Глава 23

Я была в печали. Прошло уже трое суток с тех пор, как мы вылетели с заправочной станции, а я оккупировала одно из капитанских кресел. Второе занял принц, которому я объявила молчаливый бойкот. Всё потому, что он не разрешил мне препарировать черноволосого ксалара! Я хотела свою птицу назад!

Как можно доверить мне ребёнка, если я с самым неприхотливым питомцем справиться не смогла?! Нет, умом я понимала, что разрезать живое существо негуманно, да и местное «УЗИ» показало, что никаких птичек внутри ксалара нет, но всё-таки… Радужная чешуя есть, а птица нет! Как так? Не успел же он перевариться за тот час, пока мы добирались со станции на корабль и спешно улепётывали?

В общем, атмосфера на корабле была напряжённая. Дейза поселили в комнате отдыха, откуда он нос не показывал. Надо бы рассказать ему, что мы его похитили, но до сих пор слов что-то не находилось. Да и без подготовки соваться было нельзя.

Благо Леандр сдержал обещание — вернул нам не только контроль над кораблём и ИскИнами, но и прислал свои файлы по расе подопечного. Второй представитель инопланетной расы мирно спал в медицинской капсуле по соседству с капсулой Джи.

Прогнозы на восстановление темноволосых мужчин были оптимистичными. Да и как может быть иначе, если Энжи созвонился с Леандром и удивительно быстро нашёл с ним общий язык? Последнее особенно напрягало. Почему-то из-за этого я чувствовала себя самым бесполезным, приносящим неприятности членом экипажа.

Наверное, именно это сподвигло меня вчитываться в заумный текст по ксалари, а не попросить Верочку быстренько пересказать важное. Увы, нельзя сказать, что я далеко продвинулась и стала специалистом по ящероподобным гуманоидам.

Да-да, именно так про ксалари было написано в файле. Правда, картинок не было — сплошной текст, так что сказать, была ли у этих инопланетян «вторая форма» хвостато-лапая, я тоже не могла. Я в принципе, ничего не могла, разве что расслабиться и плыть по течению — и это удручало. Как и подача текста.

Нет, я понимаю, что муж у подруги очень умный, но я и трети информации не осилила из-за специфического языка. Три дня убила, а узнала — с гулькин нос.

Оказывается, скачкообразное развитие, когда тело опережает сознание, — это не болезнь, а всего лишь внутренний ментальный блок, с которым эта раса рождается. Со временем под внешним воздействием он частично разрушается (проходит цикл), и ксалару открывается новый пласт памяти предков.

Я не очень разобралась в медицинских терминах, которыми пестрил файл, так что не могу сказать наверняка, но получалось, что сознание у ксалари единое. Они — как один живой организм, улей, только без главной матки. По крайней мере, так было раньше, а потом что-то пошло не так: просвещённые сгинули, власть захватили ушлые тётки, ментальные блоки перестали разрушаться до конца — и вот имеем то, что имеем.

Правда, вся информация о прошлом была скорее из области легенд. Но если учесть, что для полного просвещения ксалари нужно не только потрясения, но и маленькие радости, то доля правды в легенде имеется. Не зря эти инопланетные самки держат своих мужиков в тяжёлых рукавицах?

А вот до раздела об отношениях между мужчинами и женщинами я ещё не добралась. Больше интересовали физические особенности: мне, как-никак, ребёнка поднимать.

Меня бы кто поднял-обнял!

Хотела бросить украдкой взгляд на жениха, но споткнулась о голубизну чужих глаз и замерла, пойманная с поличным. Кажется, Энжи уже какое-то время пристально за мной наблюдает.

Чёртов бойкот! Вот зачем я его объявила? Как будто проблем в общении с Джи мне мало! Если ещё и блондин присоединится... И сегодня, как назло, он резко перестал пытаться наладить общение.

Наверное, мой взгляд был очень говорящим, а эмоции — чересчур извинительными, потому что уголки губ муранца дрогнули в намёке на улыбку, и он тихо обронил:

— Я тоже это чувствую.

— Что чувствуешь? — живо ухватилась я за возможность возобновить общение.

— Как будто гроза надвигается. Не очень приятное ощущение.

Досадливо прикусила губу. Так-то я понимаю, что от эмпата ничего не скрыть, но неловко осознавать, что поделилась своей никчёмностью.

— Я не про эмоции, — успокоил блондин. — Это внутреннее ощущение. Предчувствие, интуиция. Не раз спасало мне жизнь, но сейчас всё иначе. Я не чувствую опасности, просто... неуверенность какая-то. Когда сгущаются тучи и не знаешь — попадёшь под ливень или повезёт.

— Может... — я нахмурилась, осознала, что то, о чём говорит эмпат, кое в чём похоже на мои чувства, и неуверенно предположила:

— Может, император где-то рядом? Вычислил нас и уже почти догнал?

— В том, что вычислил, нет никаких сомнений, — Энжи безразлично пожал плечами, будто его совсем не пугала встреча с разъярённым эпсилионцем. — Мы единственные, кто не вышел на связь. А вот вычислить и догонять нас он точно не может. По крайней мере, пока мы не выйдем из гиперпрыжка.

— Так, может, нам... Ну, самим выйти на связь? Поговоришь с ним, убедишь, что никаких девиц на корабле нет.

Муранец посмотрел на меня как на милого, но неразумного ребёнка, и улыбнулся:

— Ты правда думаешь, что твоего первого жениха так легко провести? Он бы не был императором, если бы верил на слово. Все корабли, стартовавшие в день твоей пропажи, досмотрены с особой тщательностью. Если эпсилионцы нагрянут к нам, они даже заблудившегося паучка найдут, не то что красавицу-землянку. А если по нашим координатам вылетит Дейтон Оллфорд, то ему даже досмотр не понадобится. Его энергия тебя издалека почувствует.

Я зябко поёжилась. Потом тряхнула головой, отбрасывая невозможное. Не будет Дейтон меня сам искать. У него там империя, подданные, жена фальшивая. Какое ему дело до невесты, которой он больше статуса любовницы не обещал? Побесится и успокоится. Не мне его жалеть — он заслужил. Хотя гибели я ему не желала. Но если Снежа с Леандром тревогу не забили, значит, жив император и вполне себе здоров.

— Если не Дейтон, тогда что? С чем ещё может быть связано твоё предчувствие?

— Думаю, скоро узнаем. Сегодня оно особенно острое.

После разговора с женихом стало ещё больше не по себе, так что я снова уткнулась в предоставленный Леандром файл, надеясь решить хоть одну проблему. Проблема не решалась.

По всему выходило, что своих мужчин ксалари никуда от себя не отпускали. Даже на кораблях всегда была женщина, которой подчинялась команда с пассажирами. Инопланетикам разрешалось развлекаться с мужчинами, но только под присмотром. Мужчин ксалар не дарили. Может, потому, что, кроме самок этой расы, никто не мог их подчинить? Тогда у нас точно проблемы: Дейз хоть и ребёнок, но силищи у него… Не скручивать же и в камеру сажать, если ему не понравится насильное освобождение. Не то чтобы я хотела, чтобы он мне беспрекословно подчинялся, но всё же хотелось чувствовать себя в безопасности.

Или, может быть, самки ксалари боятся, что без жёстких условий проснётся полная память предков?

Я так задумалась, что пропустила момент, которого мы с Энжи так долго ждали — Джи пришёл в себя. Причём не только очнулся, но и из капсулы выбрался.

На прислонившегося к дверному проёму брюнета я смотрела со сложными чувствами. Радость от того, что муранец пришёл в себя, быстро сменилась восхищением. Я ещё ни разу не видела Джи в таком виде. Всегда застёгнутый до самого горла, с идеально расчёсанными волосами, красивый, недоступный… Сейчас же он выглядел как самый желанный любовник после бурной ночи: без рубашки, в свободных, низкопосаженных штанах, с немного растрёпанными волосами и чарующей улыбкой на губах.

Я замерла, жадно ощупывая взглядом муранца, чтобы навсегда сохранить этот момент в памяти. Джи был настолько хорош, что я даже не слышала, о чём мужчины говорили. Изогнувшиеся в усмешке губы. Идеально накаченное тело. Кубики пресса. Тонкая дорожка из тёмных волос от пупка вниз…

Дыхание перехватило, когда я поняла, что брюнет отчего-то неспокоен — в штанах выпирает внушительный бугор. А потом Джи сделал шаг в мою сторону, и меня будто ошпарило кипятком.

Возбуждение. Такое неожиданное и всепоглощающее. Я словно вдохнула свежего воздуха, а выдохнула горячий пар. Соски затвердели, трусики намокли, и я сжала сильнее ноги, чтобы унять жадную пустоту.

На секунду испугалась, что это Дейтон нагнал нас, но холода не чувствовалось, только жар, и Лу нигде не было видно. Чертовщина какая-то. Совершенно неконтролируемое возбуждение, неизвестно из-за чего вспыхнувшее.

Я восхищалась Джи, но как картинкой, и чтобы вот так резко... Голова соображала с трудом. Хотелось вскочить с кресла, стянуть с себя лишние тряпки и упасть в объятия мужчин.

Мужчин...

Словно в замедленной съёмке я повернулась лицом к жениху, хищно облизнулась, заметив выступившие капельки пота у него на виске. Хотелось собрать их языком, а потом опуститься ниже, ненасытно втягивая в себя подрагивающее от вожделения достоинство.

Энжи так прекрасен. Такой сосредоточенный, даже чуточку хмурый. Заботливый. Нежный. Бесподобный.

Почему ты зажмурился, желанный мой?

От острого неудовлетворения низ живота скрутило в тугую пружину. Перед глазами вспыхнули порочные картины. Я почти чувствовала вкус жемчужной капельки у себя на языке.

— Ты... — хрипло выдохнул кто-то надо мной.

В нос ударил пряный аромат, разбавленный древесными нотами. Я запрокинула голову, встречаясь с гневным взглядом Джи. Брюнет был в ярости, но его расширившиеся зрачки и учащённое дыхание говорили не только об этом.

— Я, — улыбнулась, снова облизываясь. Ноги сами собой разъехались, безмолвно предлагая муранцу стать ближе.

— Тебе нас двоих мало было? Кого ты притащила на корабль и положила в капсулу? — обвинительно прошептал Джи.

Между ног сладко запульсировало. Я прикрыла ресницами глаза, пряча вспыхнувший похотью взгляд. Мужчина ругался, но я слышала что-то иное — желанное.

Почему-то снова вспомнила Дейтона с его способностью доводить меня до оргазма одним касанием.

Губы растянулись в порочной улыбке, ресницы распахнулись, и с языка слетело само:

— Третий не лишний. Он запасной.

От ярости, вожделения и желания немедленно меня убить брюнета затрясло. Мне стало чуточку легче. Словно глоток холодного воздуха получилось вдохнуть. Уже более осмысленно обернулась к жениху. Чего это он устроил взбучку нашим гормонам?

Эмпат выглядел плохо: капелька крови прочертила дорожку из носа к губам, выражение лица стало не просто хмурым, а болезненно-злым, руки, вцепившиеся в подлокотники кресла, погнули их. Энжи трясло, и это наводило на мысль, что бой гормонов случился не просто так. Энжи кого-то отзеркалил, но кого? Моё восхищение вряд ли переросло бы в возбуждение — я слишком хорошо знаю противный характер брюнета. Джи скорее себе дверью что-нибудь прищемит, чем меня возжелает. Дейз? Неужели он, маленький негодник? Чем он так в комнате отдыха занимается, а?

Сознание снова стало уплывать, кровь закипела в венах. Из горла вырвался несдержанный стон, когда я снова свела ноги, сжимаясь. Кажется, даже брюнету окончательно сорвало крышу — он, шумно выдохнув, резко наклонился и, заключив моё лицо в свои ладони, поцеловал.

Если и были какие-то мысли, что это неправильно, не по-настоящему, то их смело ураганом по имени Джи. Он целовал жадно, неистово, будто давно этого хотел и, наконец, дорвался. Вытянул меня из кресла, прижав к себе, как настоящее сокровище. Пил моё дыхание и, казалось, никак не мог насытиться. Я тоже не могла, поэтому не отставала в своих попытках стать ближе к этому мужчине. Мои руки собственнически скользили по мускулистой спине, оставляли царапины, сжимали упругие ягодицы.

Всё закончилось внезапно. Ушло навязанное возбуждение, и брюнет оттолкнул меня, уронив в кресло. Сам же поспешно, как от прокажённой, отошёл на безопасное расстояние.

Навязанное возбуждение ушло, но моё-то, собственное, осталось! Я зло посмотрела на муранцев, ненавидя их всей душой. Один способность не сдержал, а второй... он... Какого чёрта он ко мне подошёл?! Не мог, как Энжи, во что-нибудь вцепиться подальше от меня?

Погружённая в растрёпанные чувства и занятая самокопанием, я не сразу поняла, что кто-то помог Энжи справиться с приступом. Пока не увидела, что в отсеке на одного инопланетянина стало больше. Вернуться в реальность помог противный брюнет:

— А это ещё кто? — прикрикнул он, раздражённо разглядывая застывшего у дверей Дейза.

Ребёнка трясло, и нет, не от возбуждения — скорее всего, от страха. У него губы дрожали, а проявившиеся чешуйки топорщились как иголки ёжика.

— Не кричи на ребёнка, — ощетинилась уже я.

Пусть лучше спасибо скажет. Что бы Дейза ни напугало, он своим страхом помог эмпату справиться. Энжи больше ничего не транслировал и выглядел спокойно, хоть и весьма потрёпано.

— Ребёнка? — неверяще засвистел брюнет.

Я только отмахнулась, тщательно осматривая ксалара. Он? Не он? Если он, то что его так напугало? Оргазм?

Под моим препарирующим взглядом Дейз рухнул на колени и, заикаясь, проблеял — по-другому его голос сейчас назвать было нельзя:

— Гос... Госпожа. Там... там...

— Второй ксалар восстановился и очнулся, — помог закончить фразу Энжи.

Я обернулась к жениху и иронично вздёрнула бровь, скрывая неловкость:

— Черноволосому эротический сон приснился после лечения, а ты не справился?

Эмпату смешно не было. Он шумно выдохнул и сухо ответил:

— С эротическим сном я бы справился, но у него гон.

Простите, что у него? Гон? Как… как у животных в брачный период, что ли?!