Глава 22

«Боюсь, что я могу позволить себе лишнего», – додумываю, пока Глеб сверлит глазами дыру у меня во лбу.

Я вообще плохо себя контролирую в его присутствии. Мне так и хочется протянуть к нему руку, коснуться, прижаться щекой к груди, вдохнуть ошеломляющий аромат его кожи.

Но так нельзя. Глеб сам обозначил границы наших отношений. Фиктивный брак.

Только сейчас мне кажется, что соглашаться на него было не такой уж разумной идеей. Но фарш обратно не прокрутить.

Однако то, что он считает меня зажатой пуританкой, вызывает внутренний протест.

Выпрямляюсь, пробуя придать себе томный вид, стреляю в него глазами из-под ресниц.

– Знаешь, Глеб, – подаюсь чуть вперёд, прикусываю нижнюю губу, изображая сложную работу мысли, – я ведь ни разу не изменяла Калугину, но уже успела прослыть шлюхой. Может быть, не стоит разочаровывать моего пока ещё мужа. Возможности изменить ему после развода мне уже не представится.

Касаюсь пальцем колючей щеки и царапаю её ноготками.

С каждым моим словом глаза Глеба распахиваются всё больше, так стремительно темнеют, что моё сердце начинает чаще биться. И я уже жалею об этой глупой попытке его подразнить.

– Еся, – предостерегающе произносит моё имя, так, словно совсем не ощутил подвоха. Хотя я не сомневалась, что моя игра очевидна.

Почему-то вспоминаю старую истину, что мужчина способен возбудиться, даже обнимая нас мимоходом. По-дружески. Что уж говорить о реакции на женщину, которая открыто проявляет свой интерес.

После пережитого в ресторане стресса и от этих мыслей вдруг становится смешно. Я вспоминаю физиономию Катюши, пускающей на Глеба слюни до пола. Выражение лица Калугина в первые секунды узнавания меня. И меня начинает разбирать жуткий хохот. До слёз.

Чтобы успокоиться и прийти в себя, мне понадобилось несколько минут. И кажется, всё это время Старовойтов разглядывал меня со странным интересом. Будто узнал сейчас обо мне что-то новое.

– Только не говори, что смех без причины – признак дурачины. Я этого не выдержу, – прошу, почему-то не ощущая неловкости от этой нелепой сцены.

– О нет. Похоже, ты опасная штучка, я тебя недооценил. С тобой шутки плохи. Буду впредь осторожнее, – Глеб улыбается, говоря серьёзно. Только чёртики в глазах мне подсказывают, что он вновь шутит.

– Отлично, значит, сегодня мне ничего не грозит, – склоняю голову, рассматриваю его и понимаю, что под его взглядом я плавлюсь, как масло на солнце.

Пока мы ехали, Глеб дал свой телефон, велев заказать любые блюда, которые мне захочется. И я решила ни в чём нам не отказывать.

Через полчаса мы оказываемся в его квартире. Той самой, которую я не сумела рассмотреть, будучи пьяной. Стараюсь выкинуть из головы воспоминания о своём поведении. Но, не в силах совладать с собой, пытаюсь понять, хорошо ли помнит Глеб тот вечер. Только по его лицу ничего не определить. Он ведёт себя вполне обыденно. Помогает снять пальто, провожает в гостиную.

Я внимательно изучаю каждую деталь интерьера. Дизайнер у него потрясающий. Видно, что Глеб не поскупился. Его квартира функциональная и современная.

– Ты часто здесь ночуешь? – спрашиваю, пока он следит за тем, как я верчу в руках какую-то дизайнерскую вазу, машинально отыскивая наименование производителя.

– До Тимофея я жил в основном здесь. Но эта квартира не предназначена для ребёнка, – отвечает, ослабляя галстук. – Поэтому пытаюсь привыкнуть к жизни в большом доме.

Глеб не пускается в объяснения о том, как изменилась его жизнь с появлением ребёнка. Но я и так ощущаю, что отчасти ради него он поступился своим комфортом. Пустил на свою территорию бабушку Тимоши и самого малыша.

Могла ли я симпатизировать Старовойтову, если он не стал бы заботиться о ребёнке? Боюсь, что он бы мгновенно растерял всю свою привлекательность в моих глазах.

– Еся, я хотел тебе это предложить ещё днём, а теперь и вовсе уверен, что ты должна переехать в мой дом уже завтра, – произносит Глеб с таким нажимом, что в первые секунды я теряюсь.

Хочется запротестовать. Ответить, что это неправильно. У меня есть жильё. А потом вся эта гнусная сцена в ресторане встаёт перед глазами, и я начинаю осознавать, что Володя просто не даст мне жизни там. Я даже не уверена, что смогу забрать свои вещи. Если он ещё не выкинул их в окно.

Воображение тут же рисует, как моё кружевное бельё парит вместе с первым снегом в воздухе и падает под окна соседей на первом этаже. А уличные мальчишки хватают мои трусы и бегают с ними по всему двору.

Тру устало лицо, ощущая, какая тяжесть свалилась на мои плечи. Мне ещё не приходилось быть бездомной. А после развода с Калугиным, чую, придётся.

В телефоне Старовойтова, который я ему до сих пор не отдала, появляется уведомление о том, что приехала доставка. Поднимаю экран вверх, показывая Глебу. Он кивает и скрывается в коридоре.

Только я хотела положить на стол сотовый, как он вновь завибрировал. Я непроизвольно посмотрела на экран и увидела всплывающее сообщение в мессенджере.

«Любимый, я так соскучилась. Ты совсем про меня забыл».

Сердце пропускает пару ударов. Кажется, на целую вечность переставая функционировать. В груди начинает нестерпимо печь.

Удивительно. Калугин мне изменил, но я с трудом припоминаю, испытывала ли я ревность при этом. Разочарование, опустошение, боль предательства – да. Но ревность? Я совсем позабыла про это удушающее чувство. И теперь оно, будто в отместку за все годы спокойной жизни, навалилось на меня, оглушая и придавливая к земле.

И почему вдруг мне кажется, что меня обманули?

Все эти взгляды Глеба, которые я принимала за симпатию, теперь видятся в ином свете.

В реальности он просто хороший друг, который решил помочь старой знакомой. А я напридумывала с три короба.

Хотя, когда мы были на ретродискотеке, Старовойтов вполне недвусмысленно дал понять своё отношение ко мне. Но, может, он со всеми женщинами так себя ведёт? Закидывает удочку на всякий случай – вдруг клюнет? Не хочется думать о Глебе плохо, но после стольких лет лицемерия и вранья Калугина я уже ничему не удивлюсь. Ведь случайные знакомые вряд ли станут называть мужчину любимым.

Бросаю телефон на диван, будто он заражён куриной оспой.

Хочется взять пальто и сбежать отсюда. Прочистить мозги на холодном воздухе.

Но я не могу.

Это глупо!

Нельзя всегда вести себя как страус.

С трудом беру себя в руки в последний момент. Слава богам, Глеб не видит моего состояния, заходя в комнату и держа в руках бумажные пакеты с едой.

Он раскладывает всё на столе, и до обоняния доносятся приятные запахи пряностей. Только аппетита совсем нет.

– У меня есть отличное вино, кстати. Ты не против составить мне компанию? – Глеб вновь смотрит тем самым взглядом.

Будто никого в мире кроме меня не существует в данный момент.

Может, у той девушки из СМС возникает такое же ощущение?

Неопределённо пожимаю плечами.

Глеб хмурится, замечая выражение моего лица.

– Еся, что-то случилось?