Глава 19

Я снова в крутой тачке Глеба. Только на этот раз на пассажирском сидении, а он за рулём. Да, и ещё я трезвая. Но оттого находиться с ним вдвоём в тесном пространстве автомобиля не менее волнительно. Старовойтов красавчик. Ему очень идёт эта машина. И эта небрежность, с которой он ведёт её. Часто хмурясь, думая о своём.

А я стараюсь не пялиться на его мужественный профиль и сильные руки на руле, потому что это кажется сейчас неуместным. Что-то беспокоит меня, звенит на краю сознания тревожным колокольчиком, и я никак не могу отыскать причину этой тревоги.

Нет, дело совсем не в моих проблемах из-за жалобы Самохина. И даже не в предательстве мужа, не в угрозе лишиться квартиры и других материальных благ. Это связано непосредственно с предстоящим знакомством. Неужели я банально волнуюсь, понравлюсь ли сыну Старовойтова? Маленькому мальчику, с которым так жестоко обошлась судьба.

Да, я совершенно точно хочу ему понравиться. Мечтаю об этом. Даже несмотря на то, что моя задача не предполагает привязанности. Я вступлю в фиктивный брак с его отцом, чтобы потом исчезнуть, когда необходимость в штампе отпадёт. Глеб ясно дал понять, какие цели преследует.

И всё же я волнуюсь. Отстранённо наблюдаю за проносящимися пейзажами за окном. Машина летит по трассе вдоль лесополосы. Кажется, Глеб везёт меня не в свою квартиру. Во время нашего разговора в офисе Старовойтов упоминал, что сын со своей бабушкой живут у него. Выходит, та квартира в центре – не единственная его недвижимость. Впрочем, учитывая, на какой Глеб ездит машине, я уже ничему не удивляюсь.

Мои догадки подтверждаются, когда мы приближаемся к огромному дому в одном из самых респектабельных поселков столицы. Ворота отъезжают в сторону, и ламборгини плавно вкатывается на территорию.

– Это твой дом? – спрашиваю я, не сумев сдержать любопытства.

– Да, – скупо отвечает Глеб, всё ещё погружённый в свои мысли.

Он паркует машину у входа. По-джентльменски огибает капот, открывает мне дверь, подаёт руку. И, учтиво придерживая за локоть, ведёт в дом.

– Тут может быть скользко, – поясняет в ответ на мой вопросительный взгляд.

Становится всё интереснее, чем конкретно занимается друг брата, так славно зарабатывая себе на жизнь. Надеюсь, он очень талантливый бизнесмен, и в его делах нет ничего противозаконного. Хотя многие считают бизнес и криминал схожими понятиями. Наверное, в какой-то степени так оно и есть. Но мне остро хочется, чтобы Глеб не был замешан в чём-то грязном.

Изнутри дом выглядит не менее презентабельно, чем снаружи. Видно, что к интерьеру приложил руку талантливый дизайнер с тонким чувством вкуса. Мягкие уютные тона, дорогая мебель, много свободного пространства. Здесь приятно находиться. Никакой вычурности и позолоты, ничего безвкусного из того, что так любят нувориши, дорвавшиеся до денег, чтобы показать свой успешный успех всем заклятым друзьям.

В голове проскальзывает опасная мысль – я бы хотела тут жить… Спешно отбрасываю её и сосредотачиваю внимание на пожилой женщине в простеньком сером платье, что вышла нас встречать.

Её седые волосы собраны в аккуратный пучок на затылке, на губах – добродушная полуулыбка. В руках какие-то детские вещи, сложенные небольшой стопочкой.

– Добрый вечер, Глеб Борисович, – уважительно приветствует она хозяина дома и переводит мягкий взгляд на меня: – Здравствуйте.

– Здравствуйте, – отвечаю ей с лёгким кивком головы.

– Добрый вечер, Таисия Петровна. Как ваше самочувствие? – интересуется Глеб.

– Сегодня получше, – смущается старушка. – Видите, хожу, – с неловкой улыбкой разводит руками она.

– Замечательно, – сдержанно произносит Старовойтов. – Это моя супруга, Есения Борисовна, – представляет он меня. – А это Таисия Петровна, бабушка Тимофея. Я тебе о ней рассказывал.

Таисия Петровна смотрит на меня с неподдельным восхищением. А у меня всё лицо начинает пылать от того, как Глеб назвал меня. Своей женой.

Хоть это всё и не по-настоящему, испытываю не поддающиеся объяснению эмоции. За которые злюсь на себя. Это всё дурацкая детская влюблённость.

– Очень приятно познакомиться, – тепло улыбаюсь я старушке, стараясь отогнать неуместное смятение.

Бабушка Тимофея кажется очень приятной женщиной. И мне становится грустно, что у неё такая дочь. Да ещё и болезнь, судя по всему, очень серьёзная. Может, я смогу чем-то помочь ей? Хоть и вряд ли её проблемы со здоровьем связаны с офтальмологией, но я знаю многих хороших врачей, специализирующихся и на других профилях.

– Тимофей не спит? – уточняет у Таисии Петровны Глеб.

– Нет, играет в своей комнате, – сообщает она. – Сегодня хорошо ночью выспался, раньше двух, думаю, теперь не уснет.

– Мы сходим к нему, если не возражаете.

– Конечно.

Глеб помогает мне снять пальто, и мы проходим вглубь дома. Комната Тимофея находится на первом этаже и представляет собой самую настоящую детскую мечту. В ней огромное количество различных игрушек, волшебно оформленная мебель на сказочную тематику. Звёзды на стенах и потолке и уютнейший светлый ковёр с высоким ворсом на полу.

Пытаюсь прикинуть в голове, когда Глеб успел обустроить эту красоту. Ведь с его слов, о мальчишке он узнал совсем недавно. Впрочем, здесь всё так и пахнет новизной.

Мой взгляд приковывает маленький мальчик, расположившийся на этом самом ковре в центре комнаты. Темноволосый, стильно одетый, прямо как взрослый – в клетчатую рубашку и джинсы. Играет с большим красным паровозом, не обращая внимания на наше с Глебом появление.

– Тимофей, привет, – произносит Старовойтов с какими-то новыми, незнакомыми мне до сих пор интонациями в его голосе.

Мальчик оборачивается на нас всего на пару секунд. Чтобы почти сразу вернуться к своей игре. Но я успеваю разглядеть его огромные глаза, которые кажутся мне грустными, и милые черты на маленьком личике.

Сердце болезненно сжимается в груди. Не понимаю, как можно быть матерью такого милого ребенка и не любить его. Бросить на попечение бабушки, предпочтя тратить время на развлечения и наркотики.

Вздрагиваю, и все мысли вылетают из головы от ощущения тепла на пояснице. Глеб зачем-то решил положить туда свою ладонь.

– Я хочу тебя кое с кем познакомить, – произносит он, легонько подталкивая меня к центру комнаты. А мне хочется застонать в голос от того, как приятны его прикосновения. И снова злюсь на себя, ведь подобные мысли сейчас совершенно неуместны. – Это Еся. Она очень хорошая девочка.

Тимофей никак не реагирует на слова отца, продолжая увлеченно играть своим паровозиком, что-то невнятно лепеча себе под нос.

Я намеренно отрываюсь от руки Глеба, чтобы не думать о лишнем, и подхожу к малышу, опускаюсь на коленки на пушистый ковер, усаживаясь напротив. Старовойтов придвигает пуфик от стены и садится на него позади меня.

– Привет, Тимоша, – ласково произношу я.

Малыш поднимает на меня взгляд, но тут же отводит, так и не спеша вступать в диалог. А мне всё ещё очень хочется ему понравиться, ничего не могу поделать с этим необъяснимым желанием, напоминающим едва ли не потребность.

– Какой классный у тебя паровоз. Можно посмотреть? – предпринимаю очередную попытку завести разговор.

На этот раз мне везёт больше. Тимоша двумя ручками отрывает игрушку от пола и доверчиво протягивает мне.

– Ух ты! Спасибо большое! Я никогда не видела таких красивых машин!

– Это не машина, это поезд, – вдруг заявляет тонким голоском малыш.

И я невольно расплываюсь в улыбке. Такой маленький и такой серьёзный ребёнок. И так сильно напоминает мне своего отца. Особенно в юности.

Мне до невозможности хочется взять его на руки, обнять и поцеловать. Ещё одно странное желание. Но понимаю, что Тимофей вряд ли оценит подобные нежности от незнакомой тёти. Поэтому я просто стараюсь поддержать наш хрупкий диалог.

– Да, точно, поезд. Я ошиблась. Тебе нравятся поезда, да?

– Нлавятся, – лаконично отвечает ребёнок. Ну точно, копия своего отца в юности!

И глаза абсолютно такие же, как у Глеба. Глубокие, чистые. В них легко утонуть.

Возвращаю игрушку в руки ребёнка.

– А ты катался когда-нибудь на настоящем поезде?

Малыш отрицательно качает головой.

– А хотел бы прокатиться?

На этот раз Тимофей утвердительно кивает, и вот уже в его красивых отцовских глазах мелькает интерес.

– Думаю, это можно будет устроить. Если твой папа не станет возражать. Глеб?

Оборачиваюсь на Старовойтова, совершенно не понимая выражения его лица. Он смотрит на меня с удивлением, и даже будто чем-то возмущён.