Глава 19

ИЛЬЯС

Не останется! Уедет, как только проснётся, заберёт Митьку и уедет. Очень аккуратно, чтобы не разбудить, прижимаю обнажённое тело Даши к своей груди ещё ближе, носом зарываюсь в её шелковистые растрёпанные волосы. Вдыхая их аромат, чувствую, как по всему телу разливается волна тепла, словно меня изнутри облили кипятком, а потом резко окатили ледяной водой.

«- Ну, и как же ты сможешь её отпустить?» - слышу я тихий вопрос, заданный моим внутренним голосом.

Она спит, а я чувствую, как её сердце бьётся ровно, тихо в то время, как моё выскакивает из груди.

«Я же не могу её потерять! Я просто не выдержу, если она уедет! А отпустить придётся!»

Целую её оголённое плечико, и с большим трудом заставляю себя выпустить её из своих рук. Тихо встаю с постели, иду в ванную, умываюсь холодной водой некоторое время, и подняв голову вверх, смотрю на своё отражение в зеркале, ловлю свой же взгляд.

«- Всё изменилось, у тебя десять дней, - на грани слышимости произносит Серёга останавливаясь около машины в ожидании, когда ему откроют дверь, - как только Титов попадёт под стражу, возьмутся за тебя, я не могу помочь, прости друг, - один из моих людей рывком распахивает дверь, и помогает Серому со связанными за спиной руками занять место рядом с Колосовым».

- Это мало Серый, - рычу на своё отражение, упираюсь руками о край широкой раковины, - ты дал мне слишком мало времени!

Отталкиваюсь от мрамора, выпрямляюсь, качаю головой. Я поверил другу, доверился его плану, и вернул себе Дашу. По совету Серого я выставил Титову ультиматум, либо он возвращает Дарью на обмен Колосова и забывает про Митю, либо я лишаю его сына жизни.

Титов рвал и метал, но согласился на обмен, угрожал стереть меня с лица земли. Его угрозу я запомнил, даже оказавшись за решёткой, он легко может управлять своими шавками, что останутся на свободе, а значит опасность есть. Медлить нельзя, есть пару дней на осуществления задуманного, и пока Титов будет занят своим арестом, нужно действовать.

Груз я не вернул, а значит врагов у меня стало в десятки раз больше. Даже вернув деньги клиентам, плюс неустойку, мне не простят такой промах. Слишком много людей окажутся недовольными.

Даша. Не прими она решения уехать к родителям, я бы спрятал её пока не разберусь со всем дерьмом, что свалилась разом. Она боится, и её страх объясним. Слишком много она пережила за какую-то неделю. Без присмотра я их не оставлю, отправлю за ними Толяны, будет тенью ходить за ними, и о его присутствии она не должна узнать, иначе взбунтуется.

Возвращаюсь и смотрю на спящую Дашу, такую беззащитную, такую дорогую мне, такую любимую, и понимаю, что всё, что было до этого, было не зря, всё это было нужно для того, чтобы она стала моей. Моей девочкой. Моим счастьем.

В голове пульсирует одна мысль. Люблю. Первый раз люблю! Я люблю всё в ней, её слабость и нежность, её улыбку, глаза, всю её. Подхожу к постели, не издавая лишнего шума ложусь рядом, прижимая у себе такую сладкую и желанную. Тихий стон и её тело поворачивается на бок, её голова оказывается на моём плече.

- Спи, малыш, - шепчу, обнимаю её ещё крепче, зарываясь лицом в её волосы, - спи.

На душе становится тепло и уютно, когда её рука обнимает меня за шею.

- Спи, моя хорошая, спи, моя милая, моя любимая девочка. Всё хорошо. Всё будет хорошо. Я рядом. Я буду рядом. Всегда. Ты нужна мне. Я люблю тебя. Люблю больше жизни. И сделаю всё для твоего счастья. И для нашего. Осталось совсем немного, и тогда я завоюю тебя, заберу себе твоё сердечко, оно уже раскрылось для меня, я чувствую это, - продолжаю шептать в то время, как за окном начинает брезжат рассвет, оставляя мне совсем немного времени, чтобы ещё хоть немножко побыть с ней.

ДАША

- Здесь ваши документы и деньги, - протягивает пухлый, большой конверт Ильяс, и смотрит на меня внимательно, словно ждёт чего-то, смотрит то на меня, то на Митю, который уже сидит на заднем сидении внедорожника, а потом подходит ко мне и крепко, но бережно обнимает.

Обнимаю его в ответ, носом утыкаюсь в его крепкую, широкую грудь, глубоко вдыхаю его запах, тоже самое делает и мужчина, только нос его зарывается в моих волосах. Это всё, что мы можем себе позволить, а точнее то, что позволяю нам обоим я.

Я знаю, что он ждёт. Он ждёт, надеется на то, что я поменяю своё решение, и останусь с ним. Но этого не будет. Как бы хорошо мне не было с ним этой ночью, своего решения я не изменю. Я уеду, забуду обо всём, что с нами случилось за такой короткий промежуток времени, научусь жить заново, и буду растить Митю.

- Спасибо, - отстраняюсь, киваю я, принимая конверт, и чувствуя, как меня начинает потряхивать от волнения.

В конверте деньги, это хорошо, нам с Митей они сейчас очень пригодятся.

Ильяс молчит, только кулаки его сжимаются. Злится? Или же сдерживает себя?

Сажусь в машину, и жду, когда он закроет дверь, чтобы уехать. Но он не делает этого, стоит и продолжает смотреть, а после делает широкий шаг к автомобилю, кладёт руку на дверь, колеблется пару секунд, и неожиданно ныряет в салон, заставляет нас с Митей подвинуться, садится рядом.

- Поехали, - даёт команду водителю, и поворачивается ко мне.

В его взгляде столько всего, что сердце щемит в груди.

- Помни мои слова, что я сказал тебе, - произносит тихо Ильяс, беря меня за руку, - я готов поменять миры, и я сделаю это Даша, ради вас сделаю.

Не отвечаю, потому что не верю. Нельзя вот так просто отказаться от той жизни, которую ты прожил. Его прошлое всегда будет тянутся за ним широким шлейфом.

Я даже не помню, как мы добрались до аэропорта. Ильяс постоянно держал мою ладонь в своих руках, то сжимал её, то нежно поглаживал пальцами.

- Прощай, - шепчу не поднимая взгляда на мужчину, крепко держу сына за руку.

Я уже сделала пару шагов от машины, когда слышу его тихий голос.

- Не уезжай, прошу тебя, - и столько надежды в этих словах.

Мне становится смешно. Ну вот, я и дождалась от него этих слов. Я ждала их, не смотря на всё, я их ждала. И что теперь делать? Я не могу остаться, я должна сделать это, чтобы спасти Митю и себя. Сердце больно колит, когда я поворачиваюсь и встречаюсь с глазами Ильяса. Мне почему-то мне кажется, что если я сейчас не вернусь в машину, то я потеряю этого человека навсегда.

- Я не могу, - говорю я, едва сдерживая слёзы, - я не хочу, не могу так жить, - качаю головой.

Ильяс смотрит мне прямо в глаза, и я вижу в них боль. И ещё я вижу, что он знает, почему я так говорю.

- Ты боишься? - спрашивает он.

Я киваю головой, не в силах ответить. Он выходит из автомобиля, протягивает мне руку, поддаюсь порыву, вкладываю свою ладонь в его, и тут же оказываюсь прижатой к его боку, быстрое движение вниз, и Митя уже на руках мужчины, ручками обнимает крепкую шею.

- Я смогу вас защитить, не надо бояться, маленькая, - говорит он, словно пытается успокоить меня, - поверь мне, - его лицо вдруг становится очень близко к моему, а мои глаза наполняются влагой.

- Прости, - всё что могу сказать, спазм сжимает горло.

Одним словом, даю понять, что не останусь.

В его глазах появляется боль, видя её, неожиданно понимаю, что она такая же, которую я сама испытываю сейчас.

- Идём, - произносит глухо.

Он не выпускает меня из плена, крепко прижимает к себе за талию, и Митьку с рук не спускает, ведёт нас к стеклянным дверям аэропорта. Мы идём молча, ни слова не произносим, даже мой ангел притих.

Когда мы подходим к стойке регистрация, Ильяс отпускает нас, я протягиваю билеты для регистрации, и неожиданно узнаю, что она уже пять минут, как закончилась. Но я даже не успела этого осознать, как услышала, что нас ждали. Это меня сильно удивило. Насколько я знаю, так не бывает.

Ждать посадки нам не пришлось, нас тут же провели в коридор. Обернувшись, я не видела Ильяса. Я даже не заметила, как он исчез из-за наших с Митей спин. Когда нам дали зелёный свет, и мы прошли в самолёт, из глаз скатились горючие слёзы, которые я быстро смахнула тыльной стороной ладони, дабы Митя их не увидел.

Усевшись в кресла, я пристегнула ремни. Митя посмотрел на меня, потом на окно, затем снова на меня. Его взгляд был таким печальным.

- Что случилось, Мить? – наклоняюсь к сыну.

- Ияс обманул меня, - печально произносит Митя.

Хмурюсь, услышав ответ. В чём Ильяс обманул Митю, и когда успел?

- Как он это сделал? – пальцами приподнимаю личико сына за подбородок.

- Он обесял, што мы будем зить с ним, а мы к ба едем, - отвечает, шмыгнув носом, - он спас тебя от плохих дядей, это я его поплосил, - в глазах, что достались ему от отца, навернулись слёзы, - ачу к Иясу, - жалобно тянет Митя.

- Малыш, - шепчу еле слышно.

Мне становится настолько одиноко и грустно, что я всё же не сдерживаю слёзы. Митя заметил это и обнял меня.

- Не плакай, - зашептал, крепко прижавшись ко мне.

Я уткнулась ему в его белобрысые кудряшки, и не сдержавшись заплакала ещё сильнее. Я плакала беззвучно, меня выдавали подрагивающие плечи, и слёзы, что градом бежали из глаз. не знаю, что случилось с Митей, но мой сынок дал мне выплакаться, обнимал меня, но не просил «не плакай».

Самолёт взлетел и набрал высоту, и уже через полтора часа мы приземлились в родном для меня с детства городе.

Нас встречала мама. Она была очень взволнована. Мы обнялись, простояли неподвижно с минуту, а потом она повела нас в машину, где ждал нас папа. Он вылез из машины, когда увидел нас. Наклонившись, подхватил на руки радостного Митю, обнял меня, следом усадил на заднее сиденье. Мама села рядом со мной, а папа сел за руль. Домой мы ехали молча.

Говорить не хотелось, в голове кружились мысли об Ильясе. Вспомнив прошедшую ночь, крепко зажмурила глаза, что наяву ощутила его прикосновения к своему телу. Так неистово захотелось обратно, в его горячие, крепкие объятия, поцеловать его первой, и сказать… сказать, что люблю.

- Люблю, - шевелю одними губами.

- Дочка? – раздаётся голос отца, - я надеюсь вы к нам надолго? – ловит мой взгляд в зеркале заднего вида.

- Навсегда пап, - отвечаю на вопрос, игнорирую рвущиеся наружу сердце, - мы навсегда к вам, я вернулась домой, - шепчу, ощущая горячую влагу на глазах. 

Жадно ловлю прохладный, ночной воздух, что потоком хлынул в раскрытое мною окно, чувствую, как струи холодного пота стекают по вискам и спине. Сон. Один и тот же сон, мучает меня уже вторую неделю, именно столько мы с Митей находимся в доме, в котором я выросла.

Мне снятся события тех ужасных дней, что мне пришлось пережить по вине Колосова.

Я не знаю, что делать. Я не могу больше терпеть эти кошмары, но и не могу отказаться от них, потому что в них я вижу Ильяса. Именно с ним обрывается мой сон.

«Его черные глаза, смотрят на меня с укором, после он наклоняется, и его губы касаются моих. Я чувствую их вкус, я навсегда запомнила его.

-Нет! - кричу я, отталкивая от себя мужчину, который держит меня за руки, - нет, нет, не надо! – даже во сне борюсь за нашу с Митей безопасность, пытаясь выставить грань, между нами.

Он не слушает меня и продолжает целовать, сначала нежно, а потом все более и более страстно. Я пытаюсь вырваться, но он не позволяет мне этого, мои ноги подкашиваются, падаю, прямо в его объятия, и следом просыпаюсь.»

Ещё в детстве я слышала от бабушки, что это нормально, когда снятся те, кого ты поселила в сердце, но я не хочу, чтобы он там был, я не соглашалась на такой исход.

В доме тишина, все спят, а я запрокидываю голову, смотрю в потолок, который освещает луна. В голове снова всплывает образ Ильяса, его улыбка, которую я видела единственный раз в нашу последнюю и единственную совместную ночь, глаза, голос, прикосновения. Все это будто наяву, я чувствую его запах, слышу его голос. Он говорил, что любит меня, говорил это так искренне, так нежно, будто я была для него всем.

- Я должна все это прекратить, - шепчу я, и непрошенные слезы катятся по моим щекам.

Я смотрю на свои руки, они дрожат, потому что я боюсь. Боюсь вновь пережить самые страшные моменты, что продолжают меня преследовать.

Мне нужно научится жить заново, устоится на работу, определить в садик Митю, стереть с лица тень печали и страха, которую давно заметили родители. Они видят, что происходит со мной, но не лезут с расспросами, дают мне время успокоится и терпеливо ждут, ждут, когда я сама им всё расскажу. За это я им очень благодарна.

Еле слышимый скрип дверных петель, заставляет вздрогнут и повернуться на звук.  В дверном проёме под освещением луны, что светит через открытое окно, стоит родная фигура. Беззвучный шаг вперёд и в комнату заходит мама.

- Что случилось? - спрашивает она, подходя ко мне и обнимая за плечи, - почему ты не спишь? – мама встревожена, она переживает и боится за меня и Митю.

- Потому что не могу, - отвечаю я, вытирая слезы, - я думала, что все будет по-другому, думала, что всё пройдёт, стоит мне только оказаться здесь, но всё не так, - качаю головой, говорю маме, не углубляясь в подробности, не выдавая всего того, что было.

Ей нельзя о таком знать, она не выдержит, её доброе сердце просто не сможет пережить такой жестокости, с которой относились к её дочери.

- Не плачь, - говорит мама, поглаживая меня по голове, - все будет хорошо, - произносит слова, искренне  веря в них.

Тону в тёплых объятиях.

- Я понимаю, что тебе тяжело, но мы справимся, мы всё преодолеем вместе, ты же знаешь, как сильно мы с папой тебя любим, - мама говорит это, а в глазах у неё слёзы, - он не достоин твоих слёз, если бы мы только могли представить, что он с тобой так поступит, не за чтобы не дали согласие на вашу свадьбу, - шепчет мама.

А я понимаю, что она думает, что мои слёзы связаны с предательством Колосова.

- Прости нас, пожалуйста, прости, - говорит мама, прося прощение, они не виноваты, это был мой выбор, моя слепая ошибка.

- Мам, не надо, - мягко выбираюсь из её объятий, - вы не виноваты, даже не смей о таком думать, вы самые лучшие родители, - заглядываю в её глаза, сквозь пелену слёз.

Я не знаю, сколько времени прошло, прежде чем я смогла успокоиться. Мама ушла, оставив меня наедине с мыслями, что хороводом кружились в моей голове, пока я не уснула обессиленная и разбитая.

Я медленно открываю глаза. Уже утро, солнце светит в окно пробираясь своими лучами сквозь тонкую, прозрачную ткань штор. Лежу пару минут неподвижно, а следом поднимаюсь с кровати, бреду в ванную комнату. Открыв кран с холодной водой, и не смотря в зеркало, ополаскиваю лицо, пальцами ощущаю припухлость век, и корочки на искусанных губах.

 Приведя себя в порядок, выхожу из комнаты, и иду будить Митю. Открыв дверь детской комнаты и обнаружив пустую постель, спешу спуститься вниз. Оказавшись на первом этаже, иду на доносящейся из кухни звук.

Переступив порог, застаю маму, готовящую завтрак у плиты, увидев меня, она улыбается, но в глазах читается тревога.

- Доброе утро, доченька, - говорит она, - как ты себя чувствуешь?

- Отлично, мам, - спешу ответить, - а где папа и Митя? – задаю вопрос, так как сына я в комнате не обнаружила, да и отца не видно.

- Они уехали в торговый центр, - отвечает мама.

- А зачем они туда? – в груди поселяется тревога, я не уверена, что приехав сюда, Колосов и его отец оставят попытки забрать у меня Митю.

Возможно, это просто страх, но он скручивает меня, заставляет холодеть изнутри.

- За мебелью для Митиной комнаты, они вчера весь вечер выбирали её по интернету, но так и не смогли ничего найти, вот и поехали искать по магазинам, - рассказывает и ставит передо мной тарелку с ажурными блинчиками, которые умеет готовить только она.

- Мам, а почему вы меня не предупредили? –  вопрос звучит резко, мной движет страх.

Мама замирает, смотрит на меня растерянным взглядом.

- Я просто не стала тебя будить, ты и так не высыпаешься, выглядишь плохо, тебе нужно отдохнуть, вот мы…

- Прости, - перебиваю маму, видя как она нервно теребит вафельное полотенце, да и голос её стал дрожать, - это всё нервы, - поднимаюсь с места, подхожу к застывшей женщине, обнимаю её за плечи, - но в следующий раз предупреждайте мам, я же волнуюсь, - ругаю себя мысленно за несдержанность.

- Ох Дашуль, - мама виновата смотрит на меня, - мы не подумали, ты прости уж нас, - прикладывает свою ладонь к груди.

В ответ киваю головой, возвращаюсь обратно за стол и проигнорировав столовый прибор, беру верхний блинчик пальцами. Скрутив его в трубочку, макаю его в миске со сметаной, и жадно откусываю половину, как только рот наполняется изумительным вкусом детства, зажмуриваю крепко глаза.

- Ну наконец-то, - доносится тихий шёпот от мамы.

Открываю глаза и вижу, как женщина смотрит на то, как я ем. В её глазах тихая радость, и я понимаю её реакцию. Сегодня первый день с момента нашего приезда, как я поглощаю пищу с аппетитом. До этого еда не лезла в меня, еле меньше Митьки.

Увидев мой взгляд, мама отворачивается обратно к плите, явно боится спугнуть. Съедаю ещё пару блинчиков, выпиваю чай, который мама подала мне, поднимаюсь из-за стола.

- Спасибо мамуль, - благодарю за вкусный завтрак, - я пойду погуляю, - говорю о своих намерениях.

Её глаза загораются ещё большей радостью, а я даю себе мысленный подзатыльник. Я настолько погрузилась в произошедшее, что совсем не заметила, насколько сильно переживают родители, видя меня такой.

- Конечно иди, милая, - улыбается, сжимая в руках кухонные щипцы, которыми она переворачивает и снимает блинчики со сковороды.

Больше не говоря ни слова, покидаю кухню, спешу в комнату, чтобы переодеться. Пора брать себя в руки, и заняться нашим с Митей будущим. Переодевшись, и взяв сумочку, предварительно положив в неё свои и сына документы, выхожу на улицу.

Выйдя за ворота дома, осматриваюсь по сторонам, вспоминаю расположение ближайших детских садов, и вспомнив самый ближайший, направляюсь в его сторону.

Входя на охраняемую территорию, на которую меня сопровождает один из охранников, выслушав мою цель прихода, оглядываюсь по сторонам. Красивые, яркие игровые площадки с крышами от дождя, клумбы с цветами, что бушуют своими цветениями украшают двор садика. Не спеша, иду по дорожке к главному входу большого здания.

Зайдя внутрь, меня подводят к женщине, что сидит за столом в светлом холле, после чего мужчина покидает помещение, отправляясь обратно на пост.

- Здравствуйте, могу я видеть директора? – обращаюсь к женщине.

- Вы записаны? – смотрит на меня строгим взглядом.

- Нет, - отвечаю на заданный вопрос.

- По какому вы вопросу?

- Я хочу записать в ваш садик сына, - отвечаю переступаю с ноги на ногу.

- Вряд ли вам это удастся, группы уже укомплектованы, наш сад один из лучших в городе, и очередь к нам слишком велика, - с гордостью в голосе произносит женщина.

- Я всё же хочу поговорить с директором, - стою на месте, не собираясь отступать, пока не услышу отказ самого директора.

Поджав губы, женщина просит мой паспорт. Молча достаю из сумочки документ, протягиваю ей. Взяв паспорт, она уходит, оставляя меня под присмотром пожилой женщины в халате, что носят уборщицы. Мне не дают пройти дальше, и мне это нравится. Значит здесь не проходной двор, да и на территорию посторонний не зайдёт. Хочу, чтобы Митя попал именно сюда.

Через пару минут, женщина возвращается, и протягивает мне обратно паспорт, и просит подождать.

Проходит не больше пяти минут, за которые я извожу себя волнением, и к нам выходит директор садика. Небольшая женщина пятидесяти лет, со строгим взглядом, которая смотрит на меня, и, улыбнувшись, раскрывает свои руку, чтобы, заключив меня в свою добродушные объятия.

Моему удивлению нет придела, встретить эту женщину здесь, я никак не ожидала, но это очень радует. Митя будет ходить в этот садик, я это уже знаю. Безопасность моего ангелочка в этих стенах обеспечена, и этот факт позволяет дышать легче.