10

Пришла в себя я резко, даже слишком — сразу села, пытаясь понять, где нахожусь. Но в глазах потемнело, голова закружилась, так что пока я бросила все силы на то, чтобы просто не упасть обратно.

— Ну-ну, не надо так резко вскакивать, — сказала Рия, мягко обнимая меня со спины за плечи.

Рия.

Рия⁈

— Сестра! — я дернулась так сильно, что ненароком попала ей затылком в лоб.

Рия тут же зашипела, схватившись за ушибленный лоб, я же, не веря смотрела на нее, фейри с лазурными волосами и такими же голубыми глазами. Наша старая чистая кровь, когда цвет глаз и волос практически совпадают.

— Сестра…

Я коснулась ее волос, пропуская прядь сквозь пальцы, отвела тонкую руку от родного и так похожего на мое лица, на лбу которого наливалась шишка.

— Это действительно ты…

Последние слова потонули в моих рыданиях, а сама Рия едва не упала, когда я кинулась на нее, понимая, что больше никогда не отпущу.

— Ты живая, — я уткнулась в сестринское плечо, позволяя со слезами вытекать всем страхам и сомнениям, которые одолевали меня последний год. — Я боялась, что ты умерла, боялась, но верила…

— Ну, все-все, достаточно, — вроде бы мягко сказала Рия, погладив меня по спине, и неожиданно отстранилась. — Что со мной могло случиться, глупышка?

Сестра беззлобно дала мне подзатыльник, прямо как в детстве. И все же сейчас, глядя на нее, я подмечала, что это уже другая Рия.

Ее обычно смешливое лицо было серьезно, и изогнутые в полуулыбке губы его не смягчали. Как и взгляд глаз, раньше напоминавших незабудки, а сейчас превратившихся в кусочки льда, который бывает в особенно холодные дни.

Из ее фигуры исчезла мягкость, сменившись угловатостью, поджарой худобой. Прежде плавные движения стали четкими и какими-то дергаными. Как у животных, сбежавших от хищника, но еще не поверивших, что опасность миновала.

И пусть Рия была по-прежнему красива, но как-то иначе.

— Что с тобой произошло? — я вглядывалась в сестру, силясь найти самого родного и близкого человека, но видела лишь незнакомку в знакомом облике. — Почему ты не вернулась?

Мой голос дрогнул, но я сдержала слезы. Почему-то казалось, что Рие это совсем не понравится. Да и хватит, наплакалась. Теперь мы снова вместе и все будет хорошо.

— Я не могла, — сестра как-то досадливо вздохнула и выдала: — Ну вот зачем ты вообще приехала, а?

Мои глаза распахнулись, воздуха резко перестало хватать, будто меня ударили под дых.

— Зачем? — срывающимся голосом спросила я. — За тобой! Тебя не было два года! Ни весточки! Неужели нельзя было дать о себе знать? Хотя бы что ты жива, если я тебе больше не нужна!

— Не говори глупостей, — поморщившись, попросила Рия.

А я в который раз усомнилась: Рия ли передо мной? Что стало с той доброй открытой девушкой, уезжавшей из леса и с радостной улыбкой махавшей мне рукой на прощание?

— Тогда в чем дело? — я поняла, что не отстану.

Я имею право знать.

— В тебе, глупышка, — сестра вновь улыбнулась, почти как раньше.

Но немного иначе.

В ней все было немного иначе.

— Я ждала тебя, — и пусть мой голос дрожал, но звучал вполне уверенно. — Ждала и приехала в город…

— В этом-то и проблема, — перебила меня Рия. — Тебе совершенно нечего здесь делать! Не знаю, как теперь незаметно вернуть тебя обратно в лес.

— Я не вернусь без тебя! — выпалила я, хватая ее за руку. — Рия, поехали вместе, прошу!

— Не могу, — сестра невесело улыбнулась и накрыла мою ладонь своей. — Я не могу уехать, глупышка.

— Но почему? — я по-прежнему с надеждой смотрела на нее.

— Потому что я часть сопротивления. Подполья. Оппозиции. Называй, как хочешь. И пока мы не добьемся своей цели, я никуда отсюда не уеду, — уверенно заявила Рия.

А у меня холодок пробежал по коже.

— И какая у вас цель? — с замиранием сердца спросила я.

— Вернуть свои земли, отбросить людей с их проклятыми заводами и фабриками как можно дальше! Отстоять себя, Лия! Мы боремся за себя, свой народ и свой лес!

Теперь глаза ее горели, и я поняла, что сравнение с льдом было правильным. Лед в морозный день на солнце сияет также.

И, глядя на сестру, я все для себя решила.

— Я останусь с тобой, — Рия закатила глаза и хотела было начать спорить. — И ты меня не прогонишь! Я взрослая и могу поступать так, как считаю нужным!

— Взрослая… — протянула сестра. — Да, у тебя же наступил период наслаждений, — она посмотрела на меня с долей сочувствия. — Как ты, кстати?

— Нормально, — буркнула я.

Эмоции от встречи с сестрой временно отодвинули зов инстинктов. Надолго ли, но этим стоило воспользоваться. Способность ясно соображать во время периода наслаждений дорогого стоит.

— Мы подыщем тебе кого-нибудь, — пообещала сестра, гладя меня по голове.

Прямо как в детстве, но мне захотелось уклониться от ее прикосновения.

— Не надо, — ответила я слишком поспешно. — В смысле, я ведь смогу выбрать сама?

— О! Конечно! — засмеялась сестра. — Ты стала настоящей красавицей! Уверена, любой сочтет за честь стать твоим источником наслаждений.

И задорно подмигнула.

Я же смогла выдавить в ответ на это только улыбку. Почему-то сразу вспомнился Эван… как он там? Наверняка, уже выбрал себе другую фейри, все же ему нужно лечиться и спасать свою жизнь.

И от осознания, что он будет делать это не со мной, стало совсем горько.

Но я постаралась не подавать вида: с такими убеждениями сестра вряд ли оценит мою привязанность к человеку. А мне во что бы то ни стало нужно остаться рядом с ней в этом сопротивлении. Не то чтобы мне так хотелось вступить в их ряды, но я должна присмотреть за Рией, чтобы она не наделала глупостей.

Хотя что-то мне подсказывало, что с последним я уже серьезно опоздала.

— Так как мне стать одной из вас? — набрав в грудь побольше воздуха, выпалила я.

Надеюсь, для этого не придется проходить никаких вступительных испытаний?

Сестра серьезно посмотрела на меня, словно что-то для себя решая, а потом кивнула и ловко поднялась на ноги.

— Идем, — скомандовала она мне. — Познакомлю тебя с остальными, раз тебе так хочется.

Остальных было много. Действительно так много, что я даже растерялась и едва не попыталась спрятаться за спиной сестры по старой детской привычке. Но потом вспомнила, где я и зачем пришла, и решительно сделала шаг вперед, гордо расправив плечи. Подполью вряд ли нужны перепуганные девчонки, а мне нужно подполье, вернее — живая и невредимая сестра в нем. Со всеми проблемами мы потом разберемся позже. Вместе.

Стоило нам зайти в просторный зал, как все разом обернулись. Несколько десятков глаз прожигали меня взглядами. Для всех фейри было очевидно, что у меня в самом разгаре период наслаждений. Первый период наслаждения, самый сладкий и самый острый…

Я видела взгляды мужчин-фейри, чувствовала, как они становились тяжелее, осязаемее, проникали под кожу и разносились по телу с кровью, тут же начавшей закипать. Только-только улегшееся пламя внутри начало разгораться с новой силой, раздуваемое чужим желанием.

Все были одеты просто и по-мужски, включая женщин, которых здесь оказалось немало. Не половина, конечно, но треть, разных возрастов: от моих ровесниц до фейри, чьи волосы и глаза выцвели, а лица хранили отпечаток вековой мудрости. Темные и неброские брюки и рубашки, простые башмаки и как обязательный атрибут — головной убор, скрывающий волосы и небольшие, но острые на кончиках уши. Почти у всех это была плоская кепка или низкая шляпа.

Да уж, встреть я кого-то из них на улице — неизвестно, смогла бы опознать сородича. Только если присматриваться специально.

— Так это та самая младшая сестренка Рии, — один из фейри поднялся с потертого и заметно продавленного дивана нам навстречу.

Высокий и худой, как и все мы. Неровно остриженные красные волосы едва касались плеч, через правую щеку тянулся застарелый шрам, который перечеркивала узкая черная повязка, закрывавшая глаз. Вернее — его отсутствие.

— Вы обо мне знаете? — набравшись смелости, задала я вопрос.

— Конечно, — кивнул он. — Мы знаем о каждом фейри, прибывающем в город. А за тобой мы по просьбе Рии даже присматривали издалека. Все же ты попала в весьма специфическое место, из которого мы часто вытаскиваем наших девушек. Но ты молодец, сбежала сама.

Судя по одобрениею в голосе, побег сыграл мне на руку. Во всяком случае, уважение подполья я получила.

— Наблюдали? — из-за нарастающего возбуждения мысли замедлялись, отходили на второй план.

Сразу вспомнился силуэт под деревом, который я заметила в первое утро в борделе.

— Конечно, — лукаво улыбнулся красноволосый. — Мы помогаем своим, никого не бросаем. И если тебе понадобится какая-то помощь, то только намекни.

Во рту разом пересохло. Я прекрасно поняла, какого рода помощь он предлагает. И пусть лицо его было частично обезображено, фейри все равно оставался красив той самой неидеальной красотой, броской, агрессивной и хищной.

В другой ситуации я бы, наверное, не отказалась от его «помощи», но сейчас согласиться так просто не получалось.

Не получалось — и все тут.

Поняв, что падать в его объятия я не собираюсь, фейри хмыкнул, но без осуждения или обиды.

— Меня зовут Гааль, — он протянул крепкую руку с выпуклыми венами, за которую я буквально схватилась, не веря, что получилось так просто. — Мы рады всем новичкам. Раз ты теперь часть нашей небольшой организации, то обживайся. И предложение о помощи в силе, не только от меня. От любого.

Последнее он выделил с нажимом, обведя глазами всех присутствующих. Я тяжело сглотнула, с трудом отпуская его шершавую ладонь, за которую хотелось держаться. Да что там, меня буквально тянуло к нему. Именно поэтому я быстрее убрала руку и отступила на шаг.

— Спасибо, — улыбнулась я, стараясь не смотреть по сторонам и не видеть голодных взглядов окружавших меня мужчин.

Задерживать меня никто не стал, а Рия покровительственно проводила в небольшую каморку. Теперь, когда эмоции от встречи улеглись, я смогла немного оглядеться. Судя по отсутствию окон и извилистым коридорам, мы находились где-то под землей. Настоящее подполье. Но фейри умели обживать пространство.

На стенах обильно росли светящиеся грибы, светлячки кружили под потолком, крупные цветы впитывали влагу, осушая воздух и не давая подступиться плесени. Все комнатки, насколько я успела разглядеть через несколько открытых дверей, были крохотными, с земляным полом, заросшим голубоватым мхом, словно ковром. Большинство без какой-либо мебели. Простые тюфяки, застеленные одеялами.

Рия раздобыла для меня такой же, как у всех, тюфяк, пару комплектов одежды наподобие той, что я видела на остальных фейри, подушку, одеяло и грубые, но чистые простыни, одну из которых я сделала полотенцем. Кроме этого сестра показала мне общие душевые без перегородок или кабинок. Их фейри тоже создали при помощи трубчатых растений, которые раскрывали бутоны, и из них лилась не очень теплая, но чистая и вкусно пахнущая вода.

А еще, к моему огромному облегчению, в душевой оказалось пусто. Боюсь, вид голого фейри стал бы для меня сейчас серьезным испытанием. А смущаться наготы наш народ не привык.

— Мы живем скромно, — сказала сестра, видя мое жадное внимание ко всему. — Но это пока. Когда мы вернем то, что было нашим по праву, все станет, как прежде.

«Как прежде уже не станет», — с грустью подумала я, обустраиваясь на новом месте.

Росток, прятавшийся все это время у меня за пазухой, я вытряхнула, но решила пока его не светить и попросила посидеть в кармане брюк.

После услышанного и увиденного больше всего на свете хотелось уснуть и проснуться в лесу. Чтобы рядом сестра и ее фирменные блинчики, куда больше походившие на пышные оладушки. Родителей уже не вернешь, я давно это поняла и смирилась с их потерей.

Именно поэтому потерять еще и Рию не могла.

Но сон ни в какую не желал являться, разгоряченное взглядами и откровенным желанием тело требовало свое. Я сжалась, всеми силами пытаясь успокоиться, но некоторые вещи были сильнее меня.

Период наслаждения невозможно перебороть или перетерпеть. Говорят, те, кто пытались, уходили и прятались подальше ото всех, в итоге лишались рассудка.

А мне как никогда нужно мыслить трезво!

Так что выбор невелик: или зайти в любую комнату к мужчине. Или помочь себе самостоятельно.

Закусив губу, я провела рукой по телу, как это делал Эван. Коснулась вмиг набухших сосков, живота, ставшего таким чувствительным, и медленно опустила руку между ног, где было влажно и горячо. Да, это было не совсем похоже на то, что делал со мной Эван, но я легко представила его здесь, с чуткими и умелыми пальцами, дразнящими прикосновениями, и поцелуями, дарящими удовольствие.

Стоны приходилось сдерживать: у фейри острый слух, и мне не хотелось привлекать внимание, его и без того было немало. Да и ни к чему будоражить местных обитателей. Поэтому я тяжело дышала, скользя пальцами одной руки по нежной точке внизу и сжимая затвердевший сосок другой.

На этот раз все прошло не так ярко, а быстро и скомканно. И после всего я не испытывала обычного сытого удовлетворения. Жар затих, отступив недалеко и несильно, как бы намекая, что это совсем не то, и он скоро вернется.

Фейри нужен источник наслаждений. Тот, кто будет дарить его тебе и испытывать вместе с тобой. Умирать и возрождаться — непрерывный природный цикл.

Но сейчас я хотя бы смогу уснуть, а завтра… будет завтра.