Глава 32

Чудовища! И это я сейчас не о ксаларе. Я вообще сильно ошиблась, посчитав его своим единственным чудовищем. Не-е-ет, у меня их три! И все с разной степенью сумасшествия.

Интересно, за что мне такое счастье? Может, я тоже чуточку монстр? Ага, озабоченный кроватный монстр. Иначе почему среди нашей обнажённой компании я — единственная, кто изнывает от желания? Между прочим, это не предположение, а вполне проверенный факт. Пока Дейтон отвлёкся на Энжи, я ощупала своё хозяйство. Хотелось убедиться, что эмпат действительно справился с напором эпсилионца и его Лу.

Увы, императорская мощь в моих руках оказалась мягонькой, совсем не боевой. То есть муранец, конечно, молодец, помнится, с гоном ксалара он справлялся с трудом, но как женщине мне было даже немного обидно. К тому же блондин серьёзный настрой вернул только Рыжику, оставив меня страдать!

Не женихи, а наказание какое-то!

Про меня мужчины, наверное, также думали, потому что, к моему огромнейшему удивлению, Дейтон не возразил, когда Энжи подошёл к нам и вытянул меня из-за спины императора. Не смог? Не захотел? Или так ошарашен неожиданной немощностью, что превратился в статую?

В общем, не так я представляла себе нашу встречу. Уж точно не думала, что буду ёрзать на коленях спокойного эмпата под мрачным взглядом Дейтона, и все мы будем голенькими! Сюр какой-то.

Чёрт! Это так стыдно, нелепо и непредсказуемо, что я занервничала. А когда я нервничаю, то...

— Я беременна, — выпалила в вязкую тишину. Ну, нужно же было с чего-то начать. — Двойней.

Ой-ё. То, что язык — мой враг, я знала давно, но чтобы настолько...

Дейтон почернел. Весь. Вот вообще весь, став чёрным-пречёрным человечком. Струхнула и поспешила уточнить, а то мало ли... На отцовство мужчины по-разному реагируют. Вряд ли у императора (или не совсем императора) это восторг на лице.

— Ты не думай, это не твои дети. У нас же нормально с тобой ничего не было, да и времени прошло... В общем, я ничего от тебя не требую. Просто, чтобы ты знал.

Энжи положил мне руку на макушку, стал успокаивающе гладить. Ну хоть на этом спасибо. Неизвестно, что я ещё на нервной почве натараторила бы. Хотя от эмпата хотелось бы большего участия.

Исподлобья взглянула на блондина.

— Потерпи. Слишком сильное воздействие. Я не буду распространять его на тебя.

Поджала губы.

— И не волнуйся. Он не злится. Переживает, что беременность может тебе навредить.

Как же хорошо, что хоть один из будущих мужей умеет понимать без слов. Впрочем, это нравилось только мне.

— Не смей лазить в моей голове! — рыкнул Дейтон, но без огонька. — И исчезни. Нам с Ульяной нужно поговорить.

Ага, то есть с воздействием муранца эпсилионец справиться не может? Иначе бы давно, если не испепелил, то выкинул за шкирку. Это же отлично! Не зря говорят, что бог любит троицу. С каждым из мужчин по отдельности я бы не справилась, но все вместе...

— Я эмпат, а не телепат, так что за свои мысли ты зря опасаешься. И я не могу уйти. Я пообещал Ульяне, что не оставлю её с тобой наедине, и, в отличие от тебя, держу своё слово, — лениво отмахнулся Энжи и... совершенно возмутительным образом поменял мою позу на своих коленях — прижал мою спину к своей груди и раздвинул ноги, открывая самое сокровенное для чёрного взгляда эпсилионца.

Если бы капитанское кресло, на котором мы сидели, могло краснеть, то сейчас оно сгорело бы со стыда. Но просто показывать меня блондину было мало, он ещё и лапать начал: бесстыдно накрыв ладонью моё влажное местечко между ног, проник двумя пальцами внутрь и зажал между ними чувствительную горошину. Потёр, вырывая из моей груди тихий стон.

Возмутительно пошло и бесстыже. Если бы не вторая рука блондина, которой он медленно успокаивающе поглаживал меня, молча прося довериться, я бы сбежала, сверкая пятками. А так пришлось выбирать, что мне важнее: моральный облик или налаживание отношений в нашей странной семье. Чтобы Энжи не собирался сделать, я ему доверяла. Так что попыталась расслабиться и убедить себя, что всё правильно.

— Ты... убери от неё свои руки, — мрачно и очень хрипло попросил Дейтон.

Чего в его взгляде только не было: бессилие, жажда, безумие и обречённость. Слишком много противоречивых эмоций, которые раздирали эпсилионца изнутри.

— Я, — спокойно согласился Энжи. — И нет, не уберу. Это единственный для нас выход. Я долго думал над вашими особенностями, пытался понять, что представляет собой ваше Лу. Леандр сказал, что других мужчин вы принимаете только после слияния с энергией вашей женщины. Как ты понимаешь, ни у меня, ни у ксалара — ещё одного жениха Ульяны, никакой энергии нет. Ты же уже понял, что это значит?

— Так и знал, что без родственничка не обошлось, — прошипел себе под нос Дейтон, а потом громко припечатал: — Это значит, что вы не подходите моей женщине.

Какие жуткие слова! Я даже вынырнула из сладкого дурмана желания, будто льда за шиворот засыпали. Я об этом не знала. Даже представить не могла, что в этом плане есть трудности. Всё же не так хорошо я изучила особенности других рас.

— А может, это ты нам не подходишь? — с усмешкой бросил принц и усилил нажим — быстрее закружил вокруг чувствительной горошины, наконец отправляя моё тело в долгожданный полёт. — Между мной, Ульяной и Этьеном нет...

Что там между нами нет, услышать не получилось. Я забилась в судорогах оргазма, закричала, сжимая коленями руку муранца и ненадолго выпала из реальности. Энжи, гад, усилил мои ощущения! В себя пришла не сразу, перед глазами очень долго взрывались звёзды, а когда наконец реальность приобрела знакомые черты, обстановка оказалась странной. Тяжело дышала не только я. И кончила тоже не только я: член Энжи подо мной подрагивал, а перед глазами с достоинства Дейтона ещё срывались жемчужные капли.

— Как я уже сказал — я эмпат. Все эмоции Ульяны — это мои эмоции. Я уже с ней одно целое, и нужна она мне так же сильно, как и тебе. Либо ты это примешь, либо, после того как ты разрушил наш корабль, выход у тебя один. Космос милостивый, каждому обеспечит последнее пристанище.

— Каждому, ты прав. И для тебя найдётся место. Ты не сможешь блокировать моё желание тебя убить вечно.

— Верно. Но и ты не сможешь убить в Ульяне тоску по мне и Этьену, как я не смог полностью убрать тоску по тебе. Ульяна? Пришла в себя? — удивился принц. — Ещё слишком рано. Расслабься, принцесса, и получай удовольствие.

Да он офигел! Они оба офонарели! Я что, им на всё согласная игрушка-а...ах. Сволочь! Но до чего же умелые у него пальцы. Мысленно пообещав обрушить на головы женихов все кары небесные и посадить на сухой паёк, я попыталась «расслабиться и получать удовольствие». После только что пережитого оргазма это было несложно. Хотелось растечься лужицей, тем более что тело сейчас было чересчур чувствительным.

— Что ты предлагаешь? — серьёзно спросил Дейтон.

— Принять, как это принял я — глазами, головой, сердцем. Понять и почувствовать, что мы тоже часть семьи. Ваши Лу подпитываются эмоциями, а я умею ими управлять. Я буду и дальше сдерживать твою агрессию и позволю прочувствовать всё, что Ульяна испытывает в моих руках. Если это не поможет тебе смириться... изменить своё отношение к происходящему, поищем другой вариант, — также совершенно серьёзно ответил Энжи.

— Ты сказал, что есть ещё один...

— Есть, но мне пришлось его вырубить. Ты похитил нашу женщину, так что Этьен тоже теперь испытывает некоторые проблемы с принятием тебя в семью.

Вот же... политики фиговы! Как они могут договариваться в такой обстановке? Нашли, блин, способ вести переговоры! А меня спросить, не? Хотя о чём это я? Сейчас я способна только стонать. Мысли и те, как ноги, разъезжаются и пищат от восторга. Хотя... если мы всегда будем так решать разногласия, то я, пожалуй, не против. Пусть что хотят, обсуждают, только... можно мне что-нибудь покрупнее пальцев и внутрь?

Нетерпеливо заёрзала на Энжи. Ну, давай! Дай мне! Из пересохшего после крика горла вырвался особо пошлый полустон-полухрип. Тихо хмыкнув мне на ухо, муранец приподнял меня над собой и потёрся членом о ягодицы. От предвкушения у меня глаза закатились и пальцы на ногах поджались. А Энжи, продолжая меня дразнить, заговорщицки промурлыкал:

— Кстати, если собираешься объясниться и попросить прощения у Ульяны, то лучше сделать это сейчас, пока у неё благостное настроение. Да и сам отвлечёшься от некоторых мыслей.

Оказалось, промурлыкал не мне! О-ох, так вот она какая коварная — мужская солидарность.