Глава 30

В день икс с самого утра меня обуревает волнение. Как самую настоящую невесту. Приходится без конца напоминать себе, что наш брак с Глебом фиктивный, но почему-то это ни капельки не помогает.

Стилист, которого порекомендовала мне Лара, сотворил настоящее чудо. Макияж и причёска идеально подходят к моему платью, и мне сложно отвести взгляд от своего отражения в зеркале. Хочется разглядывать свои неожиданно большие и выразительные глаза, сочные губы. Свежий цвет кожи и нежный, почти девичий румянец на щеках.

Вот чего совершенно не хочется, так это вспоминать в этот день свою первую свадьбу. Но память не сотрëшь. И она услужливо подкидывает картинки из прошлого.

И как я тогда позволила своей будущей свекрови выбрать мне наряд? Пышный, с драпировками. Маме платье тоже понравилось. Чтобы за версту было видно – это невеста. Ну и подумаешь, что её можно с лёгкостью перепутать с бабой на чайник. Весь вечер чувствовала себя неловко и утешалась глупой мыслью – главное, нравится моей семье. Это ведь, по сути, для них праздник, на котором я должна была изображать счастливую невесту. Впрочем, отчасти так и было.

Но сегодня всё иначе. Сегодня я ощущаю себя настоящей принцессой. Даже не верится, что все происходит со мной.

Спускаюсь вниз, где меня дожидается Глеб. Купаюсь в его восхищённом взгляде, испытывая самый настоящий восторг. Но при этом всё равно немного смущаюсь. Не перегнула ли я с этим платьем? Оно слишком роскошно.

На ослабевших ногах подхожу ближе к своему жениху. Он галантно целует мне руку, заставляя всю покрыться мурашками с ног до головы от нежного прикосновения его губ.

– Ты прекрасна, Истомина.

Не выпуская из руки моих пальцев, смотрит в глаза. Так пронзительно, что сердце в груди замирает.

– Ты тоже неплох, Старовойтов, – слегка охрипшим от волнения голосом отвечаю я.

Это чистая правда. Элегантный классический костюм-двойка сидит на нём идеально. Хотя этому дьявольски привлекательному мужчине всё к лицу. Но сегодня он особенно хорош.

Водитель отвозит нас в ЗАГС, где мы подписываем все необходимые документы. После чего нам предлагают обменяться обручальными кольцами. И, к моему огромному удивлению, Глеб достаёт из внутреннего кармана пиджака очередную бархатную коробочку.

Спорить с ним в такой момент, пытаясь упрекнуть в расточительстве, мне кажется неуместным. И вскоре на моём безымянном пальце появляется золотой ободок, украшенный россыпью мелких бриллиантов по всему диаметру. Ослепительная красота.

Сама я надеваю на руку Глеба точно такое же кольцо, только гораздо большего размера.

И тут девушка регистратор на полном серьёзе предлагает жениху поцеловать невесту.

Я растерянно смотрю на Глеба, а он едва заметно кивает, довольно прищурив глаза.

Смущенно оглядываюсь по сторонам, невесть откуда появившиеся фотографы щёлкают затворами своих камер. Пресса? Я совершенно дезориентирована происходящим. Но собраться с мыслями мне не дают. Глеб кладёт обе руки на мою талию и мягко притягивает к себе. В следующий миг его губы касаются моих, и земля уплывает под ногами.

Голова кружится, дыхание рвётся. И вот уже я сама несмело обнимаю Старовойтова в ответ. Отвечаю на его поцелуй с не меньшей нежностью и трепетом. Время вокруг нас замирает.

Где-то на краю сознания мечется паническая мысль – что же я творю? Но я отгоняю её, как назойливую муху, не желая портить момент.

Я обязательно одумаюсь, но немного позже. Сейчас слишком хорошо. Подозреваю, что на всём белом свете никто больше не целуется так классно, как Глеб. И глупо упускать возможность ещё хоть раз насладиться его губами. К тому же всё это для благой цели. Нас снимают журналисты, наверняка это не просто так. Полученные фотографии помогут Глебу отвоевать Тимошку.

Регистратор вежливо покашливает, напоминая о себе, и нам приходится прерваться.

Я облизываю губы и смущённо прячу взгляд, опасаясь смотреть в глаза Старовойтову. Теперь, когда его чары немного ослабли, чувствую себя неловко. Не слишком ли я увлеклась, «играя на камеру»?

Точно не сильнее, чем он сам. Эта мысль успокаивает. Осмеливаюсь поднять взгляд и тут же встречаю лукавую улыбку своего сногсшибательного фиктивного жениха.

Краснею, будто мне снова пятнадцать лет, и сердце так же трепетно бьётся в груди.

Все-таки как удивительна порой бывает жизнь. Моя настоящая свадьба спустя годы видится мне самым настоящим провалом, а фиктивная – щедро компенсировала все те потрясающие эмоции, которые должна испытывать невеста и которых в своё время я была лишена.

Главное теперь не впасть в депрессию, когда придёт время для фиктивного развода. Не знаю, можно ли его так назвать. Ведь даже несмотря на то, что брак у нас фальшивый, развод по идее будет самым настоящим.

Кажется, я уже привязалась к Глебу по самое не могу. Но сейчас думать о неизбежном моменте расставания ужасно не хочется.

Старовойтов видел, как меня нервно потряхивает по пути в ресторан. Положил руку мне на колено, будто намереваясь усмирить мой страх перед ничего не подозревающими гостями.

Приглашены только самые близкие. Мои родители, Арс, Ларик, Таисия Петровна и Тимошка.

Сердце затопило теплом, стоило увидеть мальчишку в точно таком же костюме, как у папы. Строгом, элегантном. Но безумно мило смотревшемся на нём.

Малыш восторженно разглядывает меня, а я тепло ему улыбаюсь. И вдруг отчётливо осознаю, что успела за это время привязаться не только к Глебу. Но и к его сыну. И всё происходящее, что ещё минуту назад странным образом радовало меня, мгновенно приобретает привкус горечи.

Драматичности ситуации добавляет моя проснувшаяся, наконец, совесть при виде изумленных лиц близких.

Наш внешний вид и то, что Глеб ведет меня под руку, говорит само за себя.

– А почему ты не пригласил своих родителей? – потихоньку интересуюсь я у своего жениха. Неожиданно меня слишком задевает тот факт, с каким энтузиазмом Глеб предлагал обмануть мою семью о природе наших отношений. А свою, значит, он решил оставить в стороне.

– Моя мачеха умерла несколько лет назад, а с отцом я не общаюсь, – тихо поясняет Глеб так, чтобы услышала только я.

– Прими… мои соболезнования, – растерянно отвечаю, совершенно сбитая с толку. Я не знала, что мама Глеба была ему не родной.

– Спасибо.

Становится неловко за свой вопрос. Похоже, для Глеба это больная тема. Я ведь как-то предлагала ему свозить Тимошку в Тверь, познакомить с его родителями. Глеб тогда не слишком радостно отреагировал на мои слова. Я-то решила, что это из-за его пренебрежительного отношения к общественному транспорту, в частности к электричкам. А выходит, причина была в другом.

– И как это понимать?! – громогласно интересуется отец, вырывая меня из невесёлых мыслей.

Ловлю на себе хитрый взгляд Лары. Похоже, верная подруга, как и обещала, никому не проболталась раньше времени. Отец явно обескуражен происходящим. А мама так и вовсе держится за сердце. Мы ведь с ней так и не успели поговорить о разводе с Калугиным. А тут новое шокирующее событие в моей судьбе.

Один Арс сияет как начищенный медный самовар. Что кажется мне весьма подозрительным. Неужели он тоже всё знал? Или догадывался?

Глеб крепче сжимает мою ладонь в своей руке.

– Дорогие родители и друзья, мы с Есенией сегодня расписались. Никому ничего не говорили специально, решив устроить вам такой вот сюрприз. Простите, Борис Петрович, что не попросил у вас руки вашей дочери. Надеюсь, вы не будете держать на меня за это зла. Но слишком уж велик был риск, что откажете.

– Ах ты прохиндей… Все-таки добился своего, – рассержено выдаёт отец, сузив глаза. Но я слишком хорошо его знаю, чтобы понять – сейчас он не злится всерьёз. – Ну а ты, дочь? Почему ничего не сказала?

– Прости, пап, – с виноватым видом пожимаю плечами я и не придумываю ничего лучше, чем повторить слова Глеба: – Такой вот сюрприз…

Отец потрясенно качает головой. Мама, наконец, приходит в себя и со слезами на глазах бросается нас обнимать:

– Ох, дети, умеете вы шокировать! Совести у вас нет! Мы ведь даже подарки не приготовили!

– Ну какие подарки, мам, нам ничего не надо…

Следом за ней за порцией своих объятий к нам подходит Арсений:

– Поздравляю, дружище. Теперь душа за сестрёнку у меня будет спокойна.

Брата сменяет Лара.

– Поздравляю, подружка, жених у тебя шикарный, – шепчет на ухо она.

Потом подходит и Тимоша с бабушкой, тоже поздравляют, и малыш вручает мне букет цветов.

– Ты очень красивая, – заявляет он совсем по-взрослому, и я буквально таю, умиляясь его комплименту.

Присаживаюсь на корточки и целую его в щеку:

– Спасибо, малыш.

Но с каждым новым поздравлением совесть терзает меня всё больше. Оказывается, это совершенно невыносимо – обманывать близких людей. Приходится напомнить себе, ради чего, точнее, ради кого я на всё это согласилась. Ради Тимошки. Это как раз тот случай, когда цель оправдывает средства. Главное, чтобы у малыша всё было хорошо, а уж муки совести я как-нибудь переживу.

Закончив с объятиями и поздравлениями, все усаживаются за стол. И папе, конечно же, не терпится получить объяснения.

– Ну рассказывайте, когда вы успели-то? – недовольно интересуется он, глядя на нас с Глебом и сложив руки на груди.

– Я просто не хотел повторять старых ошибок, Борис Петрович, – с лёгкой улыбкой на губах отвечает мой жених. – В этот раз пришлось действовать быстро, пока никто не опередил.

Пораженно смотрю на Старовойтова. Это он так шутит сейчас? Ведь мне не приснилось, что наш брак – всего лишь сделка? Но об этом знаем только мы вдвоём, а остальные искренне верят его словам! И я не понимаю, как мне относиться к подобному.

Пусть Глеб говорит всё, что посчитает нужным. Наверняка это необходимо ему для дела. Чем меньше людей знает правду, тем меньше риск, что это может всплыть на суде. Главное не принимать всерьёз и постараться сохранить холодными сердце и разум.

Решаю позволить себе бокал шампанского, чтобы утихомирить разбушевавшиеся нервы. Но не успеваю поднести его к губам, как меня отвлекает официантка, подошедшая со спины.

– Я прошу прощения, – тихонько обращается она ко мне, наклонившись к самому уху. – Там в холле какая-то девушка просит вас выйти к ней. Говорит, у неё к вам очень важный разговор.