14

Разговор с Гаалем вышел трудный. Я чувствовала себя так, словно иду по первому неокрепшему льду — того и гляди, ухну под воду.

Поэтому говорила осторожно, боясь ненароком выдать свое отношение к Эвану. Я уже поняла, что людей здесь ненавидят, и любые иные взгляды воспринимают как предательство.

А предателей фейри не любили.

Нет, это не осенний лед. Это бег от лесного пожара.

Гааль, в отличие от меня, прекрасно знал людей, их правила и особенности жизни. Так что, услышав о предложении Эвана, не задумываясь приказал соглашаться. И да, просьбой это не выглядело.

— Главное, не продешевить, — его усмешка вышла жесткой, а цифра, которую он написал на клочке бумаги, показалась мне огромной.

— А если он откажется платить столько? — осторожно спросила я, опасаясь возражать открыто.

— Не откажется, — небрежно отмахнулся Гааль. — Для него это не такие уж и большие деньги. Заодно проверим, так ли ты ему нужна.

Он небрежно намотал мой локон на палец и притянул к себе.

— Ты фейри, а он — человек. И ты всегда будешь для него существом второго сорта, — проговорил он он, глядя мне в глаза.

И мне ничего не оставалось, как дождаться, пока мои волосы освободятся, и кивнуть.

Я и сама знала, что между нами пропасть. Что Эвану когда-нибудь надоест возиться с дикой фейри, далекой от человеческой жизни.

Но слишком хотела его спасти.

Его и сестру. Как не разорваться между ними?

В своей комнатке я вытащила из кармана росток, и погладила тревожно прижатые к тоненькому стебельку листики — ему тоже это все не нравилось.

Рия заходила узнать, как у меня дела. Если не приглядываться, то внешне она казалась все той же, и мне ужасно хотелось поделиться с ней, рассказать обо всем, что меня беспокоит. В детстве у нас никогда не было друг от друга секретов.

Но теперь все изменилось. И довериться Рие я не могла. Осознание этого просто убивало. Я столько ждала встречи с сестрой, чтобы что? Соврать ей, сослаться на усталость, лишь бы избежать разговора?

К тому же меня мучила совесть, что я не рассказала ей о том, что росток с нашего семейного дерева со мной. Ведь именно Рия как старшая имела больше прав владеть им и пользоваться его поддержкой и силой. Но я умолчала о нем, да и сам росток не спешил показываться сестре, а ведь должен был ее чувствовать и радоваться ей.

Все это жутко утомляло. Поэтому, когда сестра ушла, я действительно свернулась на тюфяке и уснула. Ведь завтра меня ждала встреча с Эвом. И пусть от одной мысли о нем внутри разливалось тепло, но оно быстро сменялось холодом от осознания, что и ему придется врать.

Болото из лжи и недомолвок затягивало меня все глубже.

На следующий день я поджидала Эвана недалеко от большого здания, в котором он работал. И пусть мне сложно было оценивать человеческие постройки, но именно это понравилось как минимум тем, что отличалось от остальных безликих коробок.

Интересные башенки, огромные, похожие на арки, окна. К тому же оно было приятного светлого цвета, чем уже выделялось среди темных домов вокруг.

Почему люди тяготели к темным цветам как в одежде, так и в окружающих их предметах, так и осталось для меня загадкой.

Со мной был провожатый фейри — без него я бы точно заблудилась в огромном городе — и стоило показаться темному экипажу, отъезжающему от нужного дома, как он кивнул и ловко растворился в толпе.

Лошади бодро цокали копытами по мостовой, но легкий морок, доступный всем фейри, сбил их с шага.

— Да чтоб вас! — выругался кучер, натягивая поводья.

В этот момент я подскочила к двери:

— Эван!

Шторка отодвинулась, но разглядеть, кто за ней, я не успела.

Меня схватили за шиворот, как котенка за шкирку, и резко дернули назад.

Я не удержалась на ногах, упав на не самую чистую мостовую и больно приложившись попой о каменную кладку. Ладони, кажется, разбила в кровь.

— Пшла вон, — процедил крупный мужчина, брезгливо глядя на меня с высоты своего немалого роста. — Развелось вас…

Тут-то я поняла, что моя шапка, под которой я прятала волосы и удлиненные уши, слетела.

— Отойди от нее, — послышался тихий, но грозный приказ.

И громила тут же шагнул в сторону.

— Лия, ты как? — Эван осторожно помог мне подняться и отряхнуться. Нахмурился, увидев мои ладони.

— Все хорошо, — я поскорее натянула шапку, судорожно убирая под нее волосы.

Прохожие на нас косились и оборачивались.

— Я хотела поговорить, — начала я, не представляя, как буду озвучивать Эвану затребованную Гаалем сумму.

Он точно не согласится, зачем ему такая дорогая и проблемная фейри? И что тогда? Попробовать договориться на меньшее? А что я скажу Гаалю? И согласится ли, в свою очередь, он?

Я думала об этом все время, но так и не смогла найти никакого решения.

— Давай поедем в какое-нибудь более подходящее место, — предложил Эван, протягивая мне руку.

Через открытую дверцу я видела два сиденья, обитых красивой и явно дорогой тканью…

А я только что измазалась в чем-то.

— Боишься со мной ехать? — спросил Эван, видя мои метания.

— Нет! — поспешила ответить я. — Боюсь испачкать там все.

— Ерунда, — улыбнулся он и потянул меня за собой, назвав кучеру какой-то адрес.

И мы оказались внутри, а я почему-то на коленях у Эвана. Видимо, он все-таки переживал за чистоту. Хотя это странно, сам об меня он испачкаться не боялся. Напротив, его руки тут же пробежались по мне, погладили плечи, скользнули по груди, по животу, тут же забравшись под грубую ткань рубахи. Теперь его пальцы двигались в обратном направлении так мучительно медленно, что мне хотелось его поторопить.

Это я и сделала, потянувшись за поцелуем. Как бы там ни было, мой период наслаждения никто не отменял. И прямо здесь и сейчас со мной был потрясающий мужчина, который страстно целовался и ласкал мое разгорающееся тело.

Я задыхалась от наслаждения, отчаянно желая большего. Его желание я чувствовала через разделяющую нас ткань, не удержавшись, потерлась об него, услышав ответный стон.

Не знаю, чем бы это все закончилось, но мы куда-то приехали, и в дверь тактично постучались.

Эван нехотя оторвался от меня, и к моему то ли облегчению, то ли разочарованию убрал руки.

— Мы сейчас продолжим, — шепнул он, коснувшись губами уха.

И я отчетливо поняла, что о деньгах, делах и обо всем-всем прочем мы поговорим после.

Снаружи здание я разглядеть не успела, но внутри оно было прекрасно: забранные в красивый камень стены, устланные красными коврами полы, высокие потолки с сияющими лампами, украшенными мелкими прозрачными камнями — никогда таких не видела!

— Нравится? — спросил Эван, уверенно ведя меня вперед.

Я только зачарованно кивнула. Люди тоже умеют создавать красоту!

Подойдя к высокой стойке, Эван поздоровался со стоявшим там мужчиной и взял ключ.

— И ужин в номер, — предупредил он.

А дальше мы поднялись наверх в закрытой кабине на последний этаж, где за нас ожидала прекрасно обставленная комната, и судя по нескольким дверям, не одна.

— Знаешь, — Эван закрыл входную дверь и тут же прижал меня к себе, — я давно представлял тебя в ванной, среди воды и пены. Кажется, моя мечта сейчас исполнится.

— Я недавно принимала душ, — попробовала возразить я.

Не думает же он, что я пришла к нему грязной?

— Это не относится к делу, поверь. Я ведь предлагаю не мыться, а принять ванну.

И в подтверждение своих слов, он подхватил меня на руки и отнес в комнату, по размерам превосходившую ту, что была у меня в борделе. На одной стене висело огромное зеркало, в котором отражалась испуганная лохматая фейри в одежде с чужого плеча и статный мужчина в прекрасно сидящем костюме.

Тут же вспомнились слова Гааля, глубоко резанувшие душу.

Мы слишком разные и принадлежим двум совершенно разным мирам.

И все же здесь и сейчас этот мужчина отчетливо хотел меня, а я — его. Так что я не стала сопротивляться, когда он подцепил рубаху, под которой у меня ничего не было, а штаны слетели сами, стоило расстегнуть потертый ремень. Человеческое белье, напоминавшее коротенькие штанишки, стянула я — оно мне совершенно не нравилось, но Рия заверила, что это дело привычки.

Эван шумно выдохнул, разглядывая меня, убрал за спину упавшие на грудь волосы.

— Ты так прекрасна, — проговорил он.

Да, пожалуй, без одежды было лучше, никаких дурацких вещей, висевших на мне мешком.

Ошалев и осмелев, я потянулась к нему и принялась бороться с самым ужасным приспособлением в человеческой одежде — пуговицами. Пальцы путались, петли оказались маленькими и тугими, а Эван совершенно мне не помогал, только смотрел тяжелым потемневшим взглядом, отчего у меня получалось еще хуже.

Но все же пуговицы были побеждены, и я с предвкушением распахнула его рубашку, сначала погладив ладонями плоский живот, затем поднявшись выше к груди, покрытой редкими и мелкими светлыми кудряшками. И, не сдержавшись, обняла его, прижавшись кожа к коже.

Как же мне этого не хватало!

— Продолжай, — хрипло попросил Эван, положив мои руки на мудреную пряжку ремня.

С ней мне тоже пришлось повозиться, а затем с пуговицами на его брюках.

Черные лакированные туфли Эван скинул сам, как и оставшуюся на нем одежду.

Теперь, наконец, я видела его всего и понимала, что прямо здесь и сейчас он полностью мой. И, уверена, что бы ни случилось, этот момент я запомню навсегда.

От огромной полукруглой ванны поднимался пар, оседая на зеркалах и напоминая туман лесов, а на воде появлялись блестящие шарики пены. Эван перешагнул высокий бортик и помог зайти мне, обняв и проведя влажными ладонями по спине.

— Давно хотел это сделать, — улыбнулся он, набирая побольше пены.

Его пальцы на миг обхватили мою шею, но быстро разжались и спустились ниже, помассировали грудь, чувствительно ущипнув, тут же погладив. Прошлись по моему животу и скользнули между ног, медленно касаясь самых чувствительных точек.

Мой стон прозвучал в облицованной блестящим камнем комнате особенно громко. Я держалась за плечи Эвана, поставив одну ногу на бортик, и извивалась, подстраиваясь под его пальцы. Это было настолько восхитительно и одновременно невыносимо, потому что мне хотелось большего.

— Это в последний раз, — понял меня Эван, усаживая на примыкающий к стене бортик и раздвигая ноги. — Хотя кого я обманываю, конечно же нет, — проговорил он, нежно гладя мои бедра. — Никогда не думал, что мне так понравится это занятие.

Его язык ласкал меня не хуже пальцев, дыхание невесомо касалось влажной кожи, и я выгибалась ему навстречу. Почему-то все это казалось нереальным, будто не со мной. Возможно, потому что в запотевшем зеркале напротив стонало мое отражение — фейри с намокшими фиолетовыми волосами, облепившими грудь и плечи, и светловолосый мужчина, стоявший передо мной на коленях.

Я зарылась в завитки волос Эвана, прижимая его теснее, и окончательно потеряла себя.

И потом еще долго вздрагивала, пока он продолжал целовать меня между ног, гладить бедра и шептать что-то ласковое. А после спустилась к нему в воду, зная, что буду делать.

Слишком эгоистично только получать удовольствие, ничего не даря взамен. В период наслаждений фейри разделяют счастье с партнером, и Эван давно заслужил свою долю хотя бы тем, что не пошел к другой фейри за лечением.

Он выбрал меня.

Я не знала, как это происходит с мужчинами, поэтому просто повторяла его движения. Ведь если мне нравилось и было хорошо, то и ему должно понравиться.

Погладила широкую грудь, повторив путь пальцев поцелуями, спустилась на живот. В какой-то момент Эван нетерпеливо накрыл мою руку своей и положил на твердый мужской орган, сам провел моей рукой вверх-вниз и застонал.

Он задавал темп, не отпуская мою руку, и стонал. И женщина во мне ликовала от той власти, что я получила сейчас над мужчиной, от того что тоже могу дарить удовольствие другому, наблюдать за ним, впитывать его страсть и запоминать эти мгновения.

И когда Эван содрогнулся, и на руку мне вылилась горячая светлая жидкость, я была готова расплакаться. Потому что мне было хорошо вместе с ним.

Он наклонился и поцеловал меня как-то осторожно, не как обычно напористо и требовательно. Будто спрашивая, понравилось ли это мне.

Так что я не нашла ничего лучшего, как обнять его и прижаться в ответ. Уверена, Эван все поймет сам.

Из ванны мы так и не выбрались, продолжая нежиться в горячей воде среди пены. Эван полулежал на бортике, а я устроилась на нем сверху. Мы словно одни в мире, все остальное казалось далеко и не важно.

Но, к сожалению, так долго продолжаться не могло.

— Ты хотела о чем-то поговорить, — напомнил Эван как-то нехотя. Наверное, тоже подозревал, что разговор будет не из приятных.

Но при этом продолжил вырисовывать понятные одному ему знаки у меня на спине.

Я поерзала, думая, как лучше сказать такую неприятную вещь, но Эван прижал меня сильнее.

— Не двигайся так активно, а то разговора у нас не получится.

Я замерла, почувствовав то, о чем он говорил, упирающееся мне в живот. Разговаривать и без того не хотелось.

Но, к сожалению, надо.

— Помнишь, я в прошлую нашу встречу сказала, что мне нужно много денег? — осторожно начала я.

— Помню, — уверенно подтвердил Эван. — Ты готова назвать точную сумму?

— Да, — помешкав, ответила я. — Отпусти меня на минутку.

Та бумажка лежала у меня в кармане брюк. И я поняла, что вслух не смогу произнести такую цифру.

Я отдала Эвану клочок бумаги и сжалась в ожидании его реакции. Он буквально пару секунд посмотрел на нее и кивнул.

— Хорошо.

— Ты согласен⁈ — не веря, поразилась я.

— Конечно, — легко подтвердил он. — За возможность получить тебя и делать с тобой все, я бы отдал и больше.

Он подхватил мои пальцы и потянул обратно в ванну, устраивая меня спиной на себе. Одна его рука тут же легла мне на грудь, а вторая устроилась между ног, которые я тут же сжала и попыталась увернуться.

— Тсс, — шепнул мне на ухо он, прикусив мочку.

Его пальцы сжали и покрутили мой сосок, а вторая рука внизу медленно начала двигаться. Едва-едва, но почему-то это распаляло еще сильнее, чем куда более откровенные прикосновения. Дыхание тут же сбилось, а сердце застучало быстрее.

Кажется, вода начала остывать или мое разгоряченное тело уже не чувствовало окружающую температуру? Жар шел изнутри, он обжигал, опалял и особенно горело между ног. Никакая вода не способна была потушить это бушующее пламя. Только умелые пальцы, от которых, кажется, сейчас зависела моя жизнь.

Но Эван не собирался останавливаться, и через несколько минут я выгнулась дугой, задыхаясь от крика и удовольствия, а после обмякла, не в силах больше шевелиться.

Наверное, следовало поощрить подобное, ведь упирающаяся в меня твердость явно намекала, что не мне одной нужен был второй раз.

Но из первой комнаты раздался стук, и Эван, цыкнув, вылез из ванны, завернулся в халат и пошел открывать.

— Ужин подан, — заглянул он ко мне, когда входная дверь закрылась вновь. — Ты ведь наверняка проголодалась.

На самом деле, голод я почувствовала только сейчас. Голод и усталость, словно вода вытянула из меня все силы.

Но Эван помог мне вылезти, вытереться — это он делал с особым удовольствием — и надеть второй белый халат, оказавшийся мне несколько великоватым, зато мягким и уютным. Впрочем, заказанный им ужин однозначно стоил всех усилий, и вообще стоил. Много. К концу его, когда я перепробовала почти все блюда, все-таки начала клевать носом. Усталость брала свое и перевешивала все остальное.

— Мне пора, — с сожалением проговорила я, поняв, что иначе усну прямо на стуле.

— Давай останемся здесь? — предложил Эван, и мне ужасно, просто чудовищно захотелось согласиться.

— Я не могу, — мотнула головой я, отбрасывая заодно и все сожаления о несбыточном. — И не спрашивай ни о чем, пожалуйста.

— Не буду, пусть и очень хочу, — Эван внимательно смотрел на меня, но я лишь отвела взгляд.

Мне было что ему рассказать, но я правда не могла. Потому что на второй чаше весов была сестра, ее жизнь и благополучие.

— По поводу денег, — поняв, что пояснений от меня не дождется, произнес Эван. — Я так полагаю, чек ты не примешь, только наличные.

Я поспешно кивнула, про чек Гааль меня предупредил, что фейри ни один банк не обналичит подобную сумму. Что такое банк, он тоже объяснил. Да и в целом это не безопасно.

— Наличные деньги в такой сумме банк выдает только по предварительному запросу, им нужно заказать купюры из хранилища, — продолжил мысль Эван. — Думаю, мне понадобится пара дней. Ты подождешь?

— Конечно!

Да мне за счастье было уже то, что он вообще согласился заплатить!

Мы оделись и вышли вместе, но от предложения Эвана подвезти я решительно отказалась. К тому же я плохо представляла, куда именно меня надо везти.

Зато точно знала, что без проблем встречу кого-то из подполья, вряд ли Гааль оставит меня без присмотра. Если я правильно его поняла, он слишком любил все и всех контролировать.

И точно. Стоило мне пройти до конца улицы и повернуть за угол, как из-за дома повеяло магией фейри. Легкий морок, сквозь который я легко видела, а вот люди могли заметить только кирпичную кладку.

— Все хорошо? — тут же спросила Рия, именно она поджидала меня за иллюзорной стеной.

— Да, конечно, — удивилась я.

В одном я была точно уверена — Эван меня не обидит.

Сестра подозрительно посмотрела, но расспрашивать не стала, лишь поманила за собой. И уже спустя несколько минут блужданий по улицам, мы спустились в подвал — один из входов в наше подземелье.

Осталось отчитаться Гаалю, и день можно считать успешным.