Глава 24

Господи, он спутал меня с другой!

– Глеб, это я – Истомина, – пищу, замерев в горячих объятиях, ощущая не то, что должна была бы.

Ведь логично, если замужняя женщина, просыпаясь в обнимку с чужим мужчиной, испытывает неловкость. Но я, на свою беду, ощущаю совершенно неподобающее возбуждение.

Горячее желание волной облизывает кожу, забирается под неё, сворачивается в тёплый кокон внизу живота, настойчиво и голодно пульсируя. И напоминая о том, чего я так давно не получала.

Нервно облизываю пересохшие губы, потому что молчание затягивается.

– Истомина, – мурлычет мою девичью фамилию, как сытый, выспавшийся кот. Только я не разберу, утвердительно или удивлённо.

– Думаю, тебе лучше отпустить меня. Не стоит портить наш будущий фиктивный брак интимом, – пробую перевести всё в шутку, но, не видя глаз Глеба, не уверена, что мои слова звучат достаточно весело.

Хмыкает мне куда-то в затылок.

– Кашу, знаешь ли, маслом не испортить.

Теперь в его голосе я точно угадываю смех, и, судя по подрагивающей подо мной мускулистой груди, он либо плачет, либо сдерживает хохот.

Ударяю его в плечо, всё же вырываясь из объятий. Вот же несносный тип! Ещё и подтрунивает надо мной. Наверняка сразу разгадал мою неловкость. И очень надеюсь, что только её.

– Ты невыносим, Старовойтов, – пыхчу себе под нос, старательно поправляя задравшуюся футболку, перед тем как вылезти из тёплой, уютной постели.

Взгляд, как примагниченный, обращается к Глебу. Он вальяжно лежит на кровати, закинув руки за голову. Демонстрируя, что походы в тренажёрный зал не прошли даром и отразились на теле совершенно слепленной мускулатурой.

Бицепсы, трицепсы, дельты, большая грудная мышца, прямая мышца живота, косые мышцы пресса. Уф! По нему можно изучать строение мужского тела. Потому что он явно его идеальный образчик.

Ловлю себя на том, что просто нагло пожираю его глазами. Наконец, собрав всю силу воли, поднимаю взгляд, остановившийся на том месте, где от пупка вниз идёт дорожка тёмных волос.

Бедолага. Должно быть, отдал мне свою последнюю футболку. Иначе чем объяснить, что он сейчас лежит передо мной в одних домашних штанах? Спасибо, что хотя бы в них.

Когда ночью он забрался в кровать, я уже лежала под одеялом в темноте и не видела всего этого чудесного срама.

Зато теперь чувствую себя застигнутой на месте преступления.

Старовойтов изучает меня лукавым, искушающим взглядом. Вся эта ситуация его крайне занимает.

Угораздило же заключить сделку с мужчиной, который наверняка ни разу в жизни не получал от девушек отказа. От него так и исходят волны уверенности в своей неотразимости и в том, что я клюну на приманку так же, как и все предыдущие жертвы его обаяния.

Вспоминаю вчерашнюю эсэмэску. Сейчас, в свете солнца, досадный инцидент охлаждает мой вскипающий мозг, возвращая в него мыслительную активность. Потому что минуту назад максимум, на что я была способна, – это нечленораздельная речь.

– У нас ничего не выйдет, если ты будешь воспринимать наш уговор как нечто несерьёзное, – точно строгая училка, отчитываю его.

Хотя прекрасно знаю, что поступаю так лишь оттого, что ощущаю себя неловко под его взглядом. Плавлюсь под ним, как сыр на раскалённой сковородке, и никак не могу совладать со своими разбушевавшимися эмоциями.

Взгляд Глеба мгновенно меняется, становясь серьёзным и сосредоточенным. Он поднимается, но это лишь ухудшает моё состояние. Потому что Старовойтов просто великолепен без одежды. Само совершенство. Стоя даже краше, чем лёжа. Что выбивает из лёгких последний кислород, а из головы – остатки мыслей.

Что я хотела сказать? Кто я?

– Еся, прости, – он, ничего не подозревая, преодолевает разделявшее нас расстояние и совершенно по-дружески сжимает кончики моих пальцев. – Могу поклясться, что абсолютно серьёзно настроен.

И смотрит так честно и напряжённо, что из всего алфавита я вспоминаю лишь пару букв.

– Угу.

– У меня два душа. Я пойду в другую ванную комнату. На первом этаже хорошее кафе. Перед тем как направиться к тебе за вещами, предлагаю там позавтракать.

– Глеб, мне нужно будет на работу заехать, – наконец прихожу в себя, но для трезвости рассудка всё же отступаю от него подальше, вынимая прохладные пальцы из его тёплой руки.

– Давай я тебя отвезу. И скажи, во сколько потом за тобой заехать?

– Спасибо. Подбрось меня до моей машины, пожалуйста. Я напишу, как освобожусь.

На самом деле мне нужно было не только поработать. В телефоне всплыло напоминание о записи к новому репродуктологу. В какой-то момент я решила, что это уже ни к чему. Бегать по врачам, пытаться найти выход. С Калугиным детей я больше не хочу. А других реальных претендентов на роль отца моего ребёнка не имеется.

И, наверное, стоило бы отменить визит к врачу. Но почему-то не стала этого делать.

В медицинский центр я приезжаю к полудню. Испытывая неприятный мандраж, ставший для меня привычным в такие моменты.

– Есения Борисовна, вы должны понимать, что причиной бесплодия могут быть не только ваши физические проблемы. Женщины рожают и с более неутешительными диагнозами. Очень важна эмоциональная составляющая. Не зацикливайтесь на проблеме. Попробуйте отпустить её. Порой зачать ребёнка получается тогда, когда пара опускает руки, – седовласая женщина с пучком на голове смотрит на меня с сочувствием и пониманием, источая непривычную эмпатию.

Должно быть, у меня овуляция, потому что я вдруг стала жутко плаксивой. Захотелось обнять её и разрыдаться на плече.

– Спасибо, но боюсь, что пока я прекращу попытки зачать. Мы с мужем разводимся.

Почему-то ожидала, что врач сейчас продолжит мне сочувствовать, но вместо этого на её тонких губах появилась мягкая улыбка.

– Что ж, это тоже неплохо. Бывает так, что вам просто нужен другой партнёр.