в трудную ситуацию. Сейчас даже понять не могу, чего я испугалась. Так глупо себя повела. У всех бывают падения. Этого не нужно стыдиться.

— У вас с Джи хорошие отношения. Не очень похоже на начальника и подчинённого.

Принц взглянул на меня с любопытством. Как я поняла, из-за того, что на Мунар-Арна все носят муши, он редко чувствовал чужие эмоции. Если вообще никогда. Зато сейчас, попав в передрягу, вкушает эмоциональный коктейль. Не могу сказать, нравится ему это или нет, скорее просто непривычно, но вроде бы не напрягает, иначе он сразу попросил бы быть сдержаннее.

— Скоро уже будет шесть лет, как он служит мне. Ему позволено немного больше, чем остальным. Я знаю, что наше знакомство не очень удачное, но хотя бы попробуй не зацикливаться на произошедшем. Джи очень преданный и ответственный. Он смирится с произошедшим и будет заботиться о тебе так же, как и обо мне.

— То есть нянчиться будет? — усмехнулась, не особо веря.

— Не без этого. Впрочем, теперь моему охраннику тоже придётся обзавестись охраной. Совсем скоро вы будете моими слабостями.

— Как это вообще происходит? — полюбопытствовала я, забравшись с ногами на кресло. — Вот эта привязка у эмпатов. Как она ощущается? Нам совсем нельзя будет никуда от тебя отходить? Ну там в отпуск съездить в море поплескаться.

— Честно? Понятия не имею, как у меня это будет. Из-за так называемой селекции, когда мы признали эмпатов плохими, мешающими спокойной жизни, способности сильно ослабли. Я слышал, что раньше сильные эмпаты не могли находиться вдали от объекта своей привязки больше шести часов. Как ты понимаешь, приходилось подстраиваться во всём: работа, дом, отдых, путешествия. Всегда и во всём вместе.

— Как сиамские близнецы, — пробормотала я. Такого понятия муранец не знал, пришлось пояснить.

— Похоже, но не настолько буквально. Сейчас же эмпаты ослабли, не испытывают такой сильной зависимости и могут позволить себе, кроме первой самой крепкой связи, ещё несколько необременительных привязок. Что-то вроде широкого круга друзей, с которыми нужно периодически видеться.

— То есть первая привязка — это как сердце, без которого нельзя жить, а остальные — как пальцы? Болезненно ампутировать, но возможно?

— Наверное. Не знаю. Столкнусь — расскажу. Если, конечно, выживу и останусь в своём уме.

— И насколько тебя изменил Эпсилион, ты не знаешь?

Энжи нахмурился, помрачнел и не успел ответить. За него это сделал Джи, вернувшийся в отсек пилотов.

— Раньше Его Высочество чувствовал чужие эмоции в пределах небольшой комнаты. В последние дни на Эпсилионе он чувствовал и мог влиять на всю клинику. Если уже осознали и испугались — разверните корабль. Ещё не поздно вернуться.

Резко выпрямилась в кресле, обернулась и с прищуром осмотрела застывшего в дверях брюнета. Не вышло убедить принца — решил меня запугать? Наверное, так и есть. Стоит в проходе, набычился. Взгляд метает молнии. Посмотрела на Энжи, а тот улыбается уголками губ. Он совсем не против, что Джи вмешался в разговор. Скорее его забавляет стремление охранника от меня избавиться.

Не знаю, что эмпат прочитал в наших забурливших эмоциях, но неожиданно сухо приказал:

— Проводи Ульяну до каюты, чтобы она могла отдохнуть.

Величественно поднялась с кресла и приказала Вере сделать для меня стрелочки. Намёк был очевидным, но брюнет не понял и поплёлся следом. Моего терпения хватило ненадолго. Оказавшись в коридоре с брюнетом один на один, не выдержала и припёрла его к стенке. В прямом смысле этого слова. Я только шаг к нему сделала, как муранец отшатнулся, увеличивая между нами расстояние. Загнать его в угол не составило труда.

Странное поведение для того, кто ворочает металл силой мысли, но может он не только охранник, но и монах с целибатом?

— У тебя какие-то претензии ко мне? — спросила, смотря прямо в глаза.

Красивые они у него всё-таки: жёлтые, хищные. Как будто яркие линзы.

— Ты ему не подходишь, — не стал отнекиваться муранец.

— Его Высочество считает иначе.

— Он ошибается.

Криво усмехнулась и заломила бровь.

— А ты, значит, знаешь лучше?

— Ты не знаешь наших законов и порядков. Но даже если выучишь их, тебя всё равно не примут. Ты чужачка. И ты сбежишь при первых же трудностях. Лучше уйди сейчас.

Фыркнула. Вот уж чего не боюсь, так это трудностей. Лучше бы соврал, что у блондина половина дворца любовниц. Я бы, конечно, не поверила, уже выяснила, что из-за муши эмпаты воспринимают окружающих вроде умных кукол и желания они не вызывают, но хоть немного могла и засомневаться. За своё сердце я переживаю гораздо больше, чем за жизнь. Лучше прожить ярко и мало, чем вечность прозябать в серой скуке.

— Это всё?

— То есть ты не отступишь?

— Очнись, Джи. Мне отступать некуда. Мы в космосе.

— Я Джиллебертус.

Невольно скривившись, посочувствовала брюнету. Неплохо над ним родители поиздевались. Пока выговоришь — язык сломаешь.

— А Энжи тоже какой-нибудь «бербус»? Что, нет? Ну ладно. Спокойной ночи, Джи. Увидимся завтра.

Под скрип зубов муранца повернулась к нему спиной и пошла, не оглядываясь, в каюту. Не сделает он мне ничего, да и словами бить не умеет. Преданная грубая сила — и это даже неплохо. Всё же мы теперь в одной лодке. Точнее, на корабле, но не суть. Дам ему смириться пару дней, а там попробую подружиться. Это детей с ним не крестить, а вот жить придётся.