Глава 15

– Тамара Петровна, вы же понимаете, что это какая-то нелепая ошибка? Я не могла допустить ничего подобного. Вы ведь знаете, насколько я щепетильна в работе?

Стараюсь говорить спокойно и уверенно, несмотря на то, как меня всю трясёт. Заведующая обрисовала в общих чертах случившийся инцидент. Мой давний пациент с катастрофически низким зрением, почти слепой, умолял взять его на операцию. Я предупреждала, что вероятность благоприятного исхода ничтожна. И, к сожалению, мои прогнозы оказались верны. Исход операции плачевен.

Тамара Петровна смотрит на меня сквозь очки без грана сочувствия. На долю секунды в её холодном взгляде мне даже мерещится некое торжество.

– Я заметила, в последнее время вы будто сама не своя, Есения Борисовна, – сдержанно произносит она. – Проблемы дома? Вы квалифицированный врач и не хуже меня знаете, что любые проблемы личного характера нужно оставлять за стенами операционной.

Я не ожидала получить поддержку от этой женщины. Но рассчитывала как минимум на справедливое отношение. Согласно моим заслугам. Ведь этот случай может ударить не только по мне, но и по репутации нашей клиники. Однако неприязненное отношение ко мне заведующей, похоже, перевесило здравый смысл. Померкло перед возможностью уколоть меня и поставить на место.

Я мозолила ей глаза с первого дня в клинике. И она всегда считала меня амбициозной выскочкой, хотя я никогда не позволяла себе кичиться своими заслугами.

– Именно так всегда и происходит, – сухо отвечаю я. – В операционной я всегда сосредоточена исключительно на пациенте. Именно поэтому я уверена, что поданная на меня жалоба не имеет под собой никаких оснований. Я работала чисто и не гарантировала Самохину результат. Он был предупреждён о рисках. Огромных рисках. Он умолял меня взяться за него. Вам ведь это отлично известно, потому что он обращался и к вам.

– Что ж, в таком случае, комиссия это подтвердит, – дёргает тоненькой бровью моя начальница.

Одно очевидно – здесь я справедливости не дождусь. Поднимаюсь со стула, ощущая, что коленки стали мягкими. Но всё же беру себя в руки, не желая показывать заведующей, как меня ломает эта ситуация.

Стараюсь себя успокоить. Я хороший врач. Профессионал своего дела. У меня за плечами огромное количество успешных операций, а отдельными из них я могу по праву гордиться. Я не могла допустить никакой халатности в своей работе.

Но несмотря ни на что, страх разъедает внутренности, мешает дышать и спокойно думать. И я не представляю, как смогу дожить до завершения расследования.

Самое поганое, я ведь отлично знаю, кто мог бы помочь мне в данной ситуации. Калугин. Один звонок ему, и он решил бы проблему. Но также я знаю, что он потребует взамен.

В голову даже лезут крамольные мысли. Набрать ему. Попросить помочь. Восстановить видимость брака, а когда всё завершится, развестись. Но стоит подумать о супружеском долге с ним, как желудок схватывает спазм. Нет. Я просто не смогу.

Всё равно что пойти на панель. Название другое, а результат тот же. Продажа тела в обмен на блага.

Всё же как порой зловредна бывает наша жизнь. Ты думаешь, что хуже уже некуда, а она обязательно доказывает тебе обратное. Подкидывает ещё одно испытание. Да не из самых простых.

Когда я прихожу в свой кабинет, выясняется, что сегодня мне предстоит работать в паре с ассистенткой-любовницей мужа. Которая неожиданно вернулась раньше срока из своего отпуска. Вот это совпадение.

– Есения Борисовна! – Катя резво поднимается со стула, завидев меня. В её широко распахнутых глазах блестят слёзы, на щеках возбуждённый румянец. – Простите меня, умоляю. Я не думала, что всё так далеко зайдет. Он ведь был моим первым мужчиной. Я влюбилась. А он такой красивый, такой обходительный. И вы такая замечательная пара. Успешная…

Такое бесстыдство и наглость вызывают у меня просто крайнюю степень изумления. Даже не нахожусь с ответом.

Но сейчас измена мужа кажется незначительной проблемой. Тем, что я успела пережить. И то, с чем я способна справиться. А вот потеря карьеры… Что я буду делать? Кем работать?

Я устало смотрю на неё. И чем дольше длится зрительный контакт, тем сильнее во мне растёт презрение. И к ней, и к супругу.

Она хотела украсть мою жизнь. Забрать то, что по праву принадлежало мне. И за это мне вдруг захотелось взять эту дрянь за волосы и хорошенько приложить головой об стол. Воображение подкидывает мне яркую картинку. Сочную, в цветах и запах. Её крови, размазанной по моему рабочему столу, по её белоснежному халату.

Вот уж не думала, что я могу даже в мыслях представить, что причиняю человеку боль вместо того, чтобы облегчать её.

Но мне и без того проблем хватает. Поэтому всё, что я себе позволяю – это с каменным выражением лица властно потребовать:

– Пригласите пациента на осмотр.

Благо, он уже ожидает в приёмной. И Катерина безропотно выполняет моё поручение.

Самое гадкое, что сейчас я не в том положении, чтобы устроить скандал и уйти хлопнув дверью, сказав, что все эти годы меня мечтали увести частные клиники. О нет. Пока всё, на что я имею право – терпеливо ждать. И верить в чудо.

В течение дня, работая со своей ассистенткой бок о бок, непрерывно испытываю перманентное раздражение. Не переставая поражаться степени безнравственности этой девушки. Или это просто глупость и человеческая простота? Вижу яблоко. Хочу яблоко. Беру яблоко.

В перерывах между пациентами с любопытством наблюдаю за ней, пытаясь поставить себя на её место. Прилагая нечеловеческие усилия воли, стараюсь вообразить, как бы чувствовала себя я? Находясь рядом с женой своего любовника? Глядя ей в глаза? Сложно представить, что я в принципе могла бы оказаться в такой ситуации, но даже если бы по какому-то неведомому стечению обстоятельств это произошло, я бы, наверное, умерла от стыда. Чувство вины размазало бы меня.

А Катюша, судя по всему, ничего подобного и близко не испытывает. Более того, я пару раз замечала, как она украдкой на меня смотрит. С чувством превосходства. Мол, проиграла ты, Есения Борисовна. А я выиграла. Твой прекрасный муж теперь мой.

Глупая. Не понимает, что на самом деле оказала мне услугу. Открыла глаза на гниль, скрывающуюся под иллюзией счастливого брака. Да и даже это не её заслуга. Калугин ведь таким образом утешался. Я почти уверена, не подвернись ему под руку Катюшка, нашлась бы другая для этих целей.

И всё же интересно, при каких обстоятельствах они познакомились? Кто был инициатором?

Снова становится противно. Взгляд падает на золотой ободок на моём безымянном пальце. Красивое обручальное кольцо, которым я раньше украдкой любовалась, а потом позабыла о нём, как о неотъемлемой части себя. Сейчас остро хочется немедленно стянуть его с пальца, что я и делаю, забросив в самый дальний ящик стола. Кожа под драгоценным металлом даже воспалилась, как от крапивницы.

Но этого мало. Нужно развестись. Официально. Чем быстрее, тем лучше. Только тогда я вздохну с облегчением. Возможно.

Закончив с последним на сегодня пациентом, бросаю взгляд на время. До конца официального рабочего дня ещё целых два часа, можно успеть съездить в ЗАГС и написать заявление на развод.

Покинув клинику, первым делом набираю Калугина. Сомневаясь в успехе задуманного мероприятия. Интуиция подсказывает, что супруг найдёт причину отвергнуть моё предложение, банально сославшись на занятость, например. Но я решаю испытать удачу.

Супруг отвечает мгновенно. Будто только и ждал моего звонка.

– Здравствуй, Сенечка, – доносится из трубки его сахарный голос. Который только подтверждает мои догадки. – Что-то случилось?

– Ты сейчас сильно занят? – выясняю для начала я. – Получится освободиться на пару часов?

– Для тебя найду время, – милостиво сообщает.

– Отлично, тогда через час сможешь подъехать к нашему ЗАГСу? Давай встретимся там.

Несколько секунд я терпеливо жду, пока в трубке царит полная тишина. После чего супруг, наконец, снова подаёт голос:

– Не понял, почему в ЗАГСе? Я думал, ты хотела поговорить.

– Володь, мне очень тяжело сейчас. Я не хочу растягивать процедуру развода на долгое время. Мы ведь с тобой всё решили, давай поедем и напишем заявление, чтобы дальше уже жить спокойно?

– Что ж… хорошо. Я подъеду.

Прячу телефон в карман, не веря в такой лёгкий успех. Отчего-то была уверена, что супруг так просто не уступит.

Добралась до места встречи первой. Пока припарковалась, позвонила моя приятельница, а по совместительству помощница заведующей. Я слёзно просила её сообщить любую информацию, которая может быть ей известна, как человеку, который знает всё, что творится в клинике.

– Калугина, похоже, дело – труба. Все очень плохо. Моя грымза кричала на всю Таганку, что не хватает какого-то важного документа, который должен был подписать пациент перед операцией.

– О мой бог, – тихо выдыхаю, ощущая, как земля уходит из-под ног.

Сейчас вердикт комиссии стал для меня очевидным. Если мы не найдем ту бумажку, крах всему – моей карьере, научной деятельности и доброму имени.

Когда, наконец, приезжает Калугин, я нахожусь почти на грани нервного срыва. Едва не плачу. Но изо всех сил стараюсь держать себя в руках.

– Сеня, – встревоженно обращается он ко мне, обнаруживая меня с распахнутой дверью автомобиля, уткнувшейся в колени и пытающейся погасить паническую атаку.