Глава 22

Я смотрела на приклонившего колени гуманоида и чувствовала себя странно. Внутри кипело раздражение, злость и едва заметно тлело отвращение — моё собственное. Словно где-то воняло помоями, и эти помои — я. Мне настолько не хотелось уподобляться местным женщинам, что я начала подозревать в себе раздвоение личности. Не знаю, не мог или не захотел Энжи всецело контролировать мои чувства, но вот это тление заметно осложняло всё. Умом я понимала, что поступаю правильно: как они к нам, так и мы к ним, — но сердце продолжало стучать неровно и помогать мозгу генерировать сомнительные вопросы.

Что будет, когда мы улетим? Заметят ли пропажу «раба»? Накажут ли невольного помощника? И если накажут, то как? В общем, не самые безопасные вопросы с учётом того, что план спасения Джи и так держится в основном на нашей наглости.

— Госпожа, умоляю, простите. Я не могу вас туда отвезти. Нижние этажи не подходят для женщин. Может, у вас найдётся изображение вашего раба или вы позволите мне заплатить на аукционе за любого другого?

Я хмыкнула. Они ещё и наживаются на чужом унижении. Отвратительная раса.

— У тебя кредитов не хватит, — выдала пренебрежительно.

Схватила мужчину за подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть мне в глаза. Встретилась со стражником взглядом и чуть не отшатнулась, руша всю конспирацию.

Не мужчина, нет... У них не бывает такого взгляда. Стражник, или кто он в местной системе, смотрел на меня по-детски наивным, испуганным взглядом почти бесцветных глаз.

Ребёнок?

«Похоже на то, — раздался в голове задумчивый голос Леандра. — Ксалари растут неравномерными скачками — в зависимости от количества важных событий в жизни, от потрясений, если тебе так проще понять. На их родной планете легко можно встретить ребёнка с телом старика и взрослого с телом ребёнка. Чем ярче глаза, тем старше сознание ксалара. Другое дело, что условных детей с планеты не выпускают, чтобы ничего не мешало правильному воспитанию».

Я ударила ребёнка?!

Паника захлестнула, а потом резко схлынула, сметённая воздействием эмпата. Я отпустила чужой подбородок, сделала шаг назад и прижалась спиной к муранцу. Хотелось почувствовать хоть какую-то опору, потому что под ногами я её больше не чувствовала.

— Сколько тебе лет? — невольно слетело с языка.

Ксалар — теперь я хоть знаю название этой страшной и странной расы — откровенно задрожал, но взгляд отвести не посмел.

— Двадцать шесть, госпожа.

Ну, не всё так плохо. Я незаметно перевела дыхание.

«Ты неправильно спросила. Нужно спрашивать, сколько ксалар прошёл циклов», — подсказал злобный гений, закинувший нас в эту клоаку. И чего, спрашивается, разговорился? Раньше не мог?!

Но снова проигнорировать совет не рискнула.

— А циклов сколько?

Стражник обречённо прикрыл глаза и прошептал:

— Три, госпожа.

«У него сознание двенадцатилетнего ребёнка», — перевёл Леандр.

Теперь обречённо закрыть глаза захотелось мне. А ещё развернуться к Энжи, спрятать лицо у него на груди и зареветь, громко причитая: «Я не хотела». Мало того что детей обижать только последний гнус может, так ещё неравномерное развитие ксалари очень уж походило на болезнь.

Не могу. Я просто не могу больше на него давить.

«Что с ним сделают, когда мы улетим?» — мысленно задала чёткий вопрос, хотя в этом не было необходимости. Из-за доступа к моему чипу и симбиоту Верочка знала все мои мысли, но сегодня ИскИна контролировал Леандр. Не удивлюсь, если эпсилионец сейчас сидит перед голографическим экраном, где бегущая строка передаёт весь тот сумбур, что творится в моей голове.

«Леандр?»

Тишина в ответ напрягла. Впрочем, я и сама знала, чем может закончиться, ещё когда только появилась эта идея. Тогда это казалось: око за око — Джи ведь тоже не хотел ничего плохого, а его — в рабство, — а сейчас... ребёнок с телом взрослого. Словно над больным поиздевалась. Противно так. Ещё и Энжи не спешит менять мои чувства — скорее всего, понял, что что-то не так, теперь разбирается.

— Госпожа, — чуть ли не плача, обратился ко мне ксалар, — пощадите. Мне всего цикл остался. У меня даже глаза ярче стали. Видите, зелёные? Прошу вас, госпожа. Я... я отведу вас к пойманным рабам. Только не губите.

Да где же, зелёные? Бесцветные, словно прозрачные. А то, что оттенок есть небольшой, так его и не разберёшь — то ли зелёный, то ли голубой, а может, вообще бирюзовый будет. В отличие от людей, глаза инопланетян поражали разнообразием цветов.

Спиной почувствовала, как напрягся Энжи. Сложно ему, наверное, ничего не понимать. Как бы намекнуть?

Я поджала губы, раздумывая и разглядывая маленького стража. То есть физически большого, конечно: массивный такой, под два метра ростом, даже форма на нём с трудом сходится, лицо грубое, челюсть квадратная. В подворотне такого встретишь — испугаешься. Но вот глаза... детские, наивные.

Как его ещё не разоблачили, если даже я поняла, не зная особенностей расы? Или это из-за волос? Пусть они убраны в косу, но вот чёлка длинная. Да и ресницы у ксалара пушистые — удобно прятать цвет глаз.

— Детям запрещено покидать планету, — вспомнила, что говорил Леандр. — Как ты попал на станцию?

— Спрятался в грузовом отсеке, госпожа.

Над ухом раздался шумный выдох муранца. У меня на губах возникла слабая улыбка. Бедный принц, представляю, какой у него сейчас разрыв шаблона. В том, что жених догадался, даже не сомневалась — мне достался удивительно умный мужчина.

— Ещё дети на станции есть? Кто вам помогает? — продолжила допрос. Не знаю, зачем, это же чужая сумасшедшая раса, но почему-то оставлять здесь ксаларов с детскими сознаниями не хотелось. Вроде бы это их привычная жизнь, но, блин, жа-а-алко.

Страж быстро замотал головой. То ли нет никого, что сомнительно, то ли испугался навлечь на других гнев.

На плечо опустилась рука жениха, привлекая внимание.

— Госпожа, вы позволите мне? — негромко спросил блондин.

Кивнула, поддерживая легенду. Муранец шагнул в сторону, становясь сбоку от меня и оставляя беззащитной мою спину. Поёжилась. Всё-таки ситуация сильно выбила из колеи. Даже жаль, что эмпат не спешит помогать с моими чувствами. К хорошему быстро привыкаешь.

— Как тебя зовут? — обратился Энжи к стражу, обнимая меня одной рукой за талию.

Стало чуточку легче. К тому же мы вроде не выбивались из общей картины. Я видела, что некоторые мужчины позволяли себе такие вольности. Подозреваю, что так себя вели мужья или любимые фавориты. Мне всё равно было, за кого приняли окружающие муранца, главное — ко мне снова вернулось ощущение опоры.

— Дейз, господин.

Да, скорее всего, мужья.

— Слушай меня внимательно, Дейз. Видишь, какой питомец у госпожи? — кивнул блондин на птица, снова устроившегося на моей голове. — Его подарила одна влиятельная подруга. Это очень редкая и труднодоступная птица.

Я еле сдержала смешок, представив лицо Рыжика, если бы он это услышал. А Энжи, убедившись, что его слушают, чуть приоткрыв рот, продолжил:

— В качестве ответной благодарности моя госпожа выбрала своего лучшего раба. Элитного, понимаешь?

Дейз нервно кивнул.

— Это хорошо, что ты понимаешь. Значит, осознаёшь, как сильно ухудшится твоё положение, если с рабом госпожи что-то случится, и мы не успеем вылететь со станции в срок. Корабль, между прочим, уже готов к вылету.

Я незаметно толкнула блондина в бок, чтобы он сильно не запугивал ребёнка, но он невозмутимо проигнорировал.

— У тебя, Дейз, есть только один способ смягчить гнев госпожи: помочь нам быстро вернуть пропажу. Ты сказал, что готов отвести нас к пойманным рабам, так веди, а госпожа пока подумает, что с тобой делать. Возможно, если она будет довольна, то закроет глаза на твоё незаконное проникновение на станцию. Я всё верно сказал, госпожа? — в конце муранец обратился ко мне.

Мы играем в злого и доброго полицейского?

Пришлось величественно кивнуть и подтвердить:

— Верно. Веди нас, Дейз, и лучше тем путём, где нас никто не увидит. Не хватало мне ещё репутацию портить походом вниз, — я надменно задрала подбородок и наморщила нос.

Ксалар судорожно кивнул и чуть ли не бегом бросился в сторону. Мы поспешили за ним.

— Что происходит? Развей мои догадки, — шепнул принц.

Я покрепче вцепилась в локоть муранца и быстро пересказала всё, что узнала. Шептать не стала: никто нас не знал, а единственный, кому может быть какое-то дело, сейчас спешно петлял по коридорам станции. Можно было бы сказать — по улочкам, но мы всё-таки не на планете, хотя строение адской заправки было масштабным: этакий город, зависший в черноте космоса.

Энжи молчал долго, напряжённо что-то обдумывая, хмурился. Я тоже не спешила продолжать разговор. Главное уже сказала, а дальше... увидим Джи — и видно будет. К тому же я уже натворила дел, и идеи генерировались плохо. Вот что мне стоило просто кричать, а не поднимать руку? Я хотела всего лишь сразу загнать в ловушку: налететь, сбить с толку, испугать и заставить делать так, как нам нужно. Женщины ксалари не чурались поднимать руку, вот и я...

«Леандр?» — позвала неуверенно.

«Что?»

«Как думаешь, у меня получится похитить ксалара? Забрать его себе?»

Кажется, в другом конце вселенной кто-то обалдел от моей наглости. Муж подруги несколько минут думал над ответом, прежде чем осторожно уточнил:

«Ты же понимаешь, что это не питомец, а живое разумное существо?»

Кивнула. Потом спохватилась, вспомнив, что Леандр меня не видит, и, тщательно подбирая слова, мысленно ответила:

«Понимаю. Но это лучше, чем оставлять его здесь. Его в любом случае накажут. Если не за помощь нам, то за то, что покинул планету, а порядки здесь такие, что надеяться на какое-то лёгкое наказание не приходится. В конце концов, я перед ним виновата. Я ударила ребёнка, значит, теперь обязана позаботиться».

Я на самом деле так думала. Чувствовала свою вину и хоть как-то хотела её искупить. То, что я собиралась подставить любого другого мужчину, мою совесть волновало мало. А вот отстающий в развитии ксалар — это другое. Я была уверена, что Дейзу везде будет лучше, чем здесь.

«Просто прикажи ему следовать за тобой на корабль», — сдался Леандр.

Ещё бы Энжи так же быстро согласился!

«И никаких проблем не будет?» — засомневалась я.

«Не должно. Я перегоню корабль к нижнему этажу. Там есть стыковка для тех, кто не хочет светиться на станции. Но если что-то не получится, не паникуйте — вытащу».

«Спасибо, — с облегчением подумала я. Потом вспомнила, что это, вообще-то, из-за него мы попали на адскую заправку, и честно предупредила: — Но ты же понимаешь, что о твоей выходке Снежана узнает? Разве что ты пообещаешь вернуть мне контроль над Верочкой и больше никогда не трогать мой ИскИн».

«Тогда, если император вас найдёт, будешь справляться сама».

«Договорились», — легко пообещала я.

Рыжик — зло известное и не факт, что найдёт, а вот подарочки от гения имеют весьма специфический запах.

Или это не они?

Вынырнув из своих мыслей, осмотрелась. Помещение, в которое мы пришли, было большим и тёмным. Здесь плохо пахло: потом и кровью. Наконец глаза привыкли к темноте, взгляд выхватил стоящие в ряд клетки, и мне захотелось зажмуриться. Как будто не к высокоразвитой цивилизации, вышедшей в космос, попала, а в средневековье. Ржавые клетки, грязные ветхие подстилки, гуманоиды разных рас (целые и не очень) без сознания валяются — ну, настоящее тюремное подземелье!

Зато птицу радость: улетел от меня и по клеткам порхает, в чужой крови купается. У-у-у, вампирёнок!

— Госпожа, прошу вас, — рухнул Дейз передо мной на колени, — ищите побыстрее вашего раба. Сейчас здесь никого, но если кто-то придёт... — он сглотнул и, кажется, закончил не так, как думал: — Вы можете опоздать на корабль.

Я кивнула, прекрасно понимая, что неприятности нам не нужны, и спросила:

— Здесь есть гравиаплатформы? Не хочу ждать, когда раб очнётся.

Если очнётся. Что, мать вашу, здесь вообще происходит?!

— Где-то должны быть тележки, на которых привозят обнулённых с арены. Я поищу.

Тележки? Мои глаза, как и глаза принца, полезли на лоб. У них хватает ума устраивать бои, живые аукционы и грести кредиты, а на транспортировку «товара» финансирования не хватает?

Ну хоть бои у них не со смертельным исходом.

— Ты не против, если мы его заберём? — глухо спросил блондин, когда Дейз убежал.

— Кого? Джи? — не поняла я. — Так, мы вроде как за ним и пришли.

— Я про ксалара. Если муж твоей подруги не обманул и это правда ребёнок... — муранец не договорил, отвёл взгляд, сжимая ладони в кулаки. — Вряд ли у него есть кто-то, чтобы позаботиться о нём, иначе его бы здесь не было. А если нет семьи, то оставаться на станции Дейзу не стоит.

Чуть не взвизгнула от радости. Боже! Спасибо, спасибо, спасибо, что послали такого понимающего мужчину! Но на всякий случай уточнила:

— А как же ты? Твоя привязка?

— Если вы с Джи не найдёте общий язык, мне всё равно придётся её расширять, чтобы иметь возможность отпускать его хотя бы на ночь.

Кивнула и чуть ли не вприпрыжку побежала на поиски колючего брюнета.

За те полчаса, что мы осматривали камеры, я успела проклясть женщин ксалари, и не один раз. Не знаю, чем накачивали бессознательных мужчин — следов насилия я на них не видела, но, кажется, знаю точно, что делали с теми, кто проиграл на арене. Ответ неутешительный: ничего — выживет раб, значит, молодец, если нет, то открытый космос рядом. Сколько бы ни всматривалась, я не нашла даже кусочка бинта. К счастью, Джи повезло. Его всего лишь вырубили. Так что вскоре ксалар уже затаскивал брюнета на тележку. Детский труд, конечно, эксплуатировать нельзя, но мы в образе, а у Дейза силищи о-го-го.

— Птица, — негромко напомнил принц.

Я закрутила головой в поисках ручного вампира, нашла клетку с радужным сиянием и недоумённо моргнула. Что-то было не так. Мой птиц мелкий и не может осветить много. Сейчас же переливалась всеми цветами радуги целая клетка. Не сговариваясь, мы с муранцем рванули туда.

Картина, представшая перед глазами, была ужасной и прекрасной одновременно. На грязной ветхой подстилке в одной из камер лежал смутно знакомый ксалар, частично покрытый радужной чешуёй. У меня пропал дар речи, а этот бессознательный черноволосый гад с арены, не приходя в себя, взял и облизнулся раздвоенным языком.

Аж голос прорезался!

— Тащите вторую тележку. Мы его забираем.

— Госпожа... — попытался намекнуть на что-то принц.

У меня от бешенства и расстройства пелена перед глазами стояла. Радужная!

«Зря», — поддакнул в голове Леандр, но и от него я отмахнулась.

— Тащите. Тележку. Этот гад сожрал моего птица!